"Фантастика 2023-117". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)
– И ты здравствуй, офицер. – По-руоссийски он говорил почти без акцента.
– Лейтенант Магу, – представился Алекс.
В глазах хозяина мелькнул еле уловимый блеск. Мелькнул и тут же пропал, но лейтенант его заметил. Знает, понял Алекс, но ничего, сейчас мы ему подпортим настроение. Прервав затянувшуюся паузу, лейтенант продолжил разговор:
– Ты знаешь, что Хамиди-бей готовится провести караван с оружием на эту сторону хребта?
Вопрос был риторическим, об этом многие знали, и Мантасур не мог не знать.
– Что ты хочешь от меня, лейтенант Магу?
– Мне нужно знать день и то, через какой перевал пойдет Хамиди.
Такой наглости хозяин не ожидал и несколько секунд подыскивал ответ:
– Я никому не помогаю, лейтенант. Ни вам, ни вашим врагам. Я держу ней…
В этот момент Фелонов вместе с еще одним солдатом вытащили во двор отчаянно сопротивляющегося подростка. Два здоровых мужика справились бы с ним быстрее, но им мешали собственные винтовки, и они никак не могли окончательно скрутить отчаянно сопротивляющегося пацана. Рука хозяина метнулась к висевшему на поясе кинжалу, но замерла, едва коснувшись рукоятки. Ствол «крейзе» Ивасова смотрел ему в грудь, солдат среагировал на движение горца с похвальной быстротой. Сам Алекс с трудом удержал руку от резкого движения. Он преднамеренно не стал заранее расстёгивать кобуру револьвера, стараясь показать, что именно он является хозяином положения, и ему нет нужды самому хвататься за оружие.
– Если твоя информация будет правдивой, – продолжил Алекс, – то мы вернем тебе сына и ты получишь хорошие деньги, если нет…
Алекс многозначительно замолчал. Мантасур дрогнул, что-то сказал своему сыну, тот перестал вырываться, и солдаты наконец связали его.
– Ты понял меня, Мантасур?
Хозяин через силу кивнул, челюсти его были сжаты, а рука на рукоятке кинжала побелела от напряжения.
– Я буду ждать известий.
Горец промолчал, не отрывая глаз от зажатого между двумя солдатами сына. Наконец, он не выдержал.
– Как мне передать известие?
– У тебя есть связи на левом берегу. Я это знаю. Пусть найдут меня или фельдфебеля Грушило. Мне нужны только дата и место. Если не соврешь, то твой сын будет жив и свободен.
Лейтенант, сделав знак солдатам, вышел наружу. За ним вывели сына Мантасура. Последним, не опуская винтовки, спиной вперед вышел Ивасов.
– Уходим.
Штрафники покинули селение быстро, но без позорящей воинов спешки. Едва отошли от Нижнего Такхиза, как Фелонов, убедившись, что пленник не может их слышать, спросил у лейтенанта:
– Вы думаете, что Мантасур скажет правду?
– Нет, я не настолько наивен, – покачал головой Алекс, – но ложь – это тоже информация. Если Мантасур скажет, что Хамиди пойдет через Артыкский перевал, то мы устроим засаду на Тарусском. А если нам скажут, что через Тарусский, то мы пойдем на Артык.
– А если он не рискнет единственным сыном и скажет правду? Или Хамиди пойдет через Хареш?
– Тогда мы упустим караван, вернем Мантасуру сына и извинимся. Потом я придумаю другой план.
– Он все равно смертельно обидится.
– Мне на него плевать, – отмахнулся Алекс, – за ним нет другой силы, кроме Хамиди, а с ним нам все равно придется схлестнуться. Кстати, что Мантасур сказал сыну?
– Чтобы не вырывался и что он его спасет.
Дальнейший путь до переправы все прошли молча.
На этот раз возвращение в полк прошло без происшествий. Медленно потянулись дни неизвестности и ожидания. Три дня, пять, семь… Арестантов трижды выводили за город на стрельбище, чтобы не расслаблялись. На одиннадцатый день события сорвались с места и понеслись галопом.
– Господин лейтенант!
Возбужденный Грушило втиснулся в крохотный кабинетик своего начальника, даже не испросив разрешения. Алекс закрыл на это нарушение глаза, видимо вести были действительно важными.
– Мантасур прислал известие, – выпалил фельдфебель.
– Где, когда? – вскинул голову Алекс.
– Артык, послезавтра.
– Собирай наших, выходим немедленно!
Минут через десять все семь штрафников были построены во дворе полковой гауптвахты. Унтеры из инвалидной команды тоже были здесь, готовились изображать конвой. Лейтенант вышел к ним уже с походным ранцем за плечами, при револьвере, но опять без положенной по уставу сабли.
– Готовы?
– Так точно, господин лейтенант, – отрапортовал Фелонов.
Алекс прошел вдоль куцего строя, проверил оружие и амуницию солдат.
– Карагоев, ремень подтяни. Ивасов, почему подсумок раззявлен?
– Так ведь…
– Заменить, – приказал лейтенант. – Лошади где?
– Сей секунд приведут, господин лейтенант.
Фелонов оказался прав, не успел вернуться в строй Ивасов, спешно затягивая ремень с новым подсумком, как коноводы привели двух подготовленных под вьюк лошадей.
– На эту грузите винтовки, патроны и продовольствие, – распорядился Алекс, – Фелонов, проследи. Ивасов, бери вторую и за мной.
Лошадь оставили у крыльца, а офицер и солдат прошли в кабинет начальника гауптвахты. В кабинете лейтенант сдернул тряпку, закрывавшую один из углов. Вместо двух ящиков, неделю назад доставленных ему из столицы, там стояли два вьюка. Когда и как произошло превращение ящиков во вьюки, так и осталось тайной лейтенанта Магу.
– Берись.
Вьюки оказались очень тяжелыми. Алекс и Ивасов не без труда протащили по узким коридорам сначала один, потом второй. Лейтенант сам участвовал в погрузке, потом, никому не доверяя, сам же проверил крепление вьюков. Такое поведение Алекса полностью противоречило общепринятому. Офицер должен отдать приказ о погрузке, непосредственно руководить ею должен унтер-офицер. Но самому хвататься за груз… Видимо, там было что-то очень ценное. Патронов взяли чуть ли не на целую роту.
Убедившись, что все готово к выходу, лейтенант отдал команду начать движение. Короткая колонна арестантов, охраняемая двумя неизменными инвалидами и замыкаемая двумя цокающими подковами лошадьми, покинула двор гауптвахты. Уже на выходе за территорию полка навстречу, как назло, попался капитан Казубов. Любопытство превысило показное презрение.
– Далеко опять собрались?
– На охоту, господин капитан, – отбрил любопытствующего Алекс.
Штрафники бодро, пока еще бодро прошагали мимо.
Как ни спешили, а до темноты едва успели выйти к предгорьям. Во-первых, шли осторожно, скрываясь от посторонних взглядов и обходя стороной поселения. Во-вторых, таинственные вьюки и лишние патронные ящики существенно задержали переправу через Темерюк. К концу дня арестанты, непривычные к длительным переходам по горным дорогам, буквально валились с ног. Заночевали в узкой расщелине. Выставили часового, костер разводить не стали, грызли сухари, жевали вяленое мясо, запивая водой, набранной на переправе. Фелонов подсел к лейтенанту. Алекс мерно двигал челюстями, разрывая зубами соленую волокнистую массу во рту. Осторожно, чтобы не слышали остальные, унтер-офицер высказал опасение:
– Маловато нас, всего семь стрелков. У Хамиди в караване будут не меньше двух десятков воинов.
Алекс проглотил разжеванное мясо, хлебнул воды из фляги.
– Шесть. Завтра у нас будет только шесть стрелков. Ивасов мне будет нужен для другого дела. Но у меня есть сюрприз для Хамиди, который уравняет шансы.
– Это он? – унтер кивнул на снятые с лошади таинственные вьюки.
– Он, – подтвердил Алекс.
Спросить, что именно лежит во вьюках, Фелонов не решился, послезавтра все и так станет ясно.
– Всем, кроме часовых, спать, – приказал лейтенант. – Завтра нам потребуются все силы, чтобы успеть к перевалу.
– Вы так уверены, что нам удастся захватить караван? – не удержался унтер.
– Даже не сомневаюсь, – отрезал лейтенант Магу.
На самом деле он, конечно, сомневался. Душа его тревожилась в ожидании первого боя, а в голову постоянно лезли самые черные мысли, но он решительно гнал их прочь, не подавая виду и внешне оставаясь спокойным.