Великий и Ужасный - 2 (СИ)
Никакого особенного золотого сияния не наблюдалось, так — искорки какие-то промелькнули, и татуировки стали выцветать — одна за одной. Первой, что характерно, исчезла атомарная модель — видимо, характер его повреждений был по большей части магическим. Потом поблекнул красный крестик — и тролль задышал ровнее и даже выдал густым басом, медленно и прерывисто:
— Это не пули, однако. Это, однако, магия.
Жезл Асклепия помог затянуться подсохшим ранам, а змея над чашей — вернуть естественную здоровую синеву его лицу и ликвидировать болезненную бледность.
— Ты б щас пожрал, братко, да? — спросил я.
— Так-то, пожрать бы не мешало, — синий не торопился вставать. И говорил тоже — неторопливо: — А ты, однако, Бабай? Мне явился дух резчика Садзынара, шибко вредный, однако. Сказал: «Хурджин, твоя жизнь принадлежит Орде! Пойди в Сан-Себастьянскую Хтонь, найди урука-полукровку и скажи ему так, и будешь шибко важным троллем! Первым шаманом Орды!» Я шибко хочу быть важным троллем. Потому пришел.
Это что получается: учителю Сархана после смерти не наплевать на ученика? Садзынар Резчик почему-то решил помочь Орде? Очень странно. Но — такой мощный союзник мне точно не помешает. В смысле — два союзника, считая дух Садзынара и живого-здорового синего тролля.
— А звать-то тебя как? Джинн? Хур-Джин? — ну, я вспомнил Зул-Джина, конечно, но оказалось — зря.
И Джинна, который из Аладдина — тоже зря вспомнил, хотя мощный мускулистый синий торс моего пациента очень даже навевал соответствующие ассоциации.
— Так-то не Джинн и не Хур-Джин, а Хурджин. Шибко удобная сумка такая. Я много всего могу нести, однако! Как сумка.
Но удержаться не было никакой возможности, слишком момент оказался подходящий, так что я как можно более пафосно произнес:
— Хурджин будет отмщен! — а потом спросил: — Расскажи, кто тебя побил и за что?
— Однако, темные люди побили. Шибко больно дерутся темными плетьми, и глаза у них темные. Духи, однако, перепугались, все разбежались, оставили меня одного. Я так-то хороший охотник, и шибко сильно на крышу двух темных закинул, еще двум все руки оторвал так-то, но их много было. Забили они меня. Пойдем, Бабай, убивать темных. Совсем плохие люди, однако.
— Обязательно пойдем. Ты мне вот что скажи, друг мой Хурджин: ты поклясться сможешь, что темные эти твои магию использовали? На видео записать под протокол, например?
— Как не магию? — удивился Хурджин. — Если бы не магию, я бы шибко сильно побил их всех так-то! Ну, не всех… Там было раз-два-три… Раз-два-три…
Он считал на пальцах! И насчитал аж шесть десятков злых и агрессивных новичков. Нет, пальцев у него было обычное количество — двадцать, просто он как-то хитро использовал для подсчетов фаланги, а вот с ними была совсем другая история. Но что касается шестидесяти ссыльных… Хренассе партия! Обычно их не больше дюжины за раз проводят через КПП, а тут — такая пачка. Ну, и судя по тому, что в большей или меньшей степени все они владели Тьмой — тут не обошлось без сильного клана. Или — без артефактов. Или и то, и другое вместе. А какой клан на Кавказе имеет предрасположенность к Тьме и в последнее время отличается некой общей неадекватностью? Я, как все уруки, теперь усложнять не собираюсь и плодить версии не намерен. Тьма? Неадекват? Значит — Ермолов.
— Витенька-а-а-а-а! — высунув рожу из подсобки заорал я. — Вызывый Перепелку! У нас тут дикое и неспровоцированное нарушение законов Государства Российского!
* * *Перепелка приехал тут же, его бэтмобиль примчался спустя каких-то три минуты. На бледном лице вахмистра не было ни кровинки, обычно ухоженные усы топорщились, органический глаз покраснел и слезился, неорганический — не мигал, брови были нахмурены, на челюстях играли желваки. Плохо выглядел киборг-полицейский. Не нужно было быть провидцем, чтобы понять сразу: он всё знал и ничего не мог сделать. Если бы мог — он бы в силах тяжких уже рубился с налетчиками, а над Маяком кружили бы конвертопланы со спецназом. Ан нет — стоит тут, зубами скрипит, а за его спиной вверенный ему район драконят и мордуют.
— Макнули вас в дерьмо, господин вахмистр? — участливо произнес я. — Высокая политика? Никакие это не ссыльные, да?
Я, Хуеморген, Щербатый и неформальный лидер сталкерско-мародерской вольницы Евгеньич вышли к нему навстречу.
— Отойдем? — полицейский посмотрел на нас едва ли не умоляюще.
Народ за столиками шушукался, допивал и доедал, проверял оружие — все понимали, что скоро мы начнем. Но что именно начинать — это должно было проясниться прямо сейчас. Заведя нас за угол, Перепелка сказал:
— Тупо рейдерский захват, мужики. Мне прямой приказ из муниципалитета пришел — сидеть и не рыпаться. И Воронцов прикрыть не может. Это клиентела…
—… Ермоловых, — закончил за него я. — У меня есть свидетель, может подтвердить использование темной магии в Хтони НЕ против чудищ.
— Я ничего не могу сделать. Даже видео под протокол записать. Мне все полицейские системы отрубили, я теперь инвалид с культей, врубаетесь? — Перепелка со злостью стукнул себя по висящей плетью хромированной руке.
Вот, япона мать, почему тут так относятся к киборгам! Кто-то где-то нажал на кнопочку, и привет — вместо грозного бойца и машины для убийства — старый больной человек, да еще и тяжеленными железяками обвешанный. Капец, какая засада! Попал наш храбрый страж порядка в говно, капитально.
— Дай нам негаторы, — предложил Евгеньич. — Их-то не заблокируют.
Он недавно стал захаживать в «Орду», с тех пор, как мы шаурму стали продавать. Команда Евгеньича из десяти человек никогда не возвращалась из рейдов пустыми, в контейнерах у этих матерых охотников всегда было полно ингредиентов. На мародерку они практически не разменивались — разве что ювелирный магазин попадется или что-то высокотехнологичное. Веселый, языкастый, подвижный, с порывистыми жестами рук и живой мимикой, этот бродяга всегда был душой компании, и, кажется, всегда знал — что надо делать. Настоящий человек, пассионарий, соль Земли! Даже Перепелка прислушивался к его словам.
— У меня пять штук в машине, — кивнул вахмистр. — Если надерете Ермоловским жопу — разрешу оставить себе на три… На пять дней.
— Идёт! — оскалился Евгеньич. — Достойная оплата.
— Ордынским не надо, — прищурился я. — Мы справимся.
— А нам надо-нах, — кивнул Щербатый. — Как действуют-ять?
— Десять метров радиус, — пожал плечами Перепелка. — Как будто полиции дадут что-то нормальное.
— Два мне-нах, — сказал главный снага. — Мы зайдем через Пампасы-нах. У меня полсотни бойцов-ять прямо здесь и сейчас, мы всех потопчем, если будут негаторы-врот.
— Тогда три — нашей братии. Разделимся на три отряда человек по сорок, каждому по негатору… Зайдем от КПП, по Башкирской, Татарской и Калмыкской улицам, — кивнул Евгеньич. — Встретимся у клиники Финардила, там, где баба с цыцками.
— С цыцками? — невесело усмехнулся Перепелка. — Это скульптура Медеи, дочери царя древних колхов! Из легенды про Язона и аргонавтов.
— Да хоть про Шниперсона и алконавтов, — отмахнулся бородач. — Бабай, ты со своими по Проспекту пойдешь, как я понимаю?
— Правильно понимаешь, — усмехнулся я. — Мы составим из себя подразделение солдат-амбразурщиков имени вымени. Они будут к нам приходить, а мы будем их убивать. А вы уж с флангов нажмете. Если там и вправду шесть десятков — то мы их сделаем!
— Сделаем, — кивнул Евгеньич. — Нам нужен знак, по которому можно будет отличить своих от чужих. Темно на улице, как бы не перестрелять друг друга!
— А чего выдумывать? — подал голос Хуеморген, который всё это время молчаливо пыхтел в бороду. — Во!
И ляпнул перемазанной в муке рукой прямо на бронежилет охотнику на чудовищ. Похоже, почтенный кхазад месил тесто для лавашей пару минут назад. А теперь белая гномская пятерня была хорошо видна на темно-серой экипировке сталкера.
— Нормально! — кивнул Перепелка. — Я буду в участке. Как только врубится оборудование — подскочу, и горе им, горе! Отключение не может быть надолго, час-два максимум… Иначе — аварийная ситуация считается, опричного уровня!