Выходное пособие
Женевьева начинает плакать.
20
В конце концов офис опустел. Он стал темным, маленьким, но при этом более просторным. Они закрыли нижний этаж. Мы, оставшиеся сотрудники, перемещались в заданных нам рамках, натыкаясь на запертые комнаты, куда нам не было разрешено заходить. Например, стеклянные кабинеты высшего руководства. Когда мы проходили мимо них к своим рабочим местам, мы глазели на их вещи, запечатанные и похороненные за стеклом, как императорские принадлежности для загробного мира, фотографии их жен и детей, которые нам улыбались. Мотиваторы в рамочках, висевшие на стенах, делились секретам преуспевания. «Твое величие не в том, что ты имеешь, а в том, что ты даешь». Или: «Если уж мыслишь, то мысли масштабно».
В конце концов тех, кто должен был держать курс, осталось меньше десятка. Мы были разношерстной командой молодых сотрудников, включая Блайз и Делилу, многие из которых остались из честолюбия, в надежде на карьерный рост, когда катастрофа закончится. Мы все негласно предполагали, что когда-нибудь «Спектра» возобновит работу в прежнем режиме. Каждую субботу антигрибковая компания опрыскивала и пылесосила наши кабинеты, избавляясь от микроскопических спор грибов.
Начальство не оставило нам четких указаний относительно иерархии внутри нашей группы, так что неизбежны были соперничество и борьба за власть. Наше братство было непростым, все за всеми следили. Кто собирает и посылает руководству отчеты о производительности труда, кто приходит вовремя, а кто опаздывает, кто обращает внимание на корпоративную политику и носит эти ужасные респираторы N95, кто ради общего блага проявляет инициативу и пополняет запасы фильтров для кофе. Когда мы встречались в коридорах, одетые, как это ни смешно, согласно дресс-коду, — в шерстяные брюки или юбки-карандаши и наглухо застегнутые рубашки, — мы инстинктивно слегка улыбались, хотя этой улыбки все равно не было видно под маской. Только напряжение щек.
А я — я оставалась в одиночестве. Я сидела в своем кабинете. Я ненавидела всю эту обстановку, отчасти потому, что понимала, как легко могу увлечься их мелочными играми в лидерство, если буду воспринимать все слишком серьезно. Я заранее уничтожила такую возможность, отстранившись. Я пришла сюда работать, думала я, так и буду работать.
Но работы не было. Она закончилась ко второй неделе. Клиенты просили прислать им оценки, но не давали новых заказов, а все старые работы уже были упакованы и погружены на корабль. Оставалось только следить за тем, чтобы таможня не завернула их в порту, так как поставки из Китая, да и вообще из Азии, не пропускали все чаще и чаще. Переписка с гонконгским офисом была вялой и эпизодической, потому что все отделения «Спектры» сократили штаты. Все это становилось ужасно скучным.
Вместо того чтобы следовать протоколу и согласовывать все с гонконгским офисом, я послала запрос напрямую в ООО «Феникс, Солнце и Луна», в типографию, которая изначально печатала Библию На Каждый День.
Я сразу же получила ответ от Балтазара, что не совсем обычно, учитывая, что в Шэньчжэне сейчас была почти полночь. Я уже и отвыкла от его преувеличенно вежливой, слегка британской манеры общения.
Дорогая Кандейс,
я рад получить от Вас известия. К сожалению, в настоящий момент «Феникс» больше не принимает новых заказов. Примите мои извинения. Я надеюсь, что у Вас все хорошо в эти непростые времена. Желаю Вам всего наилучшего.
Искренне Ваш,
Балтазар
Это было совершенно неудивительно, но я должна была выполнять свою работу. Я нажала на «Ответить». Формулировки моего ответа были тщательно выверены.
Дорогой Балтазар,
я также рада получить известия от Вас. Позвольте мне пояснить. Этот запрос связан не с новым заказом, а с переизданием заказа, который «Феникс» уже выполнил, Библии На Каждый День. У вас должны сохраниться все файлы и клише изначального издания. Нам нужно только обновить страницу с копирайтом. Так как этот проект оказался очень успешным, мы хотели бы снова сотрудничать с Вами.
Я хочу подчеркнуть масштаб этого проекта и те выгоды, которые Ваша компания может упустить. Вы совершенно правы, говоря, что времена сейчас непростые, если не сказать больше, но мы продолжаем работать и надеемся на плодотворное сотрудничество.
С наилучшими пожеланиями,
Кандейс
Я нажала на «Послать», хотя и знала, что это бессмысленно. Две китайские и одна сингапурская типографии, с которыми мы работали, уже закрылись. Как и им, «Фениксу» не хватало наемных рабочих. Благодаря усилиям правительства по предотвращению массовой паники, большинство новостных агентств согласились ограничить освещение лихорадки Шэнь, но все были согласны с тем, что уровень заболеваемости в Китае выше, чем в других странах. В том, насколько все плохо, мнения расходились. Может быть, весь Шэньчжэнь был заражен. А может, вся провинция Гуандун.
Но я все равно отправила письмо. Это был мой долг по отношению к клиенту, издательству «Три креста». По отношению к «Спектре». По отношению к контракту. Я просто выполняла свою работу. Балтазар, вероятно, пришлет мне вежливый, но уклончивый ответ на мою грубейшую нечуткость.
Я бродила по офису и глядела в окна. Я не ожидала, что работы будет так мало. Может быть, мне стоит отправиться домой в середине дне, несмотря на то, что Большой Брат все видит. Наши электронные пропуска регистрировали приходы и уходы. Кэрол или кто-нибудь другой из HR получал автоматические уведомления, когда мы приходили и уходили, следя за нами издалека. А еще по зданию расставили скрытые камеры, хотя мы точно и не знали, где именно.
Хи-хи-хи
Я оглянулась, пытаясь понять, откуда раздается смех. Это был девичий смешок, бесплотный и трепещущий, будто кого-то перекидывали с колена на колено.
В коридоре никого больше не было. Я пошла на звук. Он привел меня к стеклянной лестнице, соединявшей тридцать второй этаж с ныне пустующим тридцать первым. Вход на лестницу был перегорожен пыльной бархатной веревкой бордового цвета. Чтобы сократить накладные расходы, «Спектра» закрыла этот этаж, отключила там свет и опустила жалюзи.
Ха-ха-ха-ха-ха
Теперь хихикал кто-то еще. Звук явно доносился с нижнего этажа.
Я выглянула в лестничный пролет, погруженный в тень. Оттуда воняло недопитым пивом и дешевой травой. Дребезжала музыка из ноутбука или айфона. Раздался тот же смех, потом чей-то голос. У кого-то там была мини-вечеринка.
Я отстегнула бархатную веревку и спустилась по лестнице. Ориентируясь по звуку, я прошла в темноте мимо бухгалтерии, отделов IT и HR и дошла до комнаты отдыха для сотрудников — убежища, полного диванов и торговых автоматов. Много лет назад здесь был конференц-зал, но потом по совету нанятых консультантов его переделали в комнату отдыха, чтобы поднять боевой дух и поддерживать общность сотрудников. Почти никто сюда не ходил.
Я открыла дверь.
На диване растянулись Блайз и Делила с красными пластиковыми стаканами в руках. Создавалось впечатление, что они распотрошили шкаф с запасами для праздников: на полу стояло ведро с бутылками шампанского, валялись смятые банки из-под пива Amstel Light. Телевизор показывал «Шоу Мэри Тайлер Мур». Нормальное вещание на этой неделе прекратилось, так что по всем каналам показывали бесконечные ситкомы всех времен: «Малькольм в центре внимания», «Сайнфелд», «Друзья», «Дела семейные», «Кто здесь босс?», «Уилл и Грейс», «Каролина в Нью-Йорке», «Парень познает мир», «Спасенные звонком», «Полный дом», «Идеальные незнакомцы», «Мерфи Браун», «Шоу Косби».
— Привет, — сказала я, придерживая дверь.
— Приве-е-ет, — Делила посмотрела на меня с удивлением. — А почему ты не в маске?
— Хм, должно быть, забыла ее на столе, — сказала я, но правда состояла в том, что я почти перестала ее носить. Мне не нравился этот рассадник бактерий, в котором я задыхалась.