Измена. Забудь меня (СИ)

— Бабушки нет. Поэтому лучше и правда отдохни. Развейся с друзьями в городе, например.
— У меня на сегодня другие планы.
Я отступаю в дом.
Как-то… Очень волнительно становится. Бабушки нет, мы здесь одни… Ну точно как будто мне восемнадцать и я никогда не была замужем!
— Ты пришел рассказать о своих планах? Мне неинтересно, Марк. У меня они тоже есть, но я же не бегу к тебе о них рассказывать.
— А я бы очень даже был не против их послушать. Я скучаю по нашим разговорам, Маш… Но сейчас не об этом. Погода прекрасная. Последние теплые дни, между прочим. Прокатимся?
Черт. Ну вот… Зачем?
Оборачиваюсь и вижу того самого белоснежного коня. Когда-то Марк на нем за мной приехал. Это было… Самое чудесное свидание в моей жизни! И я была тогда так счастлива!
— Нет.
— Маш.
Тянет на себя, и сердце вылетает из груди.
— Хватит бояться остаться со мной наедине.
— Я совершенно этого не боюсь.
— Тогда давай прокатимся. Сто лет не сидели на лошадях. Чего тебе бояться?
— Я за бабушкой должна приглядывать.
— Маш, не выдумывай. Мне твоя помощь не нужна, и ты это прекрасно знаешь.
Бабушка как назло, появляется как будто бы из ниоткуда.
— Поезжайте, конечно. На завтра уже дожди передают. Теплая осень заканчивается.
— Боишься? Меня? Или себя?
Марк наклоняется прямо к моему лицу. Шепчет прямо в губы. Прожигает своим невозможным взглядом.
— Ничего я не боюсь, — только вот голос все равно дрожит. И мне приходится несколько раз прокашляться, чтобы ему ответить.
— Тогда…
— Я скоро буду.
Подумаешь, одна прогулка. Что это изменит, так ведь?
Быстро переодеваюсь и стираю с рук и лица краску. Накраситься? Хотя тогда Марк еще подумает, будто бы я старалась для него.
— Ох. Раскраснелась вся. Заволновалась.
— Вот и неправда, бабушка. Я просто переодеваюсь.
— Давно вам пора уже перестать в эти прятки играть. Румянец вон какой. Так и светится. Глазки разгорелились!
— Бабушка!
— Кстати, можете не возвращаться на ночь. Я тебе еды собрала. Пикник какой-то можете устроить. Это так романтично!
— И ничего не…
Я не успеваю договорить, потому что бабушка уже уходит. Через окно вижу, как она протягивает Марку сумку с продуктами.
И почему у меня ощущение, как будто они сговорились с Марком?
— Ты… Просто обалденная, Маша.
А вот его глаза загораются по-настоящему, когда я выхожу.
Марк жадно окидывает меня взглядом с ног до головы.
Брюки очень узкие. Облегают, как перчатка. Просто других здесь у меня и нет.
Останавливается на моих бедрах. Скользит выше…. Вижу, как дергается его кадык…
И сама вспыхиваю, как спичка.
— Марк, это, пожалуй, плохая идея. Давай как-нибудь в другой раз!
— Поздно.
Он подхватывает меня на руки и забрасывает на коня. Сам тут же оказывается за моей спиной.
— Не бойся, Машааааа, — шепчет мне прямо на ухо, обжигая своим дыханием. — Ничего такого я себе не позволю. Если ты, конечно, не захочешь сама.
— Не захочу!
— А знаешь, у нашего Адама появилась своя Ева, — вкрадчиво шепчет мне на ухо этот хитрый мерзавец, опаляя своим голосом с легкой хрипотцой.
Обхватывает мои бедра, как бы невзначай их поглаживая.
Прижимается так сильно, что я еле держу поводья. Очень сильно чувствую тем, что в меня упирается, как Марк по мне изголодался. Или он изголодался по женщине в принципе?
Марк горячий мужчина. Даже ненасытный.
Мне ли не знать, если кроме меня, у него еще куча любовниц было?
— Вот видишь, Маша. Даже у коня есть своя пара. Своя половинка. А у людей тем более быть должна.
— Только вот он, наверное, своей Еве не изменяет, правда, Марк? Твой конь лучше, чем ты. Поэтому он заслужил свою половинку, а ты нет. У тебя даже половинок не бывает. Четвертинки разные. Или десятки?
— Маш, перестань.
Мы очень неспешно движемся по нереально красивому осеннему лесу.
Сегодня и правда солнечно. Кажется, что вокруг все по-настоящему золотое. Только с редкими вспышками красного и чуть виднеющейся зелени.
— Ты ведь знаешь. Я ради тебя здесь все это время.
Зарывается носом мне в волосы. Жадно втягивает их запах. А я вытягиваюсь, как натянутая струна. Сколько раз он так делал после того, как мы предавались страсти? А я лежала, совсем обессиленная!
 
— Прекрати.
На глаза выступают слезы.
— Или мы сейчас вернемся обратно. Немедленно!
— Разве я что-то начинаю?
Его руки нахально заползают ко мне под блузку. Кажется, сейчас зашипит раскаленная кожа, когда он опускает на живот свои ладони. Черт. Черт, черт, черт! И зачем я только согласилась на эту прогулку?
— Князев, мы не на свидание с тобой выбрались! Держи руки при себе!
— Ты уверена?
Он снова потирается лицом о мои волосы. Чувствует ведь, как я дрожу. Знает свою власть.
— Марк, это просто нечестно!
— Нечестно, Маш, это то, что ты меня отталкиваешь. Но это бесполезно. Я все равно буду рядом. Даже если ты год решишь у бабушки прожить. Или десять. Я никогда тебя не оставлю. И никогда не отступлю.
— А если я не прощу? Никогда?
— Хочешь всю жизнь в этой дыре прожить? Одна? Без мужа?
— А какое удовольствие в муже, а, Марк? Отдавать ему всю свою любовь и все свое время, чтобы он изменял? Наслаждался жизнью, да, ты так, кажется, сказал?
— Маш, я… Маша! Осторожно!
Но я не успеваю. Небо было только что совершенно чистым, как вдруг потемнело так резко, что вряд ли я смогу увидеть собственную вытянутую руку.
Молния ударяет прямо перед нами. И еще. И еще раз.
Адам просто беснуется, срываясь в сумасшедший бег.
Я ничего не могу сделать. Никак не могу его остановить.
Все, что удается, это вцепиться в гриву изо всех сил, чтобы не свалиться с Адама на полном ходу!
— О, Боже! Божеееее!
Мы несемся по лесу, и я уже давно не разбираю дороги.
Да и как ее здесь разобрать, когда такая лютая тьма?
Ветки хлещут по лицу. По всему телу. А Адам просто несется вперед, будто обезумев.
— Я не удержусь!
Кричу изо всех сил, перекрикивая рев ветра и ледяного ливня, который обрушился на нас, как из ведра.
Чувствую, как крепко держат меня сильные руки за бедра.
Но, хоть я и намертво вцепилась в поводья, чувствую, что я сейчас просто слечу. Адам и правда несется, как безумный!
Ну, или какая-нибудь ветка сейчас выколет мне глаза. Или вообще. Протаранит тело!
— Держись!
Орет Марк мне прямо на ухо.
— Держись, малыш, еще совсем чуть-чуть!
Стучу зубами, не понимая, то ли от холода, то ли от дикого страха.
Руки уже окоченели и моя хватка ослабевает.
Ногами буквально впиваюсь в корпус Адама, но…
Чувствую, что мне все равно не удержаться.
А, значит, мы с Марком сейчас умрем! Вот так… Глупо. И даже не помирившись!
— Сейчас! Сейчас, Маша! Отпускай! Я держу!
Чувствую, как руки Марка крепко обхватывают мою талию. Берут ее в кольцо.
— Черт, Маша. Нужно было просто отпустить, — рвано хрипит мне на ухо Марк.
— Сейчас держись!
— Марк! Я… Я хочу тебе сказать…
— Сейчас, Маша! Пускаааай!
Я зажмуриваюсь и отпускаю поводья. Расслабляю ноги.
Чувствую, что Марк теперь держит меня только одной рукой.
А после дергает куда-то в сторону.
Я с диким воплем лечу вниз…
Уже прощаясь с жизнью.
— Умница.
Я умерла? Но ледяной дождь все еще нещадно лупит прямо по лицу. Просто по нему чувствуется особенно сильно.
Зато под моей спиной, кажется, что-то мягкое. А еще у меня ничего не болит. Разве я не должна была переломать себе все на свете?
— Умница моя, — Марк лихорадочно гладит все мое тело. Лицо. Волосы.
Чувствую, как он весь дрожит. Начинает покрывать мое лицо быстрыми поцелуями.
— Моя смелая малышка. Ты молодец. Все правильно сделала. Не испугалась. Ну тише. Тише. Все уже хорошо.
— Марк? Что ты сделал? Как тебе удалось?