Архимаг, который живёт в подвале (СИ)

Я молчал.
— Ну… помнишь ту поговорку? — Карина неловко улыбнулась. — Если жизнь даёт тебе лимоны, бери и делай из них лимонад…
Она покачала головой.
— Глупость какая-то, правда? Никогда не понимала, что плохого в лимонах.
Новая пауза; всё это слишком походило на оправдания, смешанные с хождением вокруг да около.
— Языковые заморочки, — спокойно пояснил я. — В английском у лимонов негативная… коннотация.
Карина моргнула пару раз; похоже, она ждала иного ответа.
— А… — кивнула она. — Понятно.
Вновь вздохнув, она продолжила:
— В общем, это я к тому, что ситуация не так плоха, если не смотреть на неё предубеждённо. Ты сразу накрутил себя, решил, что Грачёвы — твои враги. Но… что, если тебе взглянуть на их предложение иначе?
— Предлагаешь мне пойти в уборщики? — холодно осведомился я. – Ты ведь стояла рядом, когда мне поступил этот жирный оффер.
В глазах Карины мелькнула виноватое выражение. Всё она понимает… и всё равно пытается убедить меня принять издевательское предложение Больжедора.
Возможно, я переоценивал нашу дружбу.
К чему это всё? Просто пытается успокоить свою совесть за мой счет? Даже в такой формулировке это бы подразумевало, что у неё эта самая совесть осталась. Скорее, просто «делает лимонад», выполняя приказы моего дяди.
Девушка вздохнула.
— Ты слишком… принципиальный, — она поглядела в окно, отведя взгляд. — Опасно принципиальный. Создаёшь себе проблемы там, где их можно избежать.
— Вот как ты себе это объясняешь? — ответил я, продолжая смотреть на неё. — Пожалуй, проще решить, что я особенный, чем признаться, что прогнулась под них целиком и полностью.
Девушка грустно хмыкнула.
— Простой взгляд на вещи.
Я не ответил. Просто потому, что в этом не было никакого смысла.
Девушка была блеклой тенью себя прошлой. Да, конечно, выглядела она теперь гораздо лучше. Да и в спортзал она раньше ездила не на Бентли, а на троллейбусе номер сорок пять. Вот только все эти побрякушки — просто хлам, которым она пытается забить понимание того, насколько сильно её прогнули Грачёвы.
— Значит, ты даже не обдумаешь предложение, — печально подытожила Карина. — Так ведь?
Грачевы бы решили мои проблемы с жильём, мамой и даже Тёмными. Вот только одного потухшего взгляда Карины было достаточно, чтобы любой соблазн простого решения, которое предлагал мне дядя, вылетел из моей головы.
Я уже всё обдумал. У меня есть двадцать четыре часа, чтобы найти деньги для мамы. Двадцать четыре часа, чтобы не позволить сделать из себя грустную куклу со стеклянными глазами в дорогой тачке.
Сутки — это довольно много. А если на руках есть карты, значит, нужно играть.
Я посмотрел на девушку и отрицательно качнул головой.
— Прости, что не оправдал ожиданий. Но я лучше продолжу быть принципиальным и останусь без лимонада. Останови; идиотской идеей было встретиться.
Карина уставилась в пол.
— Я пыталась, Макс. Честно, я правда пыталась. Но ты… даже слушать не хочешь.
Она потянулась к стеклу, отделявшему нас от водителя, и громко постучала — три раза.
Я прикрыл глаза и тихо выдохнул. Идея и правда была ужасной; только время зря потратил. На что рассчитывал я и на что рассчитывала она?
Машина тихо проехала мимо общежития Академии.
Не остановилась.
Начала заворачивать в какую-то грязную подворотню через квартал оттуда.
А вот и ответ на второй вопрос.
— Прости, Макс, — ещё раз пробормотала Карина. — Я надеялась, ты…— ее голос дрогнул, — …согласишься.
Я не тратил больше времени на то, чтобы отвечать ей; прильнув к окну, я пытался рассмотреть тех, кто стоял в тени, в глубине подворотни.
Трое. Я узнал их силуэты.
Как не узнать?
Слева Дмитрий. По центру тоже Дмитрий. А справа Пётр.
Мои же бывшие охранники. Часто сопровождали нас с Робленом на всяческие сделки.
Кажется, у одного из Дмитриев я даже был на дне рождения дочки. А Петру помогал с выбором мотоцикла.
Я ухмыльнулся. Понятно.
— Зачем ты так? — выдохнула Карина.
Похоже, ей было легче назначить меня виноватым, чем признаться себе самой в том, что сделала.
 
— Как будто ты не понимал, что так будет.
Я снова ничего ей не ответил. Я был прав. Та Карина, которую я знал, не пожелала бы мне зла.
Но я, бл*ть, в душе не знаю эту грустную бабу, которая сидит рядом со мной.
И мой последний взгляд на неё говорил сам за себя.
Один из моих бывших охранников неторопливым шагом подошёл к машине; распахнул рывком дверцу…
— Привет, Дима, — произнес я с улыбкой. — Как сам?
— Прости, Макс, — он потянул ко мне свою руку…
Интересно, мой дядя специально выбирает самых близких мне в прошлом людей, чтобы те разбирались со мной?
Плевать.
Вот и посмотрим, сколько это — один процент от мощи Архимага.
Не дожидаясь, пока меня выволокут наружу, я сам выбрался — и тут же нанёс удар прямо в лицо подошедшему мужчине.
Машина резко стартанула прочь, обдав нас пылью; похоже, Карина не хотела смотреть на последствия своих х*ёвых выборов.
А кто захотел бы?
Удар вышел действительно неслабым; Дмитрий, которому я вмазал, взвыл и отшатнулся, держась за сломанный нос. К нам уже спешили остальные. Я приготовился к новому удару, но они навалились на меня сразу втроём; один сделал подсечку, другой ударил в солнечное сплетение, третий вмазал ногой по лицу…
Либо один процент силы — это слишком мало, либо я просто не смог им воспользоваться.
А дальше? Дальше было больно. Больно, грязно и, как ни странно, довольно тихо. Никто из нас не издавал ни писка — ни они, выколачивая из меня всё дерьмо, ни я, лёжа в пыли и чувствуя, как меня месят ногами втроём.
Тишину подворотни разбивали только методичные удары. Мы со старыми знакомыми словно играли в какую-то непонятную игру на выдержку, где проиграл бы тот, кто первым издаст звук.
Шанса на то, чтобы встать, мне не давали; ударить в ответ, убежать? Будь ты хоть мастером кунг-фу, когда тебя забивают ногами втроём, вряд ли у тебя выйдет сделать что-то из этого.
Я же мастером кунг-фу не был.
Пётр достал нож.
Понятно.
Что мне остаётся?
Только одно.
Боже, какая лажа.
«Призвать Архимага», — мысленно скомандовал я, сцепив зубы, чтобы не заорать от боли во всём теле.
Удар ножом пролетел вскользь по моей шее; в последний момент, я все же смог извернуться, но два Дмитрия синхронно заломили мне обе руки.
Да где этот гребанный алкаш?
…тёмный силуэт, слегка пошатываясь, возник в конце подворотни. Лёжа лицом вниз, я не мог его видеть — зато моментально узнал опостылевший мне за долгую ночь старческий голос.
— Я-я не отдавал приказа!.. — срываясь в конце почти что на дискант, взвыл Архимаг. — Разве вы не видите, кто перед вами? Склонитесь…
Удары чуть замедлились; секунды три — и они и вовсе прекратились.
— Что за?.. — впервые подал голос один из Дмитриев.
Кажется, в молчанке я не так уж и плох.
— Откуда он взялся? — озадаченно поскрёб макушку второй; из-за сломанного носа голос звучал гнусаво. — Там же тупик.
— Какая разница, добивай его, — деловито скомандовал Пётр.
Я кое-как повернул голову вбок; один глаз заплыл, да и вторым я видел только пол-Архимага. Но всё-таки увидел, как он угрожающе воздел руки в нашу сторону.
— Прочь! — заорал он. — Или вы познаете мощь моего гнева!..
Охранники переглянулись; один из них деловито двинулся в сторону старика с намерением разобраться с нежелательным свидетелем…
А затем чёрный туман в руках Архимага сплёлся в две весьма материальные гранаты.
— …и мой гнев будет страшен и разрушителен! — заключил Архимаг.
— Что ещё за нахер? — в голосе Петра, только что, похоже, сломавшего мне ребро, послышался испуг. — У него гранаты?
Мужчина посмотрел на меня, а затем на своих подельников. Они, не договариваясь, рванули прочь из подворотни.