Злобный рыцарь (СИ)
Костя задумался - рад или не рад он этому - и не понял.
Они миновали цветочный магазин. Тимкин флинт как раз запирал дверь, и рыжий художник, привалившись рядом к стене, смотрел на кувыркающиеся снежинки и раскачивающиеся в медленно густеющей сини ветви деревьев рассеянным творческим взглядом. Когда в поле его зрения попал Костя, Тимка, не меняя выражения лица, увел взгляд куда-то к небу, потом и вовсе отвернулся. Костя скептически хмыкнул. Тоже еще, елки, обидчивая гимназистка! Он оглянулся. Теперь, когда дни становились длиннее, они часто уходили с работы в легких сумерках, это было не так мрачно и неудобно, как густая зимняя тьма, и лица прохожих были отчетливо видны. Некоторые из хранительских физиономий он видел уже не в первый раз, но ни с кем не водил близких знакомств, поэтому разочарованно отвернулся. Дорога в одиночестве была скучна. Он сейчас не отказался бы и от общества Инги, хотя после ее утреннего восхищения изначально предпочел бы хранительницу вечером не встречать - по сравнению с утренним, с иголочки
точнее, со взглядика
одетым Костей Денисовым, этот Костя, после драки с коллегой, никуда не годился. Костя раздраженно одернул остатки великолепной синей рубашки, покачал туда-сюда указательный палец левой руки, который болтался свободно, удерживаемый, казалось, только кожей и напрочь потерял всю работоспособность. Вот чертова баба! Перегнувшись, он заглянул в капюшонный зев своего флинта, потом порылся в кармане и прикурил от его сигареты.
- А ты сегодня молодец, - сказал он, решив пока отложить собственные переживания в сторону. - Здорово ты приложила эту стерву! Да и Влада пугнула. Да я тобой, прямо, горжусь!
Костя снова наклонился и заглянул в капюшон. Аня задумчиво смотрела перед собой, а на ее губах была озадаченно-облегченная улыбка, в которой еще мелькал тот самой шкодливый азарт. Сейчас она выглядела, как ребенок, который, дурачась, позвонил-таки в чужую дверь, но при побеге был пойман и, к своему изумлению, получил не подзатыльник, а коробку конфет.
- Видишь - можешь же, когда решишься! Можешь! Так что все у нас получится... Елки, ну не ожидал я этих тварей встретить! Я думал, они навсегда из города умотали, явно ж тачка неместная... Смотри - видишь там, слева, парикмахерскую? Видишь, вон там, крылечко, вывеска зеленая - "Бьянка"? У тебя ведь есть с собой деньги - зайди туда. Я насчет нее кучу хороших рекомендаций получил. Зайди туда, зайди...
Аня чуть повернула голову в направлении зеленой вывески, потом спокойно зашагала дальше. Костя недовольно пожал плечами.
- Ладно, рано или поздно...
Они перешли на другую сторону улицы, миновав дорожника, который, уцепившись за бампер припаркованного "нисана", бодро урчащего двигателем, раздраженно курлыкал и размахивал свободными щупальцами, явно негодуя из-за того, что машина никак не поедет. Свесившись с плеча своего флинта, Костя ловко пристукнул скалкой выметнувшуюся из-за орехового ствола падалку, а через десять метров сшиб ракеткой четверку гнусников, выпорхнувшую из глубины двора, где происходили какие-то пьяные разборки. Это были уже привычные действия, доведенные почти до автоматизма, и Костя практически не обращал на них внимания. Мимо на крыше "Волги" проехал хранитель в королевской мантии, хмуро смоливший сигарету. На порыве ветра промелькнула какая-то скудно одетая хранительница, летевшая плашмя, словно на надувном матрасе, и Костя сердито посмотрел на другой переливающийся сгусток воздуха, широкой лентой скользнувший почти рядом с его щекой. К ним он пока еще не сильно привык, хотя уже и знал, что порывы не оказывают на хранителя никакого воздействия, пока он не проявляет к ним интерес и не пытается за них ухватиться, тем самым начиная подчиняться их законам. Первое время он все время пытался от них уворачиваться, на потеху бывалым хранителям, и об этих моментах вспоминал теперь с большим неудовольствием. И сейчас все равно машинально дернул головой. Проезжавшая мимо хранительница в серебристом платье с немыслимо глубоким декольте насмешливо фыркнула, и Костя ожег ее свирепым взглядом, тут же приметив на предплечье ее флинта - молодой миловидной женщины - хрупкое длинноногое создание, пушившееся нежно-розовыми перьями и покачивающее прозрачными крыльями. Создание поглядело на Денисова огромными удивленными глазами и испустило нежную флейтовую трель. У хранительницы немедленно сделалось лицо скряги, обнаружившего в окошке своего дома чью-то любопытствующую физиономию. Она передвинулась, закрывая ладушку, и отвернулась. Костя хмыкнул, провожая их взглядом. Ладушек он видел очень редко и, откровенно говоря, сильно сомневался, что флинтам от них был какой-то толк. Ладушки были слишком хрупки и недолговечны, и вряд ли годились на что-то, кроме украшения. Они напоминали Денисову хрустальные фигурки, которыми некоторые люди любили уставлять свои полки. На них можно было смотреть. И все. В этом отношении бородатые, толстые, прожорливые домовики были куда как более практичны. От них была реальная польза. Особенно по ночам...
Если только сон не заражен...
Бред!
Но что увидел тот хранитель за его плечом? Что он там увидел?..
Хранители испытывают страх. Постоянно. Но испытывают ли они ужас? Ведь это тоже сильное, глубокое чувство? Или нет?
На лице того хранителя точно был ужас.
Откуда ты знаешь?
Кто там, на моем плече?
Кто ты?..
Аня, видимо о чем-то задумавшись, замедлила шаг, и Костя снова принялся оглядываться, решив отложить собственные размышления до дома. Они все еще шли по придорожному тротуару - привычный маршрут, уже изученный до мельчайших подробностей. Через пятьдесят метров они свернут в ореховую рощу, пройдут ее наискосок, минуют овощной магазинчик - и там надо быть настороже, он не знал точного графика смены продавщицы с мортом и выгуливающего поблизости облезлого пекинеса старичка, щедро разбрасывающего вокруг сетевиков-тенетников. А там уже длинное здание с гастрономом и бесчисленными одежными бутиками - и остановка. Пятнадцать минут раздражающей поездки - и они в своем районе. А там он наверняка встретит кого-нибудь из знакомых, вполне возможно встретит и наставника, и уже будет не так скучно.
Движение на длинной сквозной дороге было вялым, машины в основном ехали с вечерней задумчивостью, расползаясь по рукавам своих дворов. Далеко впереди шли какие-то флинты, позади и вовсе никто не шел, но в легких сумерках улица хорошо просматривалась, и Костя сидел спокойно, держа, все же, оружие наготове. В обратную сторону протарахтел синий "Москвич" с испорченным глушителем, чихая и кашляя, и Костя, повернувшись, проводил густое облако дыма раздраженно-насмешливым взглядом. Старый поцарапанный микроавтобус, кативший в противоположном направлении, прижался к обочине, словно пытаясь увернуться от облака, потом прибавил скорости, и Костя, смотревший на него, внезапно подобрался, хотя и не понял, зачем это сделал. Машина выглядела совершенно безобидно, и лицо водителя, покачивающееся за лобовым стеклом в такт движению, тоже выглядело совершенно безобидно. Он спокойно смотрел перед собой, и на обитателей тротуара ему явно было глубоко плевать. Никакого повода для беспокойства.
И тем не менее Костя почему-то ощутил беспокойство. Он не мог объяснить, откуда взялось это чувство. Так бывает, когда смотришь на плотно закрытую дверь и точно знаешь, что за этой дверью кто-то есть.