Десерт с щепоткой магии

Он отодвинул тряпку, демонстрируя мне закуток, где на полках впритирку теснились керамические горшочки и деревянные кадушки; на полу стояли кадушки покрупнее. В нос ударил сладковато-кислый запах моченых яблок.
– Мышь требует добавки! – хохотнул муженек.
Муся меж тем добралась до бочонка, притулившегося в углу, и, приподнявшись на задних лапках, уперлась в железный обод передними.
– Она настойчиво рекомендует заглянуть в бочку, – прошипела я в сторону.
– Мы заглядывали. Там огурцы в рассоле. Вряд ли тетрадь вынесла бы соседство с огурцами. Если она там, боюсь, рецепты тетушки и сами превратилась в сомнительный ингредиент.
– И все-таки! – Я не хотела просто так сдаваться.
Да, знаю-знаю, глупо доверять мышам, но лучше я своими глазами удостоверюсь, что в бочке огурцы, а не тайник.
Я приподняла деревянную крышку – тяжелая, зараза! – и разочарованно уставилась на бурую жижу, на поверхности которой плавали укропные зонтики и смородиновые листья.
Махнула было рукой – вот и доверяй после этого мышам, – но в последний момент передумала уходить, наклонилась над непрозрачным рассолом.
– Дален, пошеруди-ка там внутри!
Секундная пауза. Я в недоумении оглянулась на муженька, мол, и чего стоим, кого ждем? Вот она – привычка единственной сестры у трех братьев. Так уж повелось в нашей семье: самая младшая, милая и любимая сестричка всегда получала то, о чем просила.
Но Дален-то не мой брат. Боевой маг как-никак. И сам небось привык раздавать приказы. Не макнет ли он меня физиономией в жижу?
Муженек кривенько усмехнулся: ну что возьмешь с молодой жены в медовый месяц – пусть покапризничает, и принялся закатывать рукав рубашки.
– Спасиб, – прощебетала я.
– Угу.
– У тебя руки длиннее!
– Угу.
Дален погрузил руку в бочку и завозил ею внутри с таким сосредоточенным выражением лица, будто ожидал, что какой-нибудь бешеный огурец откусит ему палец.
Брови муженька подскочили вверх так высоко, что еще немного – и забрались бы под линию роста волос.
– Что там? – в азарте прошептала я.
Дален вместо ответа вытащил нечто темное, разбухшее, похожее на кляксу, истекающую чернилами. Эх, Руфильда, ты, похоже, действительно кукукнулась на старости лет, если не нашла иного тайника. С губ сорвался разочарованный вздох, но я тут же со свистом набрала воздух сквозь сжатые губы.
Потому что… Потому что на моих глазах творилось настоящее волшебство.
Жидкость стремительно стекала со страниц, а сами они высыхали, расправлялись, и не прошло десяти секунд, как комок слизи превратился в заветную тетрадь в черной обложке, слегка потрепанную, но вполне читабельную.
– Дален! Мы ее нашли!
Я так обрадовалась, что, не сдержав чувств, подпрыгнула и повисла у муженька на шее.
А тот и доволен! Одной рукой обнял меня, наклонился, отыскивая губы. Он был слишком высок, чтобы с первого раза накрыть лобзанием мои уста, чмокнул в районе уха.
Э, нет. Стоп. На этом, пожалуй, завершим бурные восторги. Я потихоньку отстранилась.
– Дален, я…
Тут тетрадь изловчилась, распахнула обложку, как рот, и тяпнула Далена за палец. Зубов у нее не было, но Дален от неожиданности выронил наше кусачее сокровище.
– Чего это она? – удивилась я.
Тетрадь, шлепнувшись на пол, поползла в мою сторону, как придавленный жучок, цепляясь за неровности досок.
– К тебе хочет, – хмыкнул муженек. – Нашла себе новую хозяйку.
– Она живая?
– Она магическая. Руфильда вложила в нее часть своей души. Отчасти тетрадь – это сама тетушка.
Я подхватила тетрадь на руки, как испуганного котенка, и она, пригревшись, затихла у моей груди.
– Все хорошо, маленькая. Я тебя не обижу!
 
ГЛАВА 7
 
Я расположилась в кресле, в удобной вмятине, образовавшейся за годы его служения Руфильде. Кресло, видно, на радостях, что больше не одиноко, окатило меня фонтанчиком пыли, едва я приземлилась. Кое-как отряхнувшись, я раскрыла тетрадь и жадно уставилась на пожелтевшие от времени страницы. Что же там за рецепты такие, что у Руфильды старались их перекупить, а после, не договорившись с хозяйкой, украсть?
 
Дален попытался было примоститься на подлокотник, но тот отчаянно крякнул, взывая о милосердии. Старенькое кресло явно было не рассчитано на кого-либо с комплекцией боевого мага.
– Тащи с кухни табурет, – предложила я.
Однако, когда Дален в конце концов устроился рядом, взбунтовалась тетрадь. Она стыдливо трепетала листочками, будто девушка на первом свидании, пытаясь прикрыться от мужского любопытного взгляда.
– Она тебя стесняется, – сделала я вывод.
– Меня? Стесняется? Тетрадь? – раздельно переспросил Дален.
– Да, тебя стесняется тетрадь, что тут непонятного? – Лично меня в этом мире уже ничто не смогло бы удивить. – Я вслух почитаю.
– Угу.
Волнуясь – а ну как внутри обнаружится бред выжившей из ума старушки, которая ввела всех в заблуждение, – я перевернула несколько страниц, заполненных аккуратными, но расплывшимися от времени буквами.
– Вот, здесь разборчиво. «Коли желаете вызвать у человека желание говорить комплименты и дарить неожиданные подарки, добавьте в снадобье цветов анютиных глазок две чайные ложки да анисового иссопа, смягчающего досаду и смятение, одну ложку, а также не забыть приправить двумя щепотками магии».
Дален кивал с таким умным видом, словно ему было все понятно. Не, ну в целом часть, касающаяся растений, не вызывала затруднений. Наверняка у тетушки на кухне в ее многочисленных баночках-скляночках хранится годовой запас сушеных цветов анютиных глазок и иссопа… как там его… анисового. Но как быть с магией?
– Две щепотки магии, – задумчиво протянула я. – Дален, как добывать магию?
Муженек посмотрел на меня исподлобья. Я снова узнала растерянно-грустный вид, с каким Дален вглядывался в мое лицо, надеясь, что вот-вот очнется прежняя Лика.
– Да, я все еще ничего не помню, – напомнила я, чувствуя себя обманщицей и мошенницей. – Наверное, с боевой магией все сложнее?
– Неважно, боевая магия или бытовая, – принялся объяснять Дален. – Любая сила исходит из солнечного сплетения. В академии нас первым делом учили чувствовать этот источник.
Дален положил ладонь на широкую грудь чуть ниже грудины.
– Здесь?
Я повторила его жест, но, видно, расположила руку ниже, чем нужно, потому что Дален качнул головой, аккуратно взял меня за запястье и разместил мою пятерню на своем торсе там, где следовало.
– Здесь.
Сквозь тонкую ткань рубашки я чувствовала жар его кожи, рельеф мышц. Какой же он все-таки… крепкий мужчина. В ладонь, прямо в пальцы, ударило сердце. Его поначалу размеренное биение наращивало обороты и за несколько секунд разогналось, как «Ламборгини» на старте.
Ой-ой, это я на него так влияю?
Я попыталась убрать ладонь, но замерла, подняла взгляд от широкой груди Далена и посмотрела в темно-серые глаза муженька. Наши губы оказались в опасной близости, разделенные лишь десятью сантиметрами воздуха.
По всем параметрам муженек был охрененно хорош собой. Брутальный мужчина, красавчик и, что удивительно, не аристократическая сволочь, а нормальный парень. Не его вина, что бруталы – совсем не мой типаж. Мне всегда нравились худощавые интеллектуалы.
– Лика… – тихо позвал он и взмолился с толикой отчаяния: – Дай хоть поцелую тебя!
Вот ведь засада! Засада засад! Я могла понять Далена: второй день наедине с молодой женой, а супружеский долг еще не исполнен. Причем если раньше можно было откреститься поисками тетради тетушки Руфильды, теперь и этой причины не осталось.
Я никогда не была ханжой, но всегда искренне считала, что в отношениях между мужчиной и женщиной не должно быть любого принуждения. Да, по закону Дален – мой муж и имеет право на брачную ночь, и мне он не противен, пожалуй, даже наоборот. Однако я почти не знала этого человека, а начинать семейную жизнь с того, что я отдамся без желания, точно не стоит. Ни к чему хорошему это не приведет.