Великий и Ужасный - 2 (СИ)
— No my podymem gordo i smelo
Znamya bor’by za rabochee delo,
Znamya velikoj bor’by vsekh narodov
Za luchshij mir, za svyatuyu svobodu!
Несколькими ударами в такт страшной песни этот ненормальный кхазад здоровенной кувалдой безбожно испортил высокотехнологичный манипулятор, погнул раму стенда, раздербанил управляющий компьютер, а потом, размахнувшись, врезал киборгу в самую рожу. Раздался мясной хруст, и земное существование молодого-перспективного, креативного и прогрессивного Сандера Балоха закончилось.
— Из твоей башки я сделаю чашу и подарю ее Бабаю! Очень у тебя башка блестящая, симпатичная! — удовлетворенно хмыкнул этот никому неизвестный ордынский труженик ножа и топора и ножовкой по металлу принялся отделять голову главного Сан-Себастьянского киборга от тела.
Аугметированный позвоночник мерзко скрипел, неохотно поддаваясь тупым зубьям пилы, искрил и брызгал машинным маслом.
Глава 13
Великая тайна Зоотерики
— Ять! Сука! Откуда? — киборг из недобитков вертел головой во все стороны.
Что-то вроде очков-авиаторов, вживленных в его лицо там, где у приличных людей располагались глаза, подтекало и искрило одним стеклом, по которому разбегались паутинки трещин. Этот был лишним: по приблизительным прикидкам мы прикончили шестьдесят девять железячников, в живых оставили кое-кого из инвалидов на стендах, всего восемь человек. Так что еще трое, которые пытались на своих двоих выбраться из Хтони, нам были не нужны. О нашей победе и безжалостности расскажут и те недовосстановленные несчастные.
Мы разделились и загнали их, как охотничьи псы загоняют кабана. И этот секач достался мне.
Кидаться с ломом наперевес на типа с двумя цепными пилами вместо рук мне не очень-то хотелось. Это как в том анекдоте: « — Я медведя поймал! — Так веди сюда! — Не идет. — Так сам иди! — Да он меня не пускает!» Так совпало: я догнал беглеца, а спустя секунду за моей спиной обрушилась стена здания, преградив пути для маневра и отступления. Киборг был большой и опасный, а я — потрепанный и уставший. Всяко могло случиться. И пилы эти окровавленные, с прилипшими волосинами, мне ни разу не нравились. Похрюкивают так мерзко, бр-р-р-р. Он успел меня заметить и обернулся, чтобы распилить на несколько небольших бабайчиков, но… Мне не пришлось играть в берсерка и дубасить его ломом. Ему в очко прилетела гайка.
Ну, в очки. В половинку очков. Как называется половинка очков? Очко же, верно? Или очко — это про игральные карты и баскетбольное кольцо? Или про другое кольцо?
— Дзанг! — вторая гайка прилетела из-за парапета крыши, с нечеловеческой меткостью и внушительной силой.
— А-а-а-а! Я убью тебя, остроухая тварь! — заорал киборг и воздел руки-пилы в небо.
Очень непрактичная комплектация. Похоже, ему сменили насадки на предплечьях для боя с упырями, и до сих пор он так и ходил, как сраный дровосек-маньяк. Как он жрал и вытирал жопу — вот что мне было интересно!
— Слушай, — сказал я, выходя на открытую местность. — А как ты эти два дня жопу-то вытирал?
— Это ты? Это ты, гребаный орк? — киборг принялся размахивать мускулистыми руками и рассекать воздух жужжащими бензопилами. — Я убью тебя! Я распилю тебя на четыре части и эти части тоже распилю на четыре части! И сучку остроухую распилю по самые пятки!
Угрозы были довольно сомнительного свойства — похоже, мозг у него уже поплыл. Наверное, зрительная приспособа, которая была у него вместо глаз, сломалась окончательно, и то ли током его долбила, то ли токсины в черепную коробку пролились… А потому что нехрен в себя пихать стрёмные искусственные предметы без крайней на то необходимости!
Я подкрался к нему на расстояние вытянутой руки, размахнулся ломом и гаркнул:
— Бу-у-у!!!
Киборг дернулся на голос, принял неустойчивое положение — и я врезал ему по опорной ноге. Нелепо размахивая пилами, он рухнул на груду щебня и… И на собственные руки! И раскромсал себе к японой матери всё брюхо со страшной силой, и помер.
— Ужас какой, — сказала Эсси, соскальзывая вниз по водосточной трубе с крыши. — Я просто его отвлечь хотела, а тут какая-то скотобойня получилась.
— Кто к нам с пилой придет, как говорится, тот от пилы и погибнет! — я потыкал в прекратившую дергаться аугметированную тушу ломом. — Надо будет Кузе сказать, он железячек наколупает. А чем это ты его так по глазам настреляла?
— Вот! — эльфийка достала из-за спины… Рогатку!
Рогатка была что надо: из какой-то высокотехнологичной блестящей загогулины, с явно промышленной резинкой и кожетком-седлом из мягкой прочной полимерной материи. И гаечек разных размеров у нее на поясе-патронташе в мешочке было много — запасливая, однако, девушка! У нее и патронташей этих самых было аж три — кроме поясного, еще крест-накрест через грудь. И штуцер за спиной. Взяла всё-таки!
— И это вот этим приспособлением ты ходячую пилораму зрения лишила? — удивился я.
— Игрушка! — Эсси извлекла из мешочка увесистый метательный снаряд, снарядила свое орудие, растянула резинку, прищурилась, прицеливаясь, даже язычок высунула от увлеченности процессом, а потом — пи-и-и-иу!
— З-з-звяк! — разлетелась и без того побитая неоновая вывеска одного из местных магазинчиков.
— Тут сколько — метров тридцать? — впечатлился я. — Это же орудие убийства самое настоящее!
— Сорок четыре! Мне такую Брегалад сделал, когда я в лицее училась, — внезапно призналась Эсси. — Я была не очень хорошей девочкой. Все думали, что это ребята фонари бьют, а на самом деле…
Я только хмыкнул: так или иначе, ее детские навыки мне здорово помогли. Справилась без всякого штуцера! А потом мой взгляд упал на ту саму разбитую вывеску:
— Смотри-ка! Это ведь магазин женской одежды или вроде того… Зайдем?
— В каком смысле? — удивилась эльфийка, а потом сообразила: — А-а-а-а, теперь тут Хтонь. Бизнес работает явочным порядком, как на Проспекте, да?
— Именно. Всё кругом — колхозное, все кругом — мое! — провозгласил я и решительно зашагал по щебню, обломкам стен и мусору к покосившейся двери бутика. Неоновую вывеску дублировали обычные, вырезанные из пластика фигурные буквы. Я прочитал: — «Koza-Dereza». Это что такое?
— О, модный столичный бренд! — обрадовалась Эсси. — Я и не знала, что они до Сан-Себастьяна добрались… Пошли скорей, я видела у них классные платьишки! А еще — спортивная обувь! Уи-и-и!
Она совсем по-детски зажмурилась и запищала от предвкушения. Помните мечты о том, чтобы вас запустили в магазин и разрешили брать что угодно? Во-о-от, оттуда и берутся профессиональные мародеры. Счастье на чужом горе? Ну да, ну да. Это если не считать того, что мы тут, в Аномалии, не в бирюльки играем, а изо дня в день жизнью рискуем. Выполняем роль волнореза в чьем-то сценарии. Как там у Высоцкого? «Мы научились штопать паруса и затыкать пробоины телами». Тела, которыми затыкают пробоины в стенах этого мира — это наши бренные тушки.
Так что я галантно выбил дверь плечом и отставил ее в сторону.
— Прошу, сударыня! Сейчас прочешем помещение, а потом — примеряйте что угодно, я прикрою.
— Благодарю, — церемонно кивнула эльфийка с таким выражением лица, что я и вправду на секунду поверил, что нахожусь на великосветском приеме.
Несмотря на бардак кругом, выпотрошенного киборга на куче гравия и совсем не парадный наряд девушки. Одолженная у меня футболка для приемов точно не годилась.
И — да, я получил свою порцию дефиле. Не в купальниках, конечно. Но спортивные платья по фигуре, с классными вырезами до середины бедра и интригующими декольте, или коротенькие и с открытыми плечами — это тоже вполне себе нагрузка на буйную урукскую гормональную систему. Я бы сожрал ее там, в этом магазинчике, честное слово. Если бы не был таким воспитанным.
— Так какое тебе понравилось больше? — спросила она, выглядывая из примерочной.
Эсси высунула одно только свое личико, и, ясен пень. я представлял себе ее там совершенно без всего. И потому с ответом сильно затупил.