"Фантастика 2023-117". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)
– Надо будет только утром им сигнал подать, – пояснил поверенный. – Там и телеги до Текуля можно будет нанять.
Заночевали у самой реки. Костер, чтобы не привлекать лишнего внимания, разводить не стали, и ночью все сильно мерзли. Утром долго искали место переправы. Потом едва докричались рыбаков с руоссийского берега. Те, увидев, кого судьба привела к их реке, от денег за переправу отказались. Глядя, как Закарина укладывают в узкую, провонявшую рыбой лодку, старший из рыбаков – крепкий, коренастый мужик лет сорока – заявил:
– Что же у меня совсем совести нет, за эдакое дело еще и деньги с людей брать.
Каспарича пришлось долго уговаривать сесть в лодку. Сумасшедший инвалид боялся даже приблизиться к воде, а применять к нему силу Алекс запретил категорически. Наконец, хлопая сапогами, Фелонов оттолкнул от берега последнюю лодку и запрыгнул в нее сам. Лодка качнулась, едва не черпнув воды, рыбак налег на весла, и посудина устремилась к столь желанному левому берегу Темерюка. Еще несколько минут, и нос лодки стукнулся о хлипкую деревянную пристань.
– Прибыли.
Встреча с родным берегом протекала по-разному. Наваскин упал, раскинув руки, целовал траву и плакал, плакал, не стесняясь своих слез, проклинал проведенные в плену годы. Солдаты молились, Фелонов просто осел на землю как подкошенный.
– Дошел, дошел все-таки.
Алекс, не вмешиваясь, ждал, пока схлынут у людей эмоции. Надо было еще выгрузить Закарина и уговорить Каспарича выйти на берег. К лейтенанту приблизились поверенный Лисово со старшим из рыбаков.
– Вы, господин офицер, сегодня у нас оставайтесь, отдохните. А завтра мы вас до полка довезем. Тут недалеко. Если на зорьке выехать, к обеду будете.
Лисово поддержал предложение рыбака.
– Хорошо, – согласился лейтенант, – остаемся.
Счастливое избавление от плена, как полагается, отметили. Алекс решительно накрыл ладонью глиняную кружку. Разливавший самогон деревенский староста решил, что офицера не устраивает качество предлагаемого напитка, и принялся уверять:
– Да вы, господин офицер, не извольте беспокоиться, самогонка у нас хорошая, молоком очищенная, утром ничего и не почувствуете.
– Я не поэтому, – возразил Алекс, – просто не хочу. К тому же день завтра будет тяжелый. Я вот лучше квасу выпью.
Дурасова пришлось малость придержать, остальные военные прекрасно понимали, что завтра им предстоит встреча с полковником Верновым, и драконить командира полка несвежим выхлопом никто не хотел. Наваскина же никто и ничто не держало, из-за стола его пришлось выносить, а от утренней головной боли не спасла даже очистка. Рано утром его растолкали, посадили на телегу, где он благополучно заснул и проспал до самого Текуля.
Весть о возвращении пленников долетела до штаба Текульского полка, когда две телеги с ними проползли едва ли половину пути, и особого восторга ни у кого не вызвала. Полковник Вернов ходил чернее тучи, штабные офицеры, кто мог, нашли себе занятие за пределами штаба, остальные прятались по своим кабинетам. Только часовой, охранявший знамя полка и денежный ящик, неподвижно застыл напротив входа, боясь шевельнуться и получить на полную катушку от разгневанного комполка.
– Едут!
Штабной адъютант влетел в двери, едва не столкнувшись с полковником, и еле успел убраться с пути начальства, решительно двинувшегося на выход. Две телеги с бывшими пленниками как раз въезжали в ворота полкового двора. Встреча произошла напротив штабного крыльца.
– Явились? – голос Вернова был полон сладкого яда. – Сми-ирно! И где же остальные ваши солдаты? Где, я вас спрашиваю? Как вы посмели сдаться в плен этим бандитам? Про честь российского офицера напрочь забыли!
Все это обрушилось на Алекса, едва спрыгнувшего с телеги на землю. Такой встречи он не ожидал и в первые секунды растерялся. Полковник продолжал бушевать, а сзади раздались чьи-то всхлипывания. Не выдержав, лейтенант обернулся. Каспарич, пытаясь найти укрытие, забился под телегу и там тихо плакал. Фелонов и солдаты застыли в уставной стойке, боясь шевельнуться, Закарин безучастно лежал в телеге. Разбуженный криком полковника Наваскин хлопал глазами и пытался понять, где он находится и почему на него орут. Лисово исчез из поля зрения, как будто его с ними и не было.
Отрешившись от воплей командира полка, Алекс оглядел место действия. Полковой двор был практически пуст. Сам полковник, его адъютант, несколько офицеров, часовой в полосатой будке у ворот, бывшие пленники и привезшие их рыбаки. Больше никого не видно, но лейтенант не сомневался, что за темными окнами штаба и других полковых построек прячется немало любопытных глаз. Плевать на все, эту безобразную сцену надо было как-то заканчивать. Сжав кулаки, но продолжая держать руки по швам, лейтенант шагнул к полковнику. Тот стоял на пару ступенек выше, и Алекс уже прикинул, как врезать кулаком в эту волевую полковничью челюсть, чтобы тот наконец заткнулся, чтобы в кровь, чтобы выбитые зубы разлетелись по ступенькам, чтобы…
В полковой двор влетела карета, запряженная восьмериком, часовой, стоявший в полосатой будке у ворот, и рта раскрыть не успел. Никто в Текуле не смел запрягать в карету более лошадей, чем сам городской голова, а тот обходился четверкой. Мог бы и больше, но предпочитал не выделяться на общем фоне. Кучер лихо осадил лошадей, карета замерла рядом с телегами рыбаков. Поднятая пыль осела, и понимающим людям стало ясно, что данный выезд обошелся владельцу раз в двадцать дороже, чем тому же городничему. Лошади, карета на стальных рессорах, кучер на облучке, все было покрыто слоем пыли, указывающим на длительность нахождения в пути.
Все замерли, даже Вернов замолчал, не зная, что произойдет дальше. Дверца кареты распахнулась, и из нее, придерживая узкую, длинную юбку, выпорхнула красивая молодая дама в шикарном дорожном костюме. Ни на кого не обращая внимания, она стремительно преодолела небольшое расстояние от кареты до лейтенанта Магу и, никого не стесняясь, повисла у него на шее.
Через окно одного из штабных кабинетов за этой сценой наблюдали два офицера – толстый, одышливый и потливый штаб-капитан, дотягивающий служебную лямку до скорой пенсии, и молодой, не более пары лет, как из училища, лейтенант, еще не утративший молодого задора и служебного рвения.
– Мамаша Магу пожаловала, – констатировал штаб-капитан, – очень вовремя.
– Я бы поставил на старшую сестру, – высказался лейтенант.
– Ставь, только проиграешь.
– Уверен?
– Ирен Магу, урожденная Тизель. Лет двадцать назад, когда я был еще кадетом, вся светская хроника была забита известиями с бала по поводу ее двадцатипятилетия, она тогда чудо как хороша была. Во всех газетах и журналах были ее портреты. Шумиха не стихала недели две.
– А и сейчас еще ничего, старушка, – оценил женские достоинства дамы лейтенант, – очень даже ничего.
– Да, почти не изменилась, – подтвердил штаб-капитан.
В его голосе проскользнула тихая печаль, но озабоченный лейтенант не обратил на нее внимания.
– Уж я бы с ней…
– Заткнись, – оборвал оборзевшего юнца штаб-капитан. – Ты с Ирен Магу?! Только приблизься, и он сделает с тобой то, что ты хотел сделать с ней.
Из кареты уже выбрался высокий, несколько полноватый господин, водрузил на голову пренепременный атрибут своего рода деятельности и чуть спешным, но не нарушающим банкирского достоинства шагом приблизился к жене и сыну.
– Похоже, мы прибыли вовремя. Здравствуй, сын.
– Папа!
Никто не рискнул вмешаться в эту встречу родственников.
– Я сейчас.
Виктор Магу оторвался от сына и сделал знак приблизиться полковнику Вернову. Вспомнив, кто именно зовет его, командир полка вынужден был смирить гордыню, но зарубочку на память сделал. О чем они говорили, никто не слышал, зато все хорошо видели, что офицеру этот разговор сильно не нравится. Однако он через силу кивал, соглашаясь с собеседником. После разговора банкир вернулся к жене и сыну.
– Полковник дает тебе трехдневный отпуск…