Архимаг, который живёт в подвале (СИ)

Год активной обработки общества, и имидж аристократии резко упал. Само собой, это зацепило и наш род. Количество рекрутов уменьшилось, связываться со знатью стало немодным.
Честно признаться, меня это всё заботило мало. Особого дела до состояния клана мне никогда не было — бастард, как-никак.
Вот только старика я любил. А потому, когда я увидел как остальная родня начала бегать к нему с великолепными идеями вроде раздачи гречки пенсионерам для поднятия имиджа рода — остаться в стороне не смог.
Я пришёл к деду и предложил ему нормальное решение. Пришёл с готовым планом медиа-компании и доходчиво объяснил, как Интернет поможет нам оставаться на плаву.
Дед мне доверился. И был прав. Постепенно дело росло; из меня и моего старого ноутбука всё увеличилось до целого отдела, закрутилось по-крупному.
Что же до денег… Самое смешное — то, что моя зарплата полностью состояла из процента от успешных сделок и рекламных проектов, которые мной же и организовывались. Никаких подачек — принципиальное условие деда.
Каждая копейка на счету заработана исключительно моими силами.
Впрочем… я искренне допускал, что дяде Больжедору может быть непонятен концепт честной работы.
Он, кстати, всё продолжал говорить.
— И более того, Макс, говоря между нами… — вкрадчивым тоном добавил дядя, — мы же оба понимаем, что весь успех полностью лежит на плечах твоего двоюродного брата, которого мы вовремя назначили твоим замом.
— Да вы что? — я вежливо улыбнулся.
На деле же мои зубы заскрипели, как стёршиеся тормоза на высокой скорости.
Кузен.
Этот баран появился в моём отделе год назад, когда мы дошли до того уровня, где переговоры начали проводиться лично, а значит, нужен был и официальный представитель от клана. Я, как бастард, эту функцию выполнять не мог, вот и приходилось таскать этого болванчика на все встречи, где он всё портил своей тупой хернёй, вычитанной в книжках по бизнес-коучингу.
Я уж не буду упоминать, что без моего присутствия он провалил 90% всех сделок. Даже тех, где что-то было нужно не нам, а от нас.
— …да и в целом он куда лучший управленец, чем ты…
У меня в отделе даже у уборщицы было больше закрытых сделок, чем у него. Что сказать... Мало кто устоит перед выпечкой Анфисы.
— …и это ещё мы не затронули твоё отношение к сотрудникам. Согласно соцопросам, ты был кошмарным руководителем, Макс…
Глядя на ухмыляющуюся рожу братца, я начинал догадываться, куда делась та коробка с пустыми бланками для соцопросов из моего стола.
— …иными словами, вся команда держалась на твоём брате.
Если что, он сейчас говорит о человеке, который на полном серьёзе размышлял о розгах, как о ключевом элементе тимбилдинга.
— Короче говоря, — подытожил Больжедор, уперев в меня взгляд, — не хочу сильно расхваливать своего сына, но ты уволен, а нечестно нажитые счета заморожены по подозрению в корпоративном мошенничестве. И не кривись так: будь на твоём месте кто-то другой, последствия были бы куда серьёзнее.
Наверное, нужно было что-нибудь ответить. Гордое и непременно остроумное. Вот только мозг отказывался выдавать какие-то слова.
Я был совершенно готов к тому, что дядя с прочей роднёй не дадут мне ни копейки от себя.
Но они пошли дальше и отняли у меня то, что я заработал самостоятельно.
И не просто так, между прочим, заработал, а для того, чтобы нормально себя чувствовать после поступления в клановскую Академию. Для того, чтобы не вылететь оттуда, мне нужно будет отдавать учёбе все силы, и совместить это с работой никак не выйдет.
Да и социально — я понимал, что быть бедным бастардом в академии для аристократов гораздо хуже, чем быть просто бастардом. Вот я и создавал себе «подушку безопасности». Теперь же…
— Кстати говоря! — дядя неприятно хихикнул, сцепляя руки перед собой. — Насколько мне известно, на прошлой неделе тебя приняли в Академию. Говорят, ты сдал на высший балл. Магический калека и на высший балл, как же! Уж не знаю, какие грязные уловки ты использовать, чтобы это провернуть, кому платил взятки с наших денег…
 
Я учился, придурок!
— …не буду говорить о том, что мне неприятно от мысли, что мой сын будет учиться в одном учебном заведении с обманщиком… но дело тут даже не в этом, — дядя вновь посерьёзнел. — Я, как новый глава рода, не могу позволить пятнать имя нашего клана в подобных схемах.
Ну давай. Что ты там ещё выдумал?
— Поэтому я тебя его лишаю, — заключил дядя. — С сегодняшнего дня твои документы больше недействительны. Светить ими где-либо не советую — можешь попасть в неприятности.
Я молчал; лицо оставалось внешне спокойным, хотя это было и непросто.
— Это всё? — уточнил я после недолгой паузы.
Судя по промелькнувшей растерянности на лице дяди, тот ожидал встретить иную реакцию. Что ж, мне нечем было его порадовать.
На самом деле, даже после раскрытия завещания я не был на сто процентов уверен, что меня оставят в живых. Но теперь кое-что становилось понятным.
Зная дядю… готов поспорить, что это именно братец уговорил его не трогать меня — хотел лишний раз самоутвердиться за мой счёт, почувствовать себя круче, чем есть. Никогда бы не подумал, что его мерзкий характер спасёт мне жизнь.
Но… я покосился на дядю. Как бы из-за моей реакции, слишком уж спокойной внешне, он не начал сомневаться в правильности своего выбора. Судя по лицу, он сейчас именно об этом и подумал.
Ладно. Не время для гордости.
Вздох.
— И… что мне теперь делать?
Вот это уже больше соответствовало дядиным ожиданиям; Больжедор буквально расцвёл на глазах.
— Не думай, что мы бросаем тебя на произвол судьбы, — вновь улыбнулся он. — У нас как раз освободилась вакансия главного завхоза. Сможешь управлять садовниками, дворниками, сантехниками. Сделаешь себе новый отдел…
Он почесал в затылке.
— …по ландшафтному дизайну, или как вы там это называете. И, к тому же, хорошая новость — даже документы не нужны!
Я приподнял бровь.
Это не просто очередная возможность унизить меня — дядя хочет держать меня на привязи, не желая отпускать того, кто слишком много знает о внутренней кухне клана. Или так, или… привет, «несчастный случай».
— Мне… нужно немного подумать, — для того, чтобы ответить спокойно и не ляпнуть какую-нибудь глупость, пришлось прикусить себе язык. — Куда мне отправлять резюме?
— Насчёт этого не переживай, — тон Больжедора в момент стал холодным. — Когда будет нужно, мы сами тебя найдём.
Это не только звучало как угроза. Это и было ей.
Я лишь кивнул, бросив последний взгляд на дядю, брата и Карину. Последняя молчала, и её взгляд — что сейчас, что во время всего диалога — ничего не выражал.
Ну и ладно.
— Вот и договорились. Доброй ночи, — кивнул я — и, развернувшись, зашагал прочь с парковки.
— Ах да… Макс! — голос дяди вновь раздался позади, как предательский выстрел в спину. — Не думай, что я как-то на тебе отыгрываюсь. Ты не единственный, кто попал под реформацию! Есть ещё ряд других издержек, которые мы также решили сократить.
* * *
Ряд других издержек.
Никогда бы не подумал, что мою мать назовут «другой издержкой».
Бледно-прозрачные капли падали вниз, соблюдая точный интервал в три секунды; мама замерла на больничной койке, подключённая к аппарату. Пока ещё — подключённая. Как там сказал этот мудак в белом халате? «Льготный период составит 48 часов; если по истечении этого срока вы не внесёте оплату, мы будем вынуждены»…
Вышвырнуть её вон.
Больжедор. Этот скот ведь специально, да? Он даже сделал это не неделей раньше, а именно сейчас, после разговора со мной — позвонил в больницу, пока я ехал сюда.
Вот тебе и «мы сами тебя найдём». Нет, он не торопится; это случится не завтра и не послезавтра. Неделя? Две? Целый месяц? Дядя спокойно выждет, пока я опущусь на самое дно, пока здоровье мамы ухудшится до предела. Он хочет довести меня до отчаяния, чтобы я буквально молил его взять меня хоть на какую-то работу.