"Фантастика 2023-117". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

— Чушь! Ерунда! Этого не может быть…
— …потому что не может быть никогда, — продолжил Вольдемар.
Зря он вылез, весь заряд раздражения угодил в него.
— Пацан! Сопляк! Мальчишка! Что ты понимаешь в политике? Четыреста! Четыреста лет существует нынешняя система! И никто — слышишь? — никто не смог ее изменить. И вашему адмиралу это не под силу!
— Но попытаться-то он может, — опять влез Дескин.
— В отличие от вас, адмирал прекрасно понимает, насколько велика инерция в политике. У него просто нет базиса, за ним никто не пойдет, планетарные правительства его не поддержат, от него отвернутся даже члены его партии. Нет, это невозможно!
— Кто владеет столицей, тот владеет государством. Или что-то в этом роде, не помню, где прочитал. Если адмиралу удастся прикрыться фиговым листком какой-нибудь псевдолегитимной бумажки, то на первых порах все растеряются. И у адмирала, в отличие от вас, будет мозговой центр, гражданская администрация и военная сила, способные взять ситуацию под контроль. Во избежание хаоса многие выберут сильную адмиральскую руку, а не республиканские ценности, которые сейчас кажутся такими же естественными, как воздух. Если же адмиралу не удастся взять власть с ходу, то может начаться гражданская война с парадом суверенитетов отдельных планет. И те жертвы, которые казались нам огромными в предыдущей войне, покажутся детскими игрушками в случае войны гражданской!
Своим монологом Вольдемару удалось сбить первоначальный запал Тасселера, и тот перешел к своим контраргументам более спокойно:
— У адмирала нет сейчас социальной базы.
— Есть, — возразил Дескин. — На предприятиях Кагершема сейчас большие сокращения, а их сотрудники уже привыкли хорошо жить во время войны. Оказавшись на улице, они могут составить основу социальной поддержки адмирала, при соответствующей обработке.
— Которая сейчас, кстати, и ведется, — добавил Нейман.
— Их процент ничтожно мал.
Опять настала очередь Дескина с его эмоциями:
— А большому проценту абсолютно наплевать, кто сидит наверху. Вы, Кагершем или кто-то другой. Желающих защитить Республику будет гораздо меньше, чем вы ожидаете.
— Военные сами не поддержат своего адмирала! — не сдавался Тасселер.
— Флот — очень инерционная структура с жесточайшей дисциплиной. Если экипажам подать информацию под соответствующим соусом, то они продолжат выполнять приказы своего адмирала. По крайней мере, некоторое время.
— Господа, господа! Давайте прекратим эту дискуссию, — вмешался Нейман. — Она абсолютно непродуктивна. Я предлагаю опять собраться завтра утром…
— Республике угрожает опасность, а вы предлагаете тянуть время! — вскипел Вольдемар.
— Ночь уже на дворе, если начнем сейчас суетиться, то привлечем ненужное внимание, уж за коллегой Тасселером они точно приглядывают. Сейчас наш единственный козырь то, что мы предупреждены, а противник этого не знает. Поэтому предлагаю подготовиться и завтра с утра обсудить следующие вопросы: проверить предположения капитана и, если они подтвердятся, рассмотреть меры противодействия.
Вольдемар опять не удержался и влез:
— А также, что делать после. Если я окажусь прав, то флот и корпус космодесантников останутся без командования, а общество без нужных ориентиров.
— Согласен.
Тасселер поднялся с кресла:
— До завтра, господа, спокойной ночи пожелать не могу.
— А ты куда? — спросил Дескина Нейман, когда дверь за Тасселером уже закрылась.
— Никуда. В приемной есть хороший диванчик. А в город мне сейчас лучше не высовываться.
Вернувшийся рано утром Нейман позаботился о зубной щетке и бритве для Вольдемара. Вскоре в кабинете начали собираться приглашенные Тасселером. К своему удивлению, среди собравшихся Вольдемар увидел Олвица и Баумлера. После того как все выслушали хозяина кабинета, слово взял сенатор Тасселер:
— У кого есть идеи по проверке теории Дескина — Неймана?
— У меня, — поднялся Вольдемар.
— Прекрасно, послушаем одного из авторов.
— Весь план Кагершемов и компании основан на соблюдении полной секретности, задействованные в нем военные силы незначительны. Один прокол — и все провалится, сейчас у них нервы на пределе, количество посвященных в план растет. Поэтому надо заставить их нервничать и ошибаться.
 
— Вы говорите так, будто сам факт подготовки к мятежу уже доказан, — высказался Баумлер.
— Завтра на орбиту вокруг Астгартуса прибывает эскадра Стенера. Надо послать кого-нибудь из сенаторов с инспекцией. Лучше из комитета по здравоохранению или чего-то в этом роде. Ну, что-нибудь по поводу условий размещения десантников на десантных кораблях эскадры, — предложил Вольдемар.
— Его не пустят, — возразил Олвиц. — Такие визиты согласовываются заранее.
— Вот именно, а тут внезапная проверка под надуманным предлогом. Пусть вопит, требует, топает ногами и грозит всеми карами сенатскими. Если все чисто, то, покрутив пальцем у виска, они его пустят на корабли. А если нет…
— То его не пустят, ни под каким предлогом. Скрыть подготовку к высадке они не смогут, — продолжил Олвиц.
— Принимается. Я знаю, кого туда направить, я даже выбью ему соответствующие документы, — подхватил Нейман. — Но это будет только завтра. А что сегодня?
— Сегодня можно направить сенатора с инспекцией в батальон специального назначения, — внес предложение Баумлер.
— Это ничего не даст, — возразил Вольдемар. — Спецназовцев поднимут в последний момент, и через два часа они будут у здания сената.
— Два часа? — удивился сенатор Тасселер. — Всего два? А сколько времени потребуется космодесантникам?
— От военного космодрома два с половиной часа марша, — дал справку Олвиц. — Еще около часа на доставку с кораблей, не могу назвать это десантированием.
— Сколько их всего будет?
— Три батальона без тылов, это тысяча триста — тысяча четыреста человек, — ответил Вольдемар. — Около сотни единиц бронетехники, но ничего серьезнее БМПД. Еще около сотни транспортных машин.
— А что у нас есть в городе? — поинтересовался Баумлер.
— Гвардейский полк тяжелой пехоты, два территориальных батальона, — дал справку пожилой мужчина с военной выправкой и командным голосом. — Есть еще несколько вспомогательных частей, но они не боевые.
— Похоже, нас поймали со спущенными штанами, — резюмировал Тасселер. — Но хоть на эти части мы можем рассчитывать?
— Да, конечно, — подтвердил тот же отставной военный, похоже, из сухопутных. — У них свое командование. Командира полка я знаю лично, он не подведет.
— Это обнадеживает, — подал реплику кто-то из присутствующих.
— Не очень, — возразил «сухопутный». — Полк хорошо подготовлен и полностью укомплектован техникой, в нем больше половины ветеранов, имеющих приличный боевой опыт. А территориалов всерьез никто не рассматривает.
— Можно вызвать части из других городов, — предложил Баумлер.
— Нельзя, — возразил Олвиц. — Спугнем клиента, они затаятся, а через год попробуют вновь. Пусть сначала раскроются, тогда мы их и прихлопнем. Резерв у нас есть совсем рядом — военные училища. Старшие курсы вполне подготовлены, техника у них есть, хоть и не самая современная.
Следующие тридцать минут собравшиеся обсуждали меры противодействия и силы, которые для этого нужно задействовать. Увидев, что эффективность совещания начала приближаться к нулевой отметке, Тасселер решил прекратить эту говорильню.
— Завтрашний визит в эскадру Стенера я организую сам.
Дальше сенатор обратился к Вольдемару, Олвицу, и седому «сухопутчику»:
— План военного противодействия с вас.
— Есть! — ответил за всех седой.
— Теперь пресса…
Раздав поручения всем присутствующим, Тасселер сказал:
— Сейчас все свободны.
— Подождите, господин сенатор, — влез Вольдемар. — У меня есть предложение, но обсудить его лучше в узком кругу.
Около семи часов вечера заместитель командующего ВКФ контр-адмирал Коллинз вышел из дверей частной медицинской клиники, собираясь направиться к ожидавшей его машине. В последний месяц он каждый вечер посещал эту клинику, где лежала его единственная внучка. Девочка с рождения страдала пороком сердца, и сейчас ее готовили к решающей операции. Жена адмирала и невестка находились здесь постоянно. Других внуков у адмирала уже не будет. Два года назад лейтенант Коллинз погиб в рубке сторожевика, исковерканного ракетой имперского крейсера. Других детей у адмирала не было. Коллинз хотел бы находиться в клинике неотлучно, но он не мог себе этого позволить.