Нулевой мир 2. Мера Один
Александр Изотов
Нулевой мир 2. Мера Один
Глава 1. Сильная воля
В ушах свистел ветер, сквозь пелену боли я видел, как отражалось солнце в полированных золотых доспехах. Ангел поднимал меня все выше, внизу кружилась красивая долина Скорпионов.
В другое время я бы насладился видом, но адская боль от раздробленной руки била по нервам. Кровь текла по плечу, сбегала по спине.
Мы зависли на огромной высоте. Тиохиль поднял меня на уровень глаз и ухмыльнулся. Я почти отключился, но он покачал головой:
– Подожди, побудь еще со мной.
Я, едва удерживаясь на краю сознания, попытался улыбнуться в ответ. Молить о пощаде я не собирался.
– Дерзкая просва, – захохотал он, а потом холодно добавил, – Такую ересь надо уничтожать на корню.
– Ты… знаешь… – прошипел я сквозь боль, – я… Абсолют…
– Ты? – он засмеялся.
– Призван… я…
Тиохиль усмехнулся.
– Просветленный должен стремиться к просветлению.
Я только мычал от боли, говорить не мог. Сломанная кость в предплечье уже не держала меня, плоть натянулась, и я закарабкался ногами по золотой броне, перехватился второй рукой за пальцы ангела, пытаясь ослабить страдания. Меня как будто специально удерживали в сознании, чтобы я дольше мучился.
Тиохиль продолжал, наслаждаясь моментом:
– Я, кажется, понял тебя. Истинный просветленный в момент смерти может стать Абсолютом. Ведь так ваша вера говорит?
Я прокусил губу, кровь потекла по подбородку. От моего рваного дыхания несколько капель упали на золотые доспехи. Ангел брезгливо поморщился.
– Может, тебе повезет, и ты увидишь Халиэль Огненную Плеть, – задумчиво сказал Тиохиль, – Передавай привет.
Он откуда-то знал…
Моя здоровая рука соскальзывала, я снова рванулся, перехватываясь удобнее за кулак ангела, сознание поплыло… И я не сразу почуял, как моих костяшек коснулся холод.
Я задел наконечник заговоренной стрелы! До меня не сразу дошло, что он безвольно болтался в пальцах сломанной руки.
– Если все так, как ты говоришь, – наконец сказал ангел, – То тебе и нечего терять. Наоборот, ты обретешь то, что искал.
Он с заметным удовольствием тянул слова. Тут же память мне прорезали лица моих родных, я вспомнил их. Промелькнуло побледневшее лицо Рычка… И я четко увидел заплаканную девочку Грезэ, едущую в клетушке по дороге, будто это происходило сейчас.
– Нет, курица драная, – прошипел я, – Мне есть, что терять.
Ангел, видимо, совсем не ожидал такой наглости. Я подтянулся из последних сил, перехватывая здоровой рукой наконечник. Пытаясь опереться, я ногой заехал по лицу крылатому. Пальцы руки заледенели так, что дыхание перехватило.
Тиохиль легко перехватил мою ногу, ломая и растягивая ее, но в тот же момент я всадил наконечник в глаз ангелу. Извернувшись и чувствуя, как доламываются мои кости, я здоровой ногой пнул по торчащему обломку стрелы, вбивая его глубже.
– Получи, предатель!
– А-А-А-А! – ангел заорал, отпустив мою ногу, – Еретик!
Он замотал головой, пытаясь уцепиться пальцами за обломок, а я завертелся у него в руке, как тряпичная кукла. В этом карнавале боли мой взгляд коснулся красного пятна внизу.
Тул с арбалетными болтами так и висел у меня на поясе. Я улыбнулся прокушенными губами – умирать, так с музыкой.
Тиохиль охал и стонал, но продолжал держать меня, ковыряясь в глазу.
– Сдохнешь… медленно… ересь… я тебя… будешь страдать… – он осторожно тянул скользкий наконечник, – А-а-а…
Я выхватил целую пригоршню красных болтов и впихнул в раскрытый рот.
– Жри, тварь! – я прокричал ему в лицо и ударил по подбородку. Как по камню заехал.
Он захрипел, замотал головой и, разом раскусив все снаряды, стал отплевываться. Я выхватил еще стрелу и воткнул ему в шею. Потом еще и в пальцы, держащие меня, и в другой его глаз…
Я тыкал стрелами, пока не заметил, что они уже пошли с белым оперением.
Ангел хрипел, шарил рукой, и не знал, за что уцепиться – то ли за наконечник в глазу, то ли за болты в шее. Он пытался что-то сказать, а я ухватился здоровой рукой за его железный воротник. Чувствуя, что я уже умираю, я из последних сил подтянулся к его лицу и весело прохрипел:
– Тебе… привет… от Хали!
Я не сразу понял, что мы начали падать. Ветер засвистел, вокруг захлопали безвольные крылья. Я прижался к золотому нагруднику…
С такой высоты упасть и выжить невозможно. Вроде бы пару секунд назад я готов был умереть, корчил из себя достойность, а сейчас стало страшно.
Удар убил меня сразу. На доли секунды послышался грохот, но я уже погрузился в темноту.
***
Я снова плыл в непонятном пространстве. Ни тьмы, ни света. Ничего. Все заполнилось ровным гулом, казалось, он идет отовсюду…
«Марк?»
До чего знакомый голос. Откуда я знаю эту женщину?
«Что ты здесь делаешь?»
Хороший вопрос. Здесь – это где? Я хотел покрутить головой, но понял, что у меня ее нет. Как прекрасно, что боль ушла. Это нереальное блаженство. После всего того…
Я понял, что не помню, что со мной было.
«Марк!»
Вокруг непонятные всполохи, и я не вижу, кто со мной говорит. Но я ее точно знаю.
– Кто ты? – попытался спросить я, но языка не было.
Странное ощущение, когда говоришь одной мыслью.
«Это я, Халиэль. Марк, я не пойму, с тобой что-то не так. Тебя не должно здесь быть».
– Халиэль? – я повторил имя, надеясь, что это поможет вспомнить.
«Тебя убили, Марк? Что ты здесь делаешь?»
Я бы и сам хотел знать, что я тут делаю. Внезапно что-то изменилось… Появилось течение, меня куда-то понесло…
«Тебе еще рано!» – мощный, резонирующий голос прорезал пространство, пронзив мою душу.
«Он здесь!»
И на меня бурным потоком нахлынули воспоминания. Память раскрылась, выпуская все подробности.
– Хали! – крикнул я, понимая, что пространство сворачивается, закручивается, – Стой! Хали!
«Я не ошибся в тебе, сильная воля», – каждое слово подталкивало, подгоняло меня куда-то.
«Марк, ты первая мера!»
– Хали, держись за меня! – я пытался дотянуться до нее мыслью, схватить чем-нибудь, но все равно отдалялся, – Я вытащу тебя!
«Найди Эзе…», – и ее голос потонул в свистящем потоке.
***
Я не сразу понял, что ощутил свое тело, каждую его клеточку. А когда понял… то пришла боль.
Тело скрутило, выворачивая наизнанку. Самые сильные ощущения пришлись на сломанные руку и ногу, но в моем теле оказалось еще много переломов. Я чувствовал движение обломков в мышцах, куски кости пронзали плоть в поисках правильного положения.
Затем свело мышцы, они будто пытались превратиться в единый комок. Так бывает, сведет мышцу на ноге, и кажется, что предела боли нет. Он мускулы сводило, сжимало в точку, непривычные жилы рвались, растягивались.
А потом стала гореть кровь. Надрывающееся сердце гнало раскаленный металл по венам, обжигая все нутро и вгоняя в мозг чистый огонь. Я захрипел, заскреб руками по телу, пытаясь выдрать жар, я впивался пальцами в голову.
Наконец, боль прекратилась, я раскинул руки, но не спешил открывать глаза. Тяжело дыша, я прижимался к полу и ощущал приятную прохладу камня.
«Первая мера!»
Я вспомнил. Хали осталась там, в неизвестном пространстве. А меня, значит, вытащил Абсолют.
– Значит, я все-таки первая мера, – усмехнулся я, – Первушник драный.
Перекатившись на спину, я засмеялся.
– Не ноль сраный, а стихушник драный!
Надо мной было небо. Вокруг высились стены какого-то помещения, а потолка просто не было. Все было завалено обломками камня, в пробоину свалился одним концом столб и уперся в пол возле стены. Другой конец торчал сверху.
Его странная форма привлекла мое внимание. До меня не сразу дошло, что это жало того каменного скорпиона. Вот же на хрен, мы с ангелом свалились прямо на склеп.