Пленники надежды

Впалые щеки Годвина покраснели, но ответ его был невозмутим.
— Истина, разумеется, состоит в том, что я был бы рад, если бы майор Кэррингтон бесповоротно включился в наше дело. Но пусть он, справедливости ради, поверит, что, даже если бы я движением пальца мог вовлечь его в наше предприятие, без его позволения я бы этого не сделал.
— Воистину так! — воскликнул Кэррингтон, затем повернулся к Лэндлессу и с жесткой улыбкой продолжил: — Вы должны понять, молодой человек, что Майлс Кэррингтон никогда не участвовал и не будет участвовать в собраниях, во время которых кабальные работники плетут заговоры против общественного спокойствия и порядка. А если Майлс Кэррингтон и посещает Роберта Годвина, работника полковника Верни, то делает он это лишь для того, чтобы поручить ему (с дозволения его господина) починку сетей, либо затем, чтобы скоротать время, читая Платона, поскольку в Англии Роберт Годвин был выдающимся ученым.
— Разумеется, — также с улыбкой ответствовал Лэндлесс. — В настоящее время майор Кэррингтон и мастер Годвин весьма интересуются красивой, но праздной идеей республики, в которой будут править философы, опорой которой станут воины и где ни один грек не обратит в рабство другого грека, а только варваров из внешних земель — что очень красиво на бумаге — но они оба согласны, что будь это осуществлено, это перевернуло бы мир вверх дном.
— Вот именно, — с улыбкой согласился Кэррингтон.
— Тебе лучше идти, мой мальчик, — вставил Годвин. — Вудсон встает рано, и нельзя допустить, чтобы он заметил, что ты болтаешься без дела… Ты подумаешь над тем, что ты слышал здесь сейчас, и явишься ко мне опять, как только тебе представится такая возможность?
— Да, — медленно проговорил Лэндлесс. — Я приду, но я не стану давать вам обещаний.
Он нашел Порринджера в их лодке, где тот терпеливо ожидал его. Они отчалили и на веслах поплыли обратно в предрассветной тишине. Была высшая точка прилива, черные берега исчезли под водой, и трава вздыхала и шептала вровень с бортами лодки. Когда они наконец доплыли до более широких вод протоки, звезды уже начали бледнеть, а на востоке виднелся чуть заметный бледно-розовый свет. На земле и воде лежал серебристый туман, и в его пелене они смогли незаметно добраться до своих хижин.
Между тем двое мужчин, оставшись в хижине на болоте один на один, посмотрели друг другу в лицо.
— Вы уверены, что ему можно доверять? — спросил Кэррингтон.
— За сына его отца я готов поручиться своей жизнью.
— А что насчет этих его моральных принципов? Право же, это необычное сочетание — каторжник и моральные принципы! Вы сможете избавить его от этих колебаний?
Годвин улыбнулся, и улыбка коснулась его мудрых грустных глаз.
— От них его избавит время, — тихо сказал он. — Здешняя жизнь нова для него. Пусть же он в полной мере вкусит ее горечь. Это перевесит его… принципы и колебания. Пока у него еще нет личных обид. Подождите, когда он навлечет на себя гнев Вудсона или своего хозяина. Когда это произойдет, и он поплатится за то, что рассердил их, он будет наш. Мы подождем.
  
Глава VIII
 
НОВЫЙ СЕКРЕТАРЬ
 
 
 
Меня жестоким не зови
 
В обители своей
 
За то, что тишь твоей любви
 
Сменил на звон мечей.
 
 
 
Иною страстью увлечен,
 
Отдался я войне
 
И, меч доставши из ножен,
 
Ушел служить стране.
 
 
 
И все ж меня б ты не смогла
 
Непостоянным счесть,
 
Ты не была б мне так мила,
 
Не будь милей мне честь [49].
 
 
Дивные звуки песни лились, становясь все выше и выше, наполняя полный истомы воздух и заглушая трели пересмешников. Патриция, срывая и укладывая в передник летние цветы, самозабвенно распевала, находясь мыслями далеко-далеко на театрализованном празднике в Уайтхолле, который в красках описал ей сладкоречивый придворный и ее кузен — сэр Чарльз Кэрью.
 
Не переставая петь, она поднялась по ступенькам террасы и вошла в широкий прохладный вестибюль. Её красота была томной, согретой солнцем — на ее щеках играл нежный румянец, большие глаза мечтательно сияли, на висках трепетали влажные золотистые завитки. Сбросив шляпу, она распустила и сняла тонкую батистовую косынку, завязанную на разгоряченной молодой шее; затем, все так же держа в руках охапку цветов, открыла щеколду на двери святая святых — комнаты полковника Верни — вошла и оказалась лицом к лицу с каторжником, Годфри Лэндлессом, который сидел за заваленным бумагами столом и что-то писал.
Она резко вздрогнула, груда цветов упала на пол, и лепестки роз и маков смялись. Лэндлесс встал из-за стола, подошел к Патриции и, опустившись на колени, поднял цветы и, не говоря ни слова, отдал их ей.
— Благодарю вас, — холодно молвила она. — Я думала, что найду здесь моего отца.
— Полковник Верни находится в соседней комнате, сударыня.
Патриция гордо, точно принцесса, прошествовала к двери, ведущей в гостиную, а Лэндлесс воротился к своей работе.
Полковник Верни, стоящий на коленях возле украшенного богатой резьбой сундука, в котором хранилась его библиотека, поднял взгляд от двух десятков книг и увидел, как его дочь выбросила из открытого окна на землю ворох ярких цветов.
— Дорогая, — спросил он, — что случилось?
— Папа, — сказала она, подойдя к нему и глядя на него с досадою на лице, — ты обещал мне, что больше не будешь брать каторжников на работу в дом.
— Верно, дорогая, обещал, — ответствовал ее отец, удобно усевшись на толстый том "Странствий" Сэмюэля Перчеса. — И я собирался сдержать свое слово, но так уж получилось. Через день после того, как ты уехала в Роузмид вместе с Бетти Кэррингтон, молодой Шоу заболел лихорадкой, и мне пришлось отправить его к матушке. Хворь у него приключилась в самый неудачный момент, ибо мои пальцы как раз в это время опять скрутила подагра, а я так хотел разочаровать Уильяма Беркли, который поспорил на тысячу фунтов табаку, что мой "Доклад о вреде, причиняемом Актами о мореплавании и торговле колонии Его Величества Виргинии" не будет готов до отплытия корабля "В добрый путь". И я велел Вудсону подыскать мне среди работников кого-нибудь, кто умел бы писать. Он привел ко мне этого малого, и честное слово, он лучше, чем молодой Шоу. Он не задает вопросов, и он очень знающий латинист. Доклад будет закончен сегодня, вот только мне надо найти подходящую цитату, чтобы завершить его. И тогда этот малый будет отправлен обратно на табачные поля, и его присутствие в доме более не будет тебе докучать. А теперь поцелуй меня, дружок, и иди, ибо я занят государственными делами.
Оставшись один, полковник Верни просмотрел свои книги и наконец нашел уместную цитату, после чего, сложив свою библиотеку обратно в резной сундук, с усилием поднялся на ноги и, перейдя в соседнюю комнату, подошел к письменному столу. Лэндлесс встал со своего места и, уступив его своему хозяину, стал ждать, покуда тот просмотрит рукопись, над которой он работал.
— Хм! — сказал полковник. — Недурно. Ты пронумеровал страницы и добавил заголовки, как я погляжу. Посмотрим, посмотрим. — Он принялся листать страницы. — "Притеснительный характер Акта" — "Серьезное недовольство" — "Он не приносит пользы никому, кроме мелких торговцев в самой Англии" — "Увеличение доходов казны Его Величества в случае его отмены" — "Торговля с Россией" — "Бедные плантаторы Его Величества просят Его Величество о милости". Очень хорошо, очень хорошо.