Великий и Ужасный - 2 (СИ)
— Я, как креативный директор ЗАО «Орда» и координатор Общества самопомощи «Орда» был бы заинтересован в том, чтобы ваше руководство рассмотрело дополнительные условия в уставах наших, скажем так, организаций… — как по волшебству у меня в руках появился еще один мешочек.
Прокофий Кондратьевич облизал губы:
— Я думаю, глава Торгово-Промышленной палаты вполне…
— Да и мэр Сан-Себастьяна не чужд… — тут же подхватил Аполлинарий Яковлевич.
— Вот и ладненько, вот и чудненько! — широко улыбнулся я. — Тогда я посещу ваши достойные учреждения, скажем, послезавтра?
— М-м-м-м… — покачали головой чиновники как два китайских болванчика.
— К концу рабочей недели?
— Да-да-да-да… — закивали они.
— Я прибуду со своим специалистом, он из кхазадов, такой дотошный тип, просто ужас… Обсудим дополнительные условия.
— В рамках действующего законодательства! — поднял палец в вверх Прокофий Кондратьевич.
— Только и исключительно — в рамках действующего законодательства, — кивнул я. — А как же иначе?
Закон, он, как известно, аки дышло — куды повернешь туды и вышло. Мне нужно было продавить расширенный список специальной экипировки для членов Общества самопомощи, чтобы под видом спасательного снаряжения наши ребята могли таскать на себе как можно больше убийственных штук. Я планировал что-то вроде ОСВОДа, только хтонического, и мне нужно было с чего-то начинать. Почему бы не с сервитутов, в конце концов? Эти свободные территории, как и опричнина, несмотря на внутреннее самоуправление, считались личным владением династии Грозных, а значит — регистрация выданная здесь, давала право вести дела во всем домене правящей фамилии. Внимание — включая Великие тракты! Так тут называли федеральные трассы, или их аналог, как угодно. А еще — всю полосу земли вдоль железной дороги, на километр в каждую сторону от полотна! Черта с два я со своей урукской рожей получил бы другим способом такую свободу передвижения. А теперь — мог открывать филиалы в других сервитутах, на границах Хтони и вербовать добровольцев в Орду и попутно приторговывать хотдогами! Правда — строго в обозначенных рамках, но это давало определенное пространство для маневра! Семьдесят тысяч километров Великих трактов, семь тысяч мостов, пятьдесят тоннелей! И сто тысяч километров железных дорог! Черт подери, как же приятно, что и тут Россия такая охренительно здоровенная!
Хотя, вроде как, не самая здоровенная. Если считать бесконечные доминионы и протектораты, Авалонские эльдары, пожалуй, владели большим количеством земель, разбросанных по всем континентам Тверди. С другой стороны — если почитать новости и посчитать территории, где спорадически бушевали восстания — то получится примерно один к одному.
Я давно хотел попутешествовать, но насмотревшись и наслушавшись, да и испытав на своей собственной шкуре местной толерантности, решил прикрыть себя не только национальным костюмом и видом ужасным, но еще и некими законными основаниями, чтобы хотя бы стражи порядка не старались меня забодать на каждом перекрестке. Всё равно — будут пытаться, конечно — урук я или не урук? Но с важной бумажкойв кармане мне будет как-то немножко веселее.
Клерки с раздутыми от монет и изрядно потяжелевшими портфельчиками засобирались по своим важным делам. Я их задерживать не стал, проводил до заднего двора «Орды», понаблюдал за тем, как они садились в арендованный специально для выезда в Хтонь броневик и помахал им ручкой. Ну — начало легализации наших титанических усилий положено, а там посмотрим.
— Бабай, — шмыгнул носом кто-то в районе моего пупка. — Ваще-то что-то происходит. В Сан-Себастьяне чего-то люди приуныли, у нас тоже мрачность на народ напала.
— Что напало? — напрягся я, глянув на Кузю, который всем своим видом источал беспокойство, и чесался и поправлял штаны в два, а то и в три раза чаще чем обычно.
— Мрачность. Они смотрят трансляцию и сидят мрачные. С самого утра. Я ваще-то новости совсем не смотрю, от них пищеварение плохое, — гоблиненок потеребил кончики ушей. — А если политические — так у меня вообще метеоризм начинается и эта… Как ее? Де-фе-не-стра-ция!
— А? Кузя! Какая, нахрен, дефенестрация? Ты вообще знаешь, что это такое? — я на мгновение прикрыл глаза ладонью.
Ну что там такое могли показывать по новостям, что резко все огорчились? Мы и так — в Хтони, что может быть хуже вообще? Что такого могло произойти за эти четыре часа, пока я разбирался с бюрократами? Дождь из говна?
Нет, ять! Оказалось — всё гораздо хуже. Или лучше? Мне, как пришельцу из другого мира и черному уруку, понять было сложно.
* * *Весь зал Орды гудел. Громче всех распинался Хуеморген, доказывая что-то компании снага во главе с Щербатым.
—…Буковина! Что такое Буковина и Бессарабия? Что значит — за Прут? Да сколько раз уже такое было! Давить до конца, давить — и точка! Это же упыри, что тут непонятного? Они армию за полгода восстановят! У них все Балканы под пятой, что им — набрать двести или пятьсот тысяч гайдуков, обратить их всех в свое упыриное состояние и кинуть через реку?
— А чего они-нах? — возмущался Щербатый, от нервов даже забывая иногда материться. — Почему сами упырей не сбросят, эти ваши влахи с гуцулами-ять и помаки с горанцами-врот? Мы с ними бок о бок против Османов стояли, мы-ять черных уруков из Крайны вместе изгоняли, это ж наши братья, практически-здец! Они сами Батори править позвали! Я-нах понять-врот не могу, у них в головах кто насрал, когда вся сраная Скупщина-нах голосовала-х избрать премьер-министром носферату? Они не видели? Они думали будет-врот по-другому-нах? Почему наши ребята-нах за них-ять…
Ну да, есть три сферы жизнедеятельности, настолько простые, что в них может разобраться даже необразованный снага из хтонической жопы мира: медицина, образование и, конечно, политика!
— Что за вихри враждебные веют над нами? — нарочито громко хлопнув дверью спросил я. — Что случилось в Хтони, что вся Орда гудит, как будто ошпаренная?
На меня обернулись сразу все и заговорили разом. У меня аж голова заболела. Но суть стала ясной: они с самого утра кинули все свою работу и сидели и смотрели новости, по которым постоянно, час за часом рассказывали одно и то же про войну и внешнюю политику.
— Падажжите… — поднял вверх ладони я. — То есть Государь заключил перемирие с Балканской Федерацией, и вы бросили всё и побежали обсуждать событие и орать друг на друга? Прэкра-а-а-асно! Были вроде нормальные типы и стали вдруг все дебилы.
— Бабай, ты не понимаешь! — ко мне подскочил Хуеморген. — Перемирие — это не выход!
— ХУЕМОРГЕН! КАРАВАН ЗА ПРОДУКТАМИ!!! — заорал на него я. — ГДЕ МОЕ МОРОЖЕНОЕ МЯСО, ФРИЦ ДЮРХДЕНВАЛЬД?!! МНЕ НУЖНО СРАНОЕ МЯСО!
—…отошли за Прут… — ошарашенно выдохнул он. — Демаркационная линия…
— Я, безусловно, рад тому, что в Орде у нас собрались патриоты Государства Российского и лично преданные Государю люди, но как это связано с тем, что у меня кончается мясо для донера? — наступал на него я.
— Кризис! — привел аргумент гном. — Внешнеполитический.
В голову мне моментально пришел незабвенный профессор Преображенский из «Собачьего сердца».
— Бросьте, — сказал я. — Если я вместо того, чтобы крутить шаурму и убивать тварей, я каждый вечер начну у себя в квартире хором обсуждать политику — вот тогда у меня настанет кризис. Если ты, дядюшка Фриц, не наладишь логистику и не доставишь мне мороженого мяса — тогда у тебя будет кризис. И если ты, Щербатый, не закончишь со своими ребятам зачистку и благоустройство четырнадцатого квартала — у тебя тоже будет кризис.
— Бабай, — сказал Перепелка, которого я впервые за всё время нашего знакомства увидел со стаканом алкоголя в руке. — Ты аполитичный ублюдок. Как можно быть таким пофигистом? Это ведь вопрос патриотизма! Ты меня бесишь.
И это говорил ветеран, которому на большую часть жизненных проблем в принципе было похрен? У которого любимая поговорка — «имела жаба гадюку?»