Три желания для рыбки (СИ)

— Тварь, — обрывает он меня.
Сразу пропало желание расходиться мирным путём. Ни секунды не раздумывая, сбрасываю связь и дрожащими пальцами быстро заношу его везде, где только можно, в чёрный список. Жаль и в жизни нельзя так сделать, чтобы одно нажатие некой волшебной кнопки приводило к исчезновению неприятного человека из твоей жизни. Мне только остаётся надеяться, что под своей угрозой Глеб не подразумевал что-то конкретное.
  
Глава 39. Больше не друзья
 
Лина
Говорят, понедельник самый тяжёлый день недели. Мне и в голову не приходит спорить с этим утверждением, ведь сегодня у меня первый в моей жизни зачёт. И это, к моему лёгкому волнению, экономическая социология Аркадия Евгеньевича, нашего с Людмилой «любимого» препода. Хотя он и не самый «любимый» из всего преподавательского состава, но всё же своей строгостью и принципиальностью нотки тревоги в наши души посеял.
Пока всё идёт хорошо: я вовремя проснулась с будильником, вкусно позавтракала омлетом с зеленью, обменялась пожеланиями удачи с Дианой, у которой сегодня вообще экзамен. Далее я успела сесть в автобус в нужную минуту и даже первая из «квартета» оказалась в коридоре возле пока ещё запертой аудитории на втором этаже. Неподалёку слоняются пока ещё немногочисленные одногруппники, с которыми обмениваюсь приветствиями, а затем иду и сажусь на свободную скамью у окна всего в паре метров от заветной двери. Обогревательная батарея с обычной для зимы интенсивностью поджаривает мне спину, но убегать от её настойчивого жара я не хочу. Он даже помогает мне сейчас выносить минуты одиночества перед началом первой пары, когда толпы студентов ещё не заполнили весь коридор и не навели шуму. Спустя долгие утомительные пять минут пишу Людмиле сообщение:
— «Ты где? Я уже сижу тут одна, скучаю».
— «Скоро, Лина, скоро! Скоро буду, не скучай!» — приходит спустя минуту.
Хочется, чтобы именно она первой пришла. Не Антон с его огромным рюкзаком, где он, согласно нашей шутливой легенде, прячет все свои странные и неудачные шутки, а также призы, выигранные в спорах у проигравших. И уж тем более не Михаил. С Князевым теперь совсем беда. Вообще не знаю как себя вести после нашей последней встречи. Я остыла и хотела бы всё исправить, а он? Как он посмотрит на меня сегодня? С какой интонацией поздоровается, и заговорит ли со мной вообще? Михаил всегда отличался своей воспитанностью, но я понятия не имею, как он ведёт себя после подобных ссор — всё-таки впервые так случилось. Вся извелась вчера на этой почве, бросаясь истерическими мыслями то в сторону экономической социологии с её зачётом, то в строну Михаила.
Ещё и телефонный разговор с Глебом вымотал до невозможности, добавляя причин нервничать. Почему нельзя просто оставить меня в покое и вычеркнуть из своей жизни? Это его до боли острое «тварь» ещё долго будет выжжено у меня в голове. Кто же знал, что закончится вся эта безумно романтическая история таким простым прозаичным словом.
В общем, слишком много проблем на один понедельник. Мне срочно нужно дружеское плечо Ажиновой, отблески потолочных ламп в стёклах её очков и бесконечные рассказы об Андрее, почти завершённой картине и тупоголовых заказчиках. Вот всё это, а не та суматоха, что творится внутри меня. Поглядываю в сторону поворота с лестницей, ожидая фигуру подруги, но там всё не она, а кто-нибудь другой. Какой-то незнакомый парень с кудрявой лохматой копной на голове, какие-то девушки из другого факультета, Маша вот рукой машет и направляется к своей компашке. А затем появляется Михаил. Я сразу будто в камень превращаюсь и не знаю куда прятать глаза. Он идёт ко мне бодро и уверенно, без намёка на желание держаться от меня подальше. О, нет. Что сейчас будет? Что сказать? А что скажет он?
Тем временем Князев оказывается рядом со скамьёй, на которой я сижу. Высокий, красивый, розовощёкий с улицы. Одет почти во всё чёрное, на шее всем привычная стильная цепь, а дополняет образ едва уловимый запах по-мужски притягательных духов, которые особенно хорошо чувствуются, когда целуешься с ним…
 
— Приветики, рыбка, — улыбается. У меня глаза, наверное, на лоб полезли.
— Привет, — говорю, удивлённая до невозможности. Даже голос, слышу, прозвучал почти испуганно.
— Мы первые сегодня?
— Угу, — киваю.
— Готова к зачёту? — подмигивает.
— Мих, а мы разве не перестали дружить?
Вся эта весёлая беспечность с его стороны настолько выбивает меня из колеи, что хочется напомнить Князеву о том, что вообще-то была суббота и был наш разговор, если обмен обидами на повышенных тонах вообще можно таковым называть. Потому что я ожидала чего угодно: от полного игнора до сдержанного «привет», но точно не «приветики, рыбка!».
— Дай-ка подумать… — Михаил с задумчивым видом закатывает глаза вверх, как бы выуживая из своей головы позабытые моменты. — Перестали, если мне не изменяет память.
— Тогда почему ты ведёшь себя так, словно ничего не произошло? — у него даже глаза светятся хорошим настроением, говоря мне о том, что парень совсем и не думает играть в какую-то странную игру. Он просто искренне так себя чувствует.
— А что-то произошло? — или он всё же дурачка включил сейчас или я чего-то не понимаю…
— Не понимаю. Мы снова дружим? Мир, дружба, жвачка?
— Нет.
— Совсем ничего не понимаю, — усмехаюсь. — Ты не предлагаешь мне снова дружить? Мы теперь на уровне «просто одногруппники»?
— А ты дружить со мной хочешь? — Михаил иронично приподнимает бровь. — Мы уже были на грани того, чтобы стянуть одежду друг с друга. Дружба? Не смеши.
— Ох, — бегло оглядываюсь вокруг, чтобы убедиться, что рядом никого нет. — Тогда что ты хочешь мне этим сказать?
— Ты свободна, я тоже, — он садится на скамью рядом со мной, и теперь его особенный тембр голоса ещё ближе к моим ушам. — И целоваться нам друг с другом нравится. Так почему бы просто не продолжить в том же духе?
Хочется хихикать, прыгать от переполняемых эмоций, кричать и делать что-нибудь ещё странное. Михаил Князев мне сейчас встречаться предлагает? С ума сойти! А как же…
— А как же та девушка?
— Какая девушка? — он удивляется, слегка нахмурив брови.
— Ну, которая нравится тебе.
— Она сидит рядом со мной, — он говорит это таким тоном, словно маленькому ребёнку объясняет обычные природные явления, о которых рассказывал уже сотни раз.
— Ребята! — врывается голос Людмилы, приход которой я даже не заметила. — У меня почти руки трясутся, а у вас? Аркадий Евгеньевич тут не мелькал ещё?
На ней ярко красный свитер, удивительно красиво контрастирующий с чёрной оправой очков и тёмными волосами. Щёки, как у Князева недавно, тоже розовые, глаза горят, а рот растягивается в широкой улыбке.
— Не мелькал, — отвечает ей Михаил. — Не трясись так из-за простого зачёта. На экзаменах трястись надо.
— Ты же опытная уже, — говорю подруге. — И сессия у тебя, в отличие от нас, не первая.
— Вот именно! — Ажинова садится рядом со мной, толкая в сторону, и я оказываюсь сидящей посередине между этими двумя. — И провальная, между прочим! А теперь на платном учусь! Мне никак нельзя прошляпить сессию, а иначе не смогу на бесплатное перевестись, если место освободится!
Раздаётся хорошо знакомый наш скрип Хомяковых ботинок, заставивший нас троих повернуть голову в сторону идущего к нам Антона.
— Ребятушки! — здоровается он. — Торжественно поздравляю с началом сессии!
Неизменно большой рюкзак за спиной, взъерошенные после шапки волосы, клетчатая рубашка и задор в глазах.
— Поздравлять с окончанием надо, а не с началом, — морщусь.
— А я классную идею придумал, — говорит Антон, усаживаясь рядом с Людмилой, прижимая её плотней ко мне, а меня к Князеву. — Надо будет отметить, когда всё закончится!
— Какой же ты любитель всё-таки, — усмехается Михаил.
— Так я же не просто так! У меня день рождения между прочим скоро! — тычет пальцем в воздух.