"Фантастика 2023-117". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

Личный состав батареи и автотракторной роты, накануне замученный мытьем техники, чисткой и подгонкой обмундирования, боясь дышать, замер в идеально ровном строю. Приблизившаяся кавалькада всадников внушала уважение количеством золотого шитья на мундирах. После рапорта командира батареи царь приветствовал артиллеристов.
— Здрав-гав-гав, Ваш император-скье вели-чст-во! — откликнулись солдаты.
Объехав строй батареи, царь приблизился к автотракторной роте. В отличие от комбата, Кондратьеву лошадь не полагалась. Невысокий полковник в самом скромном мундире без наград, усы и бородка клинышком, слез с лошади — свита последовала за ним — и принял рапорт у капитана. Далее процедура приветствия повторилась, только строй роты царь обходил пешком. Черт дернул его остановиться прямо напротив Ерофеева — видимо, привлек солидный возраст унтера.
— Кто таков?
— Унтер-офицер Ерофеев, механик водитель та… трактора.
Царь повернулся к сопровождавшему его Кондратьеву:
— И как успехи унтер-офицера в этом новом деле?
— Лучший механик-водитель роты, Ваше императорское величество!
— Отрадно. Ну что же пойдемте, посмотрим на ваше механическое чудо.
К моменту показа в коляске подъехал толстый генерал-лейтенант, поблескивающий стеклышками пенсне.
— Это кто? — поинтересовался Сергей у артиллерийского штабс-капитана.
— Военный министр, генерал Редигер.
— А почему не верхом, как остальные?
— Говорят, почки у него больные.
— Понятно.
Бледный от волнения инженер Филиппов рассказал о новой технике, доложил технические характеристики. Царь благосклонно кивал. После этого состоялась собственно демонстрация. Переодевшиеся в черные кожаные костюмы механики-водители заняли свои места за рычагами. Их помощники начали крутить маховики. Первый двигатель завелся с пол-оборота, второй малость покапризничал, но тоже не подвел. Показали возможность буксирования двух орудий одним трактором, хоть и на первой передаче. Потом один трактор буксировал другой с заглушенным мотором. Шум, лязг, вонючий выхлоп. Среди свитских появились белые надушенные платки. Маленькая скорость тракторов разочаровала, но тракторы с лихвой отыгрались на бездорожье. Проходимость их впечатляла, особенно при движении по заболоченной низинке.
— Обратите внимание, государь, — влез кто-то из свитских, — там не пройдет никакая лошадь.
Второй сенсацией стала маневренность тракторов. Возможность развернуться на пятачке, едва превышающем две ширины трактора, была оценена по достоинству.
После завершения демонстрации механики-водители получили из царских рук по червонцу с профилем самого самодержца. Сергей опасался за Ерофеева, но Иваныч не подвел: и червонец принял, и царя поблагодарил, а то, что не по уставу, было отнесено на счет волнения при общении с государем.
После этого подвели итоги. Полезность такого типа машин для российской армии признали единогласно. Видя благосклонность императора, никто не осмелился выступить против.
— А можно ли увеличить скорость движения ваших машин?
— Можно, Ваше величество, только потребуется двигатель большей мощности.
— Я полагаю, деятельность инженера Филиппова заслуживает награды. Александр Федорович, выпишите господину инженеру премию в пять тысяч рублей.
— Покорнейше благодарю вас, Ваше императорское величество, — вспыхнул инженер, — но один я бы не справился. В этом деле немалая заслуга всей роты.
Инженер сделал несколько шагов, схватил Сергея за рукав гимнастерки и подтащил к царю:
— Вот, подпоручик Иванов, большую помощь оказал. Уже известный Вашему величеству унтер-офицер Ерофеев тоже, командир роты…
Николаю, похоже, речь инженера надоела. Царь обратился к министру:
— Александр Федорович, подумайте о наградах для отличившихся.
— Будет исполнено, Ваше величество, — склонил голову министр.
Царь влез на подведенную ему лошадь и ускакал со своей свитой. Министр остался. Первым делом он грозно сверкнул стеклами в направлении двух разряженных вояк, вертевшихся около тракторов.
— Это кто такие?
 
— Военные атташе, — доложил командир батареи.
— Подполковник, гоните их в шею.
Разобравшись с иностранными дипломатами, генерал сам обошел тракторы, потребовал повторить процедуру пуска, посмотрел, как они управляются.
— Сколько времени вам требуется на изготовление одного трактора?
— С последним за два месяца управились, Ваше высокопревосходительство — доложил Филиппов, — но это в условиях, не приспособленных к производству ремонтных мастерских.
— И во что все это обошлось?
— Двенадцать тысяч, выделенных Вашим высокопревосходительством, и еще четыре тысячи личных средств.
— Представьте по инстанции финансовые документы о понесенных расходах, они будут вам компенсированы. Но с самодеятельностью надо заканчивать и переносить производство на серьезный завод.
— Коломенский, Ваше высокопревосходительство, многие детали и агрегаты поставлены оттуда. Двигатель американский, но у меня уже готов проект собственного…
Министр обернулся к адъютанту:
— Запишите инженера Филиппова ко мне на прием двадцать четвертого числа на десять часов.
Пока адъютант переписывал фамилии других отличившихся, генерал пристально всмотрелся в лицо Сергея:
— Где я мог видеть вас раньше, подпоручик…
— Иванов, Ваше высокопревосходительство, но ранее мы с вами нигде встретиться не могли.
— И все же ваше лицо мне кажется знакомым.
После отъезда министра Сергей отыскал Ерофеева:
— Иваныч, как это ты просто так мимо царя прошел, да еще и червонец от него принял?
— Да что я, совсем дурной? Тут не я один, все получить могли, потому и сдержался.
— А с червонцем что делать собираешься?
Ерофеев почесал затылок.
— Я думаю, отметить успешные испытания трактора нам как раз хватит.
Уже покачиваясь в коляске, министр вспомнил: фотография подпоручика была в присланной государем особой папке. Только там он был совсем юный, с непокрытой головой и в странной черной одежде без погон и знаков различия. Конечно же, эта рота и была сформирована на основе того взвода из трех танков, обнаруженного в Маньчжурии… Так их же ротный командир этот взвод и нашел. Чудны дела твои, Господи!
Скорость эшелона упала до совсем уже черепашьей. Мимо поплыли знакомые заводские цеха, лязг буферов и платформы замерли у почти родного разгрузочного пандуса. Прибыли. Только почему так невеселы встречающие? И где Мирошкин? Ведь телеграмму с точной датой прибытия ему вчера отправил Кондратьев. Плохие предчувствия захлестнули Сергея. К сожалению, они его не обманули.
— Позавчера Мирошкин со службы домой на три часа раньше ушел, а через пару часов полицмейстер посыльного прислал — стрельба у него на квартире. Я — туда, а там…
Рябов безнадежно махнул рукой и продолжил рассказ:
— Короче, приходит он домой, а там его Лизка с приказчиком из магазина Ляпцева кувыркается. Дочку с няней гулять отправила, а сама с любовником развлекается, стерва. Что там дальше было, никто не знает, слышали только Лизкин визг, потом три выстрела — и все стихло. Соседи послали за полицией, полиция выломала дверь, нашла два трупа.
— Чьи?
— Мирошкина и приказчика, Лизка в обморок упала, в нее он не стрелял. Две пули приказчику, одну — себе.
— Понятно, — прошипел Сергей, — сгубила парня, с-сволочь.
— Любил он ее, — высказал свое мнение Ерофеев, — даже в такой ситуации не тронул.
— А ты бы убил?
— Я бы вообще за наган хвататься не стал, а просто в морду дал обоим, — отрезал механик.
— Надо похоронить его по-человечески, — перешел к деловым вопросам Сергей. — Труп где?
— В полиции. На ледник положили, обещали после окончания следствия отдать.
— Сколько следствие будет идти, не знаешь?
— Думаю, недолго, все и так ясно, преступник мертв.
— Родственников у него здесь нет, точнее, есть, но они о нем не догадываются. Пусть и дальше пребывают в неведении, все сделаем сами. Гроб нужно заказать и место на кладбище найти.