Дэн. Отец-основатель (СИ)

Гобл, который уже, похоже, успел попрощаться с жизнью, набросился на ошарашенного пирата и тут же его затыкал до смерти. Зингеры, мать их, ушастые.
Я же решил повторить уже опробованный трюк. Снова взмываю в воздух и приземляюсь на палубу через секунду после удара кораблей бортами.
В полете активирую Вечный Движ и время немного замедляется. Точнее не так. Для меня оно продолжает идти с той же скоростью, вот только окружающие меня пираты двигаются заметно медленнее.
Ничего удивительного, учитывая, что моя скорость возросла на двадцать пять процентов. Правда длиться такое счастье будет всего две с половиной минуты, ну да ладно должно хватить.
Я начинаю крутиться как сумасшедший, раздавая удары налево и направо. Кровь и оторванные конечности летят во все стороны, а я хохочу как сумасшедший.
Шутка.
Просто держу дистанцию и стараюсь травмировать противников. Если уверен в результате, то бью в голову. Невидимый таймер в голове уже отсчитал половину от отведенного времени. Но и целых пиратов осталось всего трое.
Вжух.
Стрела вонзается одному из них в спину, он делает шаг вперед, припадая на колено. Согласен, так поступать не благородно, но мне не до сантиментов.
Пользуюсь подвернувшейся возможностью, бью раненного бандита в висок. И их осталось двое.
— Сто-о-й, мы-ы сда-аемся-а! — кричит один из них, отступая на шаг назад.
— Хорошо, — отвечаю я.
Ментальная игла летит ему в лицо, а я, пользуясь его ошеломлением, пускаю в ход крюк. Он начинает поднимать руку с тесаком, но явно не успевает. Кровь бьет из его распоротого горла, и он падает на палубу, с осуждением во взгляде.
Не, ну а что? Мы не на рыцарском турнире. Вот что мне с ним потом делать? Брать в плен и кормить? С какой стати? Я со своими то людьми не знаю, что делать.
Казнить его потом прилюдно за пиратство и вообще, за то, что он плохой человек? А смысл тогда тянуть. Нет, весь этот гуманизм остался ТАМ, а ЗДЕСЬ уважают только силу.
Последний пират, видя, что стало с его подельником, принимает единственно верное решение. Бросив короткую саблю и нож, он бросается к борту и сигает в воду.
— Каждый раз удивляюсь тому, насколько ты силен. — Заявляет Ронг, устало вытирая пот со лба.
— Да не то, чтобы прям очень. Я уверен, что есть монстры и пострашнее меня, на фоне которых я так, обезьяна с палкой.
— Не знаю, кто такая эта обезьяна и насколько это хороший воин. Но если то, что ты говоришь правда, а у меня нет причин сомневаться в твоих словах, то мне становится страшно.
— Это точно. — Подключается к разговору Доцент, баюкая раненную руку. — Такое ощущение, что с нашей последней встречи ты стал ещё быстрее.
— Так вы знакомы? — влезает в разговор один из «исследователей».
Надо будет потом хоть поинтересоваться, как их зовут, а то неудобно как-то. Вроде они ребята неплохие, да и тестикулы у них на месте. Глядишь, научатся не только лещей отхватывать, но и раздавать. Эти шестеро так точно.
— Есть немного, — уклончиво ответил я. — Пришлось попутешествовать вместе какое-то время.
— А мы тебя тоже видели, — подключилась к беседе одна из девушек. — Ты вроде с каким-то караваном шел в город, разве нет?
— Шел, да не дошел. Эти беспредельщики напали, когда мы переправлялись через реку. Перебили почти всю охрану, а остальных взяли в плен.
— Так, ладно, потом языками почешите, — прервал я эту светскую беседу. — Сейчас нам надо каким-то образом подогнать корабли к берегу и освободить людей и гоблов. Так что давай, Ронг, бери людей и надо прочесать корабли. Если остались пираты — делайте с ними, что хотите, но только быстро.
— Прямо вообще всё, что угодно? — невозмутимо переспросил мой зам.
— Ну, в пределах разумного, конечно, — подозрительно посмотрел я на него. — К гоблам я пойду сам. Возьму с собой Гаралуна. Семён, ты случайно не знаешь, на каком корабле путешествуют зеленые ушастики?
— Случайно знаю, — ответил он с улыбкой. — Вот прямо на том, на котором ты сейчас стоишь.
— Удачненько. Ладно, приступайте. До вечера нам край надо управиться. А мы ещё не обедали. Гаралун! Давай сюда! — я махнул гоблу рукой.
 
— Там только люди, — сходу заявил мне юный шаманидзе, стоило ему перебраться на этот корабль. — Гоблов нет!
— Я в курсе. Мне сказали, что они могут быть тут. Так что бери своих и давай его проверим.
— Может вдвоем проверим?
— А что случилось?
— Тяжелый бой. Все ранены, а Демернык умер. — Грустно ответил Гаралун.
— Сочувствую, приятель. Правда. Но сейчас не время оплакивать погибших. Пойдем, проверим трюм.
— Я и не собирался его оплакивать, — недоуменно уставился на меня Гаралун. — Просто, когда его проткнули длинным ножом, он упал за борт.
— И? — не понял я причину его грусти.
— И он уплыл вниз по реке.
— Это плохо? — продолжал допытываться я, желая узнать причину его печальной печали.
— Конечно, это плохо! — вскинулся гобл. — На нем были очень хорошие сапоги!
— Тьфу ты, — сплюнул я, поняв в чем дело. — Вот ты же меркантильный… даже не знаю, как тебя назвать.
— Но отличные же были сапоги! Где мы теперь такие найдем.
— Если они тебе так нравятся, можешь сплавать за ними!
— Но я очень плохо плаваю!
— Ну тогда отпусти и забудь. Пойдем, давай, твоих сородичей освобождать. Плюшкин зеленокожий.
— А кто такой Пилющкин?
— Один очень жадный тип. ОЧЕНЬ жадный. Ну прямо вот ну ООООЧЕНЬ.
— Я не жадный, — насупился Гаралун, — я бережливый.
— Пфф.
Мы осторожно спустились с ним по лестнице на корме. После освещенной палубы, тут царила кромешная тьма. Я подождал, пока глаза немного привыкнут и продолжил движение. Рядом все еще недовольно сопел мой ушастый приятель. Бережливый он, ну-ну.
Далеко идти не пришлось. Стоя за деревянными решетками, на нас смотрели десятки глаз.
Сначала они увидели меня, и в страхе отпрянули подальше. Те, кто стоял ближе, начали давить на тех, что стоял за ними. Их толкали в ответ, не желая быть вжатыми в деревянный борт.
Самое страшное, что все это происходило практически в полной тишине. Кроме яростного сопения, никто не издавал привычных, для гоблов, звуков. Ни криков, ни вигов — ничего. Сильно же их зашугали. Бедняжки.
— Так, народ! — обратился я к ним. — Хватит друг другу массаж делать. На свободу хотите?
Возня на секунду замерла и кроме страха я увидел в их глазах интерес.
— А что такое масаш? — в своей любимой манере проявил себя Гаралун.
— Потом покажу. Точнее, объясню. Показывать лично не собираюсь. Ещё чего!
Самые смелые и любопытные гоблы пододвинулись поближе к решетке, стараясь разглядеть моего приятеля. А там было на что посмотреть. На их фоне, он смотрелся настоящим мажором.
Ну ещё бы! Волчий хвост, тесак, заляпанная в крови одежда и, самое главное, сапоги!
Видя полные зависти взгляды, Гаралун аж приосанился. Вот же мелкий позер! У меня аж руки зачесались отвесить ему смачный подзатыльник, чтобы не выпендривался особо.
Сдержался с трудом, понимая, что не стоит рушить его авторитет. Ему виднее, как вести себя со своими соплеменниками.
— Приветствуйте великого шамана и великого воина Дэна! И ученика его ученика, младшего шамана Гаралуна. — Мой приятель сначала показал пальцем на меня, а потом гордо выпятил грудь и ткнул им в себя.
Раздалось нестройное приветствие, на что юный шаман, с неслабыми амбициями, грозно нахмурился.
— Давай без этого, а. Потом введешь их в курс дела.
— Но Дэн! — попытался возразить он.
— Так, слушайте сюда. Сейчас мы вас освобождаем, и вы дружной толпой двигаетесь наверх. Там не разбредаетесь и во всем, я ещё раз повторяю, во ВСЁМ слушаетесь младшего шамана Гаралуна и великого воина Евкука. С ним же все в порядке? — уточнил я шёпотом у приятеля.
— Да, он зарубил двоих врагов! Но его немного ранили.
— Так, кто у вас главный?
Спустя пару секунд, к решетке подошел один из гоблов. На глаз, он был примерно такого же размера, как и Евкук, явно возвышаясь над большинством пленных.