Нулевой мир 2. Мера Один

– Не тяни, рассказывай.
– Никого нет, госпожа, – Скегги покачал головой, – Ни единой души. Скорпионы всех убили.
– Это Грэй так говорит, – Волчица поджала губы, – Вырезать прямых потомков Белого! Это каким идиотом надо быть?
– Ну, – Скегги пожал плечами, – Все говорит о том, что виноваты скорпы. Белые же были под Кабанами, и эти свинорылые утверждают, что жалохвостые решили так выслужиться перед великим приором.
Хильда покачала головой, а потом вдруг посмотрела на меня:
– Первота сраная, ты почему еще тут стоишь?
Я замер. У меня из головы вылетели все мысли, я слишком вслушался в то, о чем они говорили. Через миг я вспомнил – от меня же требовали починить стену.
– Какой наглый первушник, – покачал головой Скегги, – Я бы такого убил просто.
– Простите, госпожа, – процедил я сквозь зубы и, стрельнув глазами в сторону воина, повернулся и пошел к пробитому сараю.
– Это скорпово наследство, – недовольно проворчала Хильда, – Все говорят, с ними одни проблемы.
По голосу я понял, что сейчас ее заботит вовсе не мое упрямство.
– Как по мне, отрубаешь стихушнику руку, и проблемы сразу исчезают, – усмехнулся Скегги, – Со стихией он уж как-нибудь управится…
– Это мой новый примал.
– Новый? А где Трутень?
Хильда сказала:
– Потом расскажу. Ульвар постарался.
– А, ясно, – Скегги усмехнулся, – Альфе голову заморочил. Как зовут твоего питомца?
– Спика.
Я услышал сдавленный смех Волка:
– В честь прабабушки? Хильда, ты смеешься?
– Так, не передергивай, Скегги, я сегодня злая, – недовольно проворчала Волчица, – Если подведет меня, то заменю.
– Все, понял, госпожа, – весело хмыкнул воин.
Я шел к сараю и радовался, что Волки не видели мое искаженное яростью лицо.
Да твою же мать! Мне дали кличку в честь звериной бабушки? Серая Волчица оказалась еще более жестокой, чем я думал.
Но последние слова Хильды зацепили меня больше всего. Относиться к себе как к вещи я не позволю. Если бы она хотела меня убить, сделала бы это сразу, так что пусть привыкает.
– С кем ты ходил в деревню Белых? – перевела тему Хильда.
Даже стоя у стены сарая, я слышал их голоса. Но, к моему сожалению, Скегги проворчал:
– Госпожа, я с дороги прямо к тебе. Жрать хочу.
– Поняла. Пошли в дом.
Звери скрылись внутри, и я остался наедине со своими мыслями.
Из услышанного я сделал вывод, что не только стаи воюют между собой. Это было бы слишком наивно. Тут в самом обществе Серых Волков идет обычная грызня за власть. И о том, что произошло на окраинах, даже тут знают далеко не все.
Первым же моим порывом было выкрикнуть, что это не Скорпионы, а подлые Серые Волки все устроили, в сговоре с Кабанами. Но я подозревал, что вполне могу выписать себе билет на казнь, но не добьюсь правды.
Для начала надо выяснить, зачем Хильде информация о Белых, у нее ведь наверняка свой интерес. Не думаю, что кого-то из Серых искренне заботит стая Рычка.
Я встал перед выбоиной в стене, и вздохнул. Затем покосился в сторону манекенов и стоящих рядом копий. Сейчас вполне можно схватить одно из них и бежать. Волчица не успеет выскочить к воротам.
Пальцы задергались, но я сдержал себя. А дальше? Что?
Ночью я уже пытался сбежать, и не справился даже с одной Волчицей. Теперь рядом нет Рычка со стрелами, помогающими в нужный момент. Поэтому нужен детальный план, для чего мне нужно приспособиться и выжить.
То есть, для начала, мне нужно все-таки разобраться с этой долбанной стеной.
Я поднял обломок кирпича, потом еще мелкий кусок, приложил их друг к другу, пытаясь понять, что откуда. Затем с сомнением посмотрел на покореженную стену – всю кладку вмяло внутрь, и получилась выбоина не меньше метра в диаметре. Мне даже почудилось, что чуть-чуть выделяется силуэт человека.
По-хорошему, надо бы выбить все, и заново переложить. Только раствор нужен, да немного новых кирпичей на замену…
– Приветик, – проворковала за спиной Устрица.
Я обернулся и кивнул. Белобрысая стояла, скромно заложив руки за спину, и смотрела игривым взглядом, пряча улыбку. И не скажешь, что первушникам плохо живется у зверей.
 
– Хозяйка сказала, накормить тебя только тогда, когда поручение выполнишь.
– А где бы раствор взять? – поинтересовался я.
Я подозревал, что цемент у них тут навряд ли водится, но хотя бы известняк, песок, или глину они должны были использовать.
Белобрысая округлила глаза и прыснула в ладонь:
– А что такое раствор? Ты пить хочешь?
Я нахмурил брови.
– Так, ладно. А кирпичи где взять?
– Так все же здесь есть, – первушка окинула взглядом валяющиеся обломки, – Ты же стихия земли. Тебе надо починить, а не построить.
– А ты кто? – спросил я.
– У меня огонь, – скромно потупила глаза белобрысая, будто я ее спросил о чем-то личном, – Слежу за очагами, фонарями…
– Устрица, – я решился наконец спросить, – А у меня на шее висел талисман. Он от друга мне достался…
– Да? У тебя друзья есть в Вольфграде?
Я покачал головой:
– Нет. То есть, ты не видела его?
– Ой, я даже не знаю, – она мило улыбнулась, – Память у меня… девичья… Я много чего у тебя видела.
И белобрысая захихикала и зарумянилась.
– Неа, нет у меня ничего! – она показала язык, – А только если стену не починишь, тут уже никакие друзья не помогут.
По ее реакции я сложно было понять, у нее талисман или нет. Если его взяла она, то все не так плохо – я вполне догадывался, что ей от меня надо. Вздохнув, я повернулся к стене, подошел и аккуратно приложил ладони. Стихия земли, говорите…
– Ну ладно, попробуем, – проворчал я, – Все равно учиться надо.
Я мысленно вызвал чувство стихии, с каждым разом это давалось все легче. Ощутил внутреннюю структуру стены, все эти трещины, выбоинки… Оказывается, кладка была двойной, и внутри помещения вывалилось гораздо больше кирпичей.
Я кивнул на дверь в сарай.
– А войти можно будет?
– Конечно, – кивнула Устрица, – Это наша кладовая.
Я потянул дверь на себя и вошел. Внутри довольно чисто, помещение было намного больше моей каморки. Вдоль стен стояли деревянные стеллажи, заставленные ящиками и мешками.
Один стеллаж валялся, треснув, мешки с ящиками перевернулись. Здесь выбоина выглядела как взорвавшийся нарыв, и несколько кирпичей улетели довольно далеко. Грудь заныла от воспоминаний, и я непроизвольно потер ее.
Покачав головой, я вышел обратно. Подошел, снова приложил ладони. Попробую все разом втянуть на место, а отдельные дыры потом закрою обломками, соберу, так сказать, пазл.
Снова ощутив стихию, я представил, как тяну на себя кирпичи, попытался мыслью ухватиться за каждую песчинку… И едва не свалился в обморок!
– О-о-о… – я упал на колени, и приложился лбом об стену.
– Ой, Спика, – мне на плечи легли ладони, – Ты чего сделал?
Сев на землю, я потряс головой:
– Не знаю. Не чинится чего-то…
– Так ты разом всю стену хотел, что ли? – и снова Устрица захихикала, – Надо же по камешку, ты же всего лишь вторая ступенька.
Хлопнула дверь, из дома вышли Хильда и Скегги.
– Ой, – Устрица будто случайно проехалась ладонью мне по шевелюре, – Я пойду за дровами, – и ускакала куда-то.
Волчица провожала воина через двор, а я превратил уши в локаторы.
– Значит, дуй к скорпам сейчас, обыщи деревню, попробуй и там что выяснить, – сказала Хильда, – А я думаю Хорма и Торбуна спросить, пока их еще не казнили.
– Понял, госпожа, – Скегги коротко кивнул, прошел к воротам и, звякнув засовом, вышел.
Волчица проводила его недовольным взглядом, а потом посмотрела на меня. Я все еще сидел на земле и не мог встать, попытка сдвинуть стену разом лишила меня всех сил. Голова трещала, хотя уже успокаивалась понемногу.
Хильда подошла ко мне, окинула взглядом всю картину и покачала головой.
– Первота ты пустая, – она чуть не сплюнула, – Как может быть такое, что ты вообще не владеешь стихией?