Великий и Ужасный - 2 (СИ)
Они все свалили, весь этот спецназ, все эти крутые парни с модными стволами и в классной экипировке и оставили нас — шелупонь и отребье из трущоб — разбираться с инцидентом. Отчего бы и не разобраться? В конце концов, летучие мыши с размахом крыл в полметра и со свинскими рожами — это в целом пустяки. Дело житейское.
* * *Наверное, стая полетела бы в Новый город, и с ней пришлось бы воевать полиции, турелям, роботикам и прочим обитателям благополучной части Сан-Себастьяна. Но мы, как назло, целой толпой бродили по улицам и разгребали бардак, оставленный темными, помогали пострадавшим и налаживали новые торговые цепочки и межличностные отношения. Даже «буржуйчикам» уже было понятно — Маяк должен держаться заодно. И мы были отличной мясной приманкой для монстров.
Так что атаки летающих тварей нам пришлось отбивать тоже вместе. Всё-таки три сотни бойцов, готовых к сражению — это не то же самое, что обыватели, которых инцидент застал со спущенными штанами — на унитазах и с ложками борща в руках — на кухнях. Мы задали тварям перцу!
Может, это было и глупостью, но мне было очень интересно проверить себя, понять, на что способно это тело, прокачанное при помощи экстракта дерева Пха и татау. Да и набить тварей, сиречь — добыть черепов — хотелось побольше: после того, как Кузя притащил мне ящичек со стилом, и я таки изобразил на мордах у темных довольно-таки анатомические половые органы, у меня внутри поселилось некое чувство пустоты. Как говорят — «сосало под ложечкой», будто в предчувствии чего-то малоприятного и тревожного. Видимо, так давал о себе знать недостаток энергии, той самой «маны», «праны» или «саирины», как угодно. Я магом не был и в РПГ тут не игрался — никаких иных критериев, шкал или полосочек синего цвета над головой у меня не было.
Так что я выбрался в самый центр площади, как раз рядом с той «бабой с цыцками» — то бишь чаровницей Медеей из легенды про золотое руно, и заорал:
— Сюда, сюда! Свежее мясо, свежая орчатина в собственном соку! — и штук двадцать перепончатокрылых чудищ, хрюкая и повизгивая, устремились ко мне.
Из окон фабрики альтернативного протеина и клиники доктора Хьянда уже лупили короткими очередями в самую гущу стаи десятки стволов, и всё большая ее часть устремилась сюда, к зажиточным кварталам, оставляя в покое Проспект. Хотя и там слышались привычные для Сан-Себастьянского прорыва хтони звуки боя — многие ведь не пошли с нами, остались защищать свои дома и имущество. И защищали.
Стрельба — стрельбой, но большую часть работы приходилось делать ручками. По неизвестной хтонической причуде, летучие свинки налетали маленькими группками — по пять-семь особей — и пытались одновременно вцепиться в мои руки, ноги, голову и грудь. Эх, был бы я обоеруким мечником, два клинка пришлись бы куда как кстати! Но — приходилось справляться одним полуторным кардом.
Вся Перепелкина наука по убийству органических существ выветрилась у меня из головы, и я снова принялся за старое: арт-фехтование с его эпичными связками и размашистыми движениями пришлось как нельзя кстати! Чувствуя, как звенят от напряжения мышцы и стучит кровь в висках, я с гудением рассекал клинком воздух, танцевал вокруг мраморной Медеи, каждым взмахом поражая одну или две твари. Нет, определенно — с такой скоростью можно было работать миксером на кондитерской фабрике! «Вертушка», «мельница», «восьмерка», потом — обратный хват, пируэт, вольт — и снова — «вертушка» и «мельница». С неба сыпались кровавые ошметки, брызгало красным, когда кард натыкался на сопротивление, ультразвуковое хрюканье звучало всё более истерично — но стая перла и перла, имея вполне четкое намерение изничтожить двуногих кожаных ублюдков, стереть нас всех с лица земли.
Иногда приходилось сбиваться с ритма — если особенно шустрая тварь таки пыталась попробовать на зуб мои защищенные «национальным костюмом» конечности, и я сбрасывал на асфальт чудище, топтал тяжелыми подошвами строительных ботинок и начинал свои танцы заново. И так — по кругу. До тех пор, пока твари не закончатся.
Маяк воевал с Хтонью — и я тоже. Такова была наша планида.
* * *Залитые кровью, усталые и довольные мы, разбившись на произвольные кучки, шли по Проспекту и переговаривались.
— Как ты собираешься помочь Перепелке, если Щербатый и его типы выгребли все сливки? Они обчистили трупы, и не только трупы, понимаешь?- спросил Хуеморген. — Да и разбойнички Евгеньича в стороне не остались… Грабь награбленное, а? Кто будет проверять, кому достались деньги из кассы — мертвым темным или благородным спасителям маякского предпринимательства?
Гном мое чистоплюйство не одобрял, намекая на то, что весь бизнес застрахован на конские суммы, и уцелевшим буржуйчикам финансовый крах не угрожал бы даже в случае, если бы от их контор и предприятий остались одни лишь только голые стены. Но у меня на этот счет было другое мнение:
— Сливки? Говно это, а не сливки. Принтеры и сканеры из офисов? Мелочь из кассы? Дядя Фриц, вы мелко мыслите!
— Мелко? Где ты собрался взять пятьдесят тысяч? — принялся пессимиздеть по своему обыкновению гном. — Да нет у нас такой суммы и не будет, если даже мы продадим «Орду»… Но хрена с два мы станем продавать «Орду» ради этого усатого садиста!
— Продавать Орду? За языком следи, гноме! Нахрена нам продавать орду, мы будем расширяться! А Перепелка у нас будет менеджером по безопасности и фитнес-инструктором… То есть — ответственным за боевую подготовку!
— Меня поражает твой оптимизм, Бабай! — квохтал Хуеморген. — Сначала тролль, теперь — киборг!
— А до этого — гном, осьминог и две орчанки! А еще — куча гоблинов и полдюжины снага. Слушай, господин Дюрхденвальд, мои слова и внимай им, подобно великому откровению… — я воздел очи к небесам и проговорил замогильным голосом: — Оптимизм и пессимизм есть последствия недостатка информации!
— И что, и что? Ты сейчас вот так по щелчку просто возьмешь — вынимешь пятьдесят тысяч денег из задни… — Хуеморген осекся.
Наверное, вспомнил, как я взял — и вынул десять тысяч денег. И теперь он семенил рядом и смотрел на меня щенячьими глазами, этот матерый кхазад, который из своего обреза гасил только что тварей с таким невозмутимым видом, будто убирал пыльных зайчиков под кроватью пылесосом. Пялился, как маленький мальчик, внезапно увидевший волшебника в голубом вертолете, который вместо того, чтобы подарить пятьсот эскимо детишкам, швыряется мороженым на палочке в случайных прохожих.
— Ладно, — сказал я и сунул лапу за пазуху. — Гля, что у меня есть.
В обычном пластиковом зип-пакете дешевым блеском посверкивали что-то около восьми десятков черненьких матовых колечек с невзрачными камешками.
— А-ху… Ах у ели, ах у елки! Ах у ели злые волки! — вовремя перестроился гном, заметив рядом с нами Шерочку и Машерочку.
При дамах ругаться — некультурно. А мы народ вежливый, нам такое невместно. И занавески мы тоже не трогаем, правило такое в Орде.
— Вы о чем там шепчетесь? — поинтересовалась Шерочка.
— У вас там мальчиковые секреты? — подпела ей Машерочка. — Вы там материтесь между собой, а нам не разрешаете, да?
— Да не, какой там! — тут же засуетился гном. — Я Бабаю что говорю? Вот, мол, я как знатно уху ел давеча! А он мне — надо и нам, стало быть, уху есть, всей Ордой…
— Да какая тут уха? — презрительно отмахнулись орчанки. — Это из морской рыбы-то? Вот у нас в Сибири — там уха!
Когда две эти урукские занозы в заднице отвлеклись, чтобы потроллить тролля по поводу его набедренной повязки и того, что она скрывала, гном зашипел на меня со страшными глазами:
— Ты ващ-щ-ще понимаеш-ш-шь? Ты ващ-щ-ще представляешь, сколько это стоит?
— Для этого у меня ты есть, — похлопал его по плечу я. — Но всяко больше пятидесяти тысяч, правда? Как думаешь — мы сможем позволить себе ставку менеджера по безопасности и инструктора по шейпингу?.. То есть — по боевой подготовке, конечно.