Здравствуй, Мир! (СИ)
И, как с тем волком уже не прокатит — серпа-то нет. А тот ножичек, что в этот поход Кирилл выдал, так про него даже и говорить смешно. Тем более, что он где-то на дне сумки валяется.
Смотрю на него. Он на меня. Я на него. Он на меня. Потом он равнодушно отвернулся и продолжил «малину» жрать.
А я… а что я? Хорошо, что я уже два дня не ел ничего. Не чем мне было… свой испуг проявить. Просто сел там, где до этого на корточках стоял — ноги держать перестали. А медведь-то не уходит! Совершенно спокойно, не обращая на меня никакого внимания, цепляет своими ловкими губами ягодку за ягодкой, да цепляет. У меня ж аппетит окончательно пропал.
Зато вопросы появились.
Дальше были дни экспериментов. Я сперва осторожно и только к слабым и медленным монстрам, стал приближаться, готовый удрать в любой момент, но нет! Они меня замечали, но полностью игнорили.
И тогда мне стало стыдно. Очень-очень-очень стыдно. Стыдно перед тем волком, которого я, получается, завалил против всех местных правил. Ведь, выходит, что он на меня нападать-то и не собирался, а я…
Подозреваю, что эти игнор и неагр мгновенно заканчиваются, стоит мне самому проявить хоть каплю агрессии к монстру. Подозреваю. Но проверять стремаюсь. И вообще, как говорят врачи и программисты с сисадминами: «Работает — не трожь!».
Вот и у меня так. Работает. Так и пусть работает. Но, конечно, само по себе, это открытие шокирует. Трудно даже слово подобрать, насколько. Но — удобно. И сразу становится понятным последняя рекомендация Кирилла: что б никто не видел. Хм, логично ведь: увидит кто, как я мимо львиного прайда прохожу, словно мимо домашних кошек, вопросов не оберёшься. Зачем оно мне? Подозреваю, это одна из тщательно охраняемых фишек травников… Хм? «Травников»? А не фишка ли это от навыка «Травник»? Да ещё и совмещённая с моим веганством? Так сказать, вступившая в синергетический эффект?
Не, ну последнее, скорее всего, глупость, а вот навык… вполне может быть. Система же есть, не могут при её наличии, Навыки работать полностью так, как и на Земле… да и удивление Алисы становится понятным. Это ж, если у каждой строчки в том свитке, свои такие же крутые фишки имеются, то каким же «имбой» я могу стать?! Или уже быть?..
Под такие мысли, ноги мои отшагивали километр за километром, а день проходил за днём. Отметка на Кирилловой карте приближалась.
***
Я стоял, задрав голову вверх и медленно чесал свой затылок, с которого слетела панамка, защищавшая его прежде от палящих лучей местного солнца. Когда, в книжке Кирилла, я читал про то, что лиана «Левении яркой» растёт, оплетая высокие деревья, то я даже и подумать не мог, что эти деревья могут быть НАСТОЛЬКО высокими. А сейчас вот их увидел.
Не, так-то я их начал видеть ещё вчера вечером, за хрен его знает, сколько километров от них самих. Нынче, время уже перевалило за полдень, а я до них только дотопал. И всё то время, что топал, всё больше и больше охреневал от их размера. На вскидку, очень примерно, средняя высота этих деревьев равнялась высоте четырнадцати-пятнадцатиэтажного дома. А цветы на лиане, кстати толстой, как хороший канат, начинают появляться только ближе «этажу к десятому».
Что ж, я понимаю Кирилла. Понимаю, почему он не попёрся за этими цветами сам. Работать на такой высоте ничуть не менее стрёмно, чем косить траву в лесу ночью. И пять золотых за мешок — это, пожалуй, даже меньше, чем такая работа может стоить, хотя, раньше, пока я к этим гигантам ещё только шёл, сумма казалась мне гигантской, учитывая, что таких мешков в мою сумку влезает пять. А, если хорошенько потромбовать, то и шестой залезет…
Я тяжело вздохнул и, подняв панамку, полез в сумку за специально приготовленными рабочими перчатками. В конце концов, стоять и чесать затылок можно долго. А, уж раз пришёл, не возвращаться же назад пустым, даже не попробовав? Не, ну зря, что ли у меня за плечами больше сорока прыжков с парашютом?! А? Где моя гордость десантника?!!
«…дома, вместе с тельником и беретом осталась», — мрачно думал я, повиснув на одной руке где-то по середине между землёй и первыми цветами. Нога соскользнула. Бывает.
Нет, так-то, лезть оказалось довольно просто: лиана была крепкая, ухватистая, а кора дерева достаточно неровная, чтобы было куда ногу поставить, во что упереться. А скалодромы я ещё в своём городе любил иногда посещать… пока они не закрылись.
Вот только лезть на четырёхметровую стенку по специальным выступам с надёжной страховкой — это одно, а вот так вот, на «четырнадцатиэтажку» и без оной — совсем другое. Очень и очень сыкотно!
Ещё сыкотнее стало, когда я до ветвей долез. И выяснилось, что деревья эти обитаемы. Очень даже обитаемы! В этих ветвях живут обезьяны. Целая стая здоровенных противно орущих обезьян! Противно, резко и истошно! А ещё выше какие-то здоровенные птицы гнёзда свили. Уродливые, гадкие… срущие птицы!!!
Один только плюс во всём этом был: цветов этих нужных полно. Собирай не хочу. Или не один? То, что обезьянки с птичками на меня не агрились — тоже такой ещё себе плюсище! Не будь его, даже не представляю, как бы мог тут справиться… Хотя, пожалуй, представляю: головой вниз, визжа и матерясь, изображал бы птицу-электрика, сорвавшегося со столба.
А ещё, ветви были очень длинные, очень крепкие, очень толстые, и их было много.
Но всё равно — когда ты тянешься к очередному цветку, вцепившись тремя оставшимися конечностями во всё, во что только можно вцепиться, а прямо по тебе пробегает визжащая психованная обезьяна, за которой гонится что-то с ней не поделившая её товарка… это непередаваемое ощущение. Они же меня игнорят. Им по фигу, есть я тут или нет меня. Им надо! Про птиц, с их прицельным помёто-метанием вообще молчу.
***
Глава 12
***
У всех, кто ввысь отправился когда-то,У всех горевших в плазме кораблейЕсть важный и последний из этапов —Этап прикосновения к земле… — так, в своё время, пел один из любимых бардов моего отца, Юрий Визбор. И вот сейчас, я его понимаю!
Не то, чтобы я не понимал его раньше, всё-таки и летать, и прыгать из летящего мне приходилось не раз и не два. И там этот этап был весьма волнительным. Можно сказать, кульминационным. Но, никогда раньше, мой «прыжок» не был таким затяжным и длинным, как в этот.
Нет, так-то за четыре дня ползанья по веткам, привыкаешь и адаптируешься. В какой-то мере, естественно. Но высота, осознание её под тобой, она же всё равно давит на психику. Заставляет нервничать и дёргаться. Стресс накапливается.
А ещё, любой, кто хоть когда-нибудь пробовал залезать на высокое дерево, на стену, на лестницу, на дымовую трубу котельной… не важно, знает, что спускаться вниз гораздо. Гораздо! Сложнее, чем лезть наверх. Не приспособлено к этому тело примата, утратившего пропорции тела обезьян и научившегося ходить прямо. Слишком длинные у нас ноги по сравнению с руками. И нет хвоста.
В общем, слезал с этого «города на ветках» я долго и трудно. Потея и матерясь.
Но, какое же непередаваемое словами облегчение я испытал, когда мои ноги, наконец, прикоснулись к твёрдой и надёжной поверхности земли, ниже которой уже точно не упадёшь! Я расплылся прямо там же, возле ствола этого огромного дерева. Единственно (привычка — вторая натура) подложил под задницу свёрнутую куртку. И просидел так, наверное, минут тридцать, бездумно устремив рассеянный взор к горизонту и по-идиотски счастливо улыбаясь.
Потом поднялся — пришло время работать. Собранные цветы надо было рассортировать, разложить на специальной ткани под солнышком, подсушить-подвялить и утрамбовать обратно в мешки, постаравшись освободить максимально возможный без ущерба сырью объём для… следующей ходки наверх, в царство зелени, мха, птиц и обезьян.
Дело спокойное, не быстрое, практически медитативное. Хм, я часто повторяю это слово относительно тех дел, которыми занимаюсь. Но, что делать, если элемент медитации в движении, присутствует вообще в чем угодно? Главное, его заметить, понять и развить. Тогда, любая, самая нудная, монотонная, неприятная или сложная работа, начинает наполняться иным смыслом. Иным отношением, а значит, приносить начинает удовлетворение и даже удовольствие. Как минимум, не накапливают раздражения и злости.