Скверная жизнь дракона. Книга вторая (СИ)
— Ксатов же ненавидят. Вот, посмотри, — она махнула рукой на улицу, показывая на прохожих, что с завидным постоянством смотрели на меня как на плесень в бутылке любимого вина. — Как ты так спокойно ходишь по улицам?
— Я, по-твоему, должен забиться в пещеру?
— Нет, я про другое. Как ты можешь терпеть эту ненависть?
— А я в силах её изменить?
— Да! Да, если все узнают, что ты хороший!
— Два вопроса: зачем и как, — мне крайне не нравится, куда идёт разговор.
— Ну. Хотя бы рассказать: как ты смог спасти тех дворфов.
— Мы уже обсуждали, что это ты их…
— Парт с Бромом всё рассказали. Как ты узнал эти узоры, как отдал все деньги для стражи, как время тянул. Всё рассказали!
Проблема. Серьёзная проблема. Ну просил же этих старых дураков не говорить ни слова, и вот те раз… Как же сложно доверять другим.
— Когда они успели?
— Когда… — она запнулась, вспомнив о недавнем инциденте. — Когда пришёл целитель и я очнулась. Тогда и рассказали всё.
— Давай ещё раз скажу и больше мы к этому не вернёмся: это ты их спасла.
— Ликус…
— Думай что хочешь, а я буду думать то, что я хочу. И я хочу думать, что это ты их спасла. И впредь так буду думать.
— Но ведь…
— Их. Спасла. Ты. Точка. Не прими ты их в караван, и они бы точно сдохли.
— Вот именно! Если бы я знала об этой гадкой традиции, то сразу бы им всё рассказала.
— И дальше что?
— Я не знаю. Но я бы придумала что-нибудь, если бы знала.
— Слишком много «если бы».
— Но я торговец! — она ударила кулаком по столу. — Хороший торговец обязан знать всё!
— Так вот в чём дело.
Теперь понятно, откуда у неё вся эта неуверенность. Даже не столько неуверенность, сколько какая-то замкнутость. Тут у неё всё сплелось в единый клубок: и принятые в караван дворфы с нарушением правил; и их эта традиция с кровавыми битвами; и то факт, что стоило ей продвинуться в обучении, как она тут же допустила серьёзную ошибку.
— Да, — произнесла Сонтьяла, словно подтверждая мою мысль.
— Тогда позволь спросить: кем ты хочешь быть?
— Не поняла?
— Ты мечтаешь иметь свою конюшню, так?
— Да. Но сначала…
— Но сначала тебе надо накопить денег. Поэтому ты стала торговцем. Но сейчас мне показалось, что ты хочешь стать каким-то мудрецом.
— Нет, я хочу быть торговцем! Мне нравится это! На дорогах опасно, но каждый раз приезжать в новое место или видеть, как изменилось старое — мне нравится! Но…
— Но ты не знаешь многого и поэтому считаешь себя плохой?
— Да! — Сонтьяла разгорячилась, повысив голос.
— А окружающие тебе на что? — Сонтьяла посмотрела на меня явно не понимая, о чём именно я спросил. — Ты в караване одна?
— Нет, я ещё не могу самостоятельно торговать. Со мной всегда Парт, Бром, Лекс. Оглаф с Торклом последние полгода тоже.
— Ну ведь здорово, что во круг тебя столько разумных, к котором ты можешь подойти с вопросом. И, поверь мне: они с радостью тебе на него ответят.
— При чём тут это?
— Да при том, что знать всё на свете невозможно. Понимаешь? Просто невозможно узнать всё за одну жизнь, какой бы длинной она ни была. Это одна из слабостей разумных — мы не способны знать всё. Именно поэтому мы всегда стараемся сбиваться в группы, дополняя друг друга. Ты же только что смотрела постановку, где у каждой расы было то, чего не было у других и пока они не объединились — не стали жить счастливо. Они дополнили друг друга, тем самым устранив слабости. И не только чужие, но и свои. С тобой то же самое: ты не сможешь всё узнать. Никогда.
— Но… — Сонтьяла попыталась возразить, но я ещё не закончил вправлять ей мозги.
— Но это не значит, что тебе нельзя полагаться на других. Подойди как-нибудь к Парту и спроси: что он не знает. Ты сильно удивишься его ответу и длинному списку тех вещей. А потом спроси у Брома и Лекса: знают ли они то, что не знает Парт. И ты вновь удивишься — они будут знать что-то из того списка. Понимаешь? Они помогают друг другу. И тебе тоже.
— Они всегда помогают, — Сонтьяла с теплотой в голосе вспомнила про учителей.
— Ты понимаешь, что я хочу сказать. Поодиночке каждый разумный слаб. Настолько слаб, что его сдует первым же лёгким ветерком. Но стоит ему вступить в группу таких же слабых, как он, и многое изменится. Настолько, что они все вместе смогут противиться даже смерчу. Не надо бояться того, что ты чего-то не знаешь — бойся того, что ты не захочешь что-то узнать.
— Я могу узнать про эти традиции? — спросила смуглянка спустя минуту раздумий.
— Ты про то, что было сегодня? — девчонка в ответ кивнула. — У Оглафа спросить хочешь? — она опять кивнула. — Ну так иди и спроси. Я не знаю, ответит ли он тебе или нет. Но по крайней мере ты будешь честна сама с собой и попробуешь узнать что-то новое.
Сонтьяла сказала, что попробует, и опять с грустным лицом уставилась в кружку. Вино в ней давно остыло и уже не согревало её рук. В принципе, как и моё. Я поморщился и выпил залпом.
— Что тебя волнует?
— Правило, — еле слышно проговорила она.
— Какое правило?
— Я нарушила правило, взяв в караван без обсуждения с начальником охраны.
А вот это уже серьёзно. Если её проблемы «незнайки» решаются быстро, то вот это уже действительно серьёзная проблема, с которой даже я не знаю, что делать. Правда, есть одно решение: туповатое, но ничего другого я придумать не могу.
— Да, это серьёзно. Правила нарушать — это плохо. Можешь постараться и ответить честно: ты хочешь быть торговцем?
— Да, — она посмотрела на меня, словно ища спасения.
— Ты обещаешь мне, что будешь внимательно относиться к своим обязанностям и не нарушишь больше правила?
— Да!
— Значит, я могу быть уверенным, что ты станешь хорошим торговцем. Просто сделаем вид, что это был урок, который ты запомнишь на всю жизнь и больше никогда не оплошаешь. Я верю в тебя.
Сонтьяла что-то сконфуженно прошептала и опустила голову. На какой-то момент я даже заметил, что она улыбнулась даже не столько радостно, сколько облегчённо. Я же посмотрел в опустевшую кружку и понял — пора заканчивать этот день. Слишком много всего произошло незапланированного, хочется уже забрать Лину и просто поехать обратно домой. И сразу лечь спать. Ещё больше хочется проснуться через неделю — жалко, что это невозможно устроить и придётся действовать по старинке.
Сонтьяла уже минуту стояла с опущенной головой, размышляя над моими словами. Расходящийся по домам народ проходил мимо и всё так же одаривал меня презрительным взглядом. Вначале это жутко раздражало, когда я впервые показался на континенте — но со временем я привык настолько, что чувствую себя странно, если не ловлю презрительные взгляды. В такие моменты возникает ощущение, что кто-то украл один из кирпичиков мира у меня из-под ног.
Одно хорошо: народ почти весь разошёлся по домам да кабакам и питейным, и улица практически опустела. До такой степени, что я мог увидеть стену дома с противоположной стороны улицы и стоящий рядом закрытый прилавок, вместе с пустыми столиками и табуретками. Целых пять секунд я мог смотреть на него и не замечать прохожих.
Внезапно, на противоположной стороне проявилась Лина. Она быстрым шагом шла по направлению к восточным воротам. За ней шёл Ренс и что-то говорил ей. Вдруг она резко развернулась и стала отвечать. Она так быстро говорила, что я даже подумал, что обознался. Но когда Ренс что-то сказал, она сложила кулаки на груди и принялась поглаживать большой палец левой руки правым.
— Ликус, я хочу при… Это что, Лина? Какая хорошенькая стала!
Только я хотел активировать умение «Слух гончей» и подслушать их разговор, как Сонтьяла вставила свой восторженный комментарий.
— Да, это она, — посмотрев ей в глаза, я повернул голову обратно, желая закончить начатое.
Не успел.
За прошедшие пару секунд Ренс успел взять эльфийку за обе руки и постарался подтянуть к себе. Та дёрнула руками, вырвалась и собралась убежать прочь — парень протянулся к ней, пытаясь остановить. Он хотел схватить её за плечо. Но вместо этого ухватился за ворот платья и резко дёрнул на себя.