Банкир
И сразу понял, что человек, беседующий у гардероба с Алой в топе прочих жаждущих покушать и выпить - есть ПАС.
Он выделился бы в любой, самой яркой, толпе. Не приметить его было невозможно. Впечатление от его внешнего облика таило в себе загадку. Невысокий - он казался могучим и крупным мужчиной. С повседневным, простым, тяжеловатым лицом славянского типа - он приковывал к себе внимание. При узких покатых плечах, сутуловатости - он производил впечатление сильного тренированного человека, чемпиона Олимпийских игр, скажем, по классической греко-римской борьбе. Мене всего ПАС казался агрессивным, скоре даже походил на изображение пузатого, улыбчивого и голого Будды, но честно сказать - Валентин Рагозин приглядевшись с двадцати шагов к ПАС, с десяти шагов понял - он, Валя Рагозин, должен снять штанишки и подставить задницу под порку, чтоб предотвратить более суровое наказание.
Он даже замедлил шаги и лихорадочно прикидывал - тянуть ли при встрече свою лапу для рукопожатия, или ждать, пока ПАС смилостивиться и первым протянет свою царственную длань А вместе с тем, Алла и ПАС над чем-то смеялись, каждый по своему - Алла открыто, закидывая голову и обнажая ровные зубы, а ПАС чуть щурился и улыбался.
ПАС повернулся в сторону подходившего Валентина, продолжал улыбаться, но молодой банкир уже видел, что он вырван из толпы этими серыми, прозрачными глазами, вырван, оценен и - уничтожен.
Да, этот человек выдрался из самых глубинных недр ещё советской экономической и политической системы. С молодых ногтей, медленно, неукротимо карабкался наверх. В его анкете всё было в порядке для сильного старта: "русский, отец - рабочий, мать - колхозница." Он планомерно проходил все этапы, что положено было проходить: ленинский октябренок, комсомолец, кандидат в члены партии, член КПСС. Закончил неприметный институт и, обязательную ВПШ - Высшую Партийную Школу. И наконец достиг Цели, получил высочайшее звание: "Номенклатурный Работник", то есть шагнул по ту сторону ЗАКОНА ДЛЯ ВСЕХ. Он стал не КАК ВСЕ, а при закрытых больницах, обильных товарами и питанием дешевыми, закрытыми распределителями, лучших курортах страны, первоочередности в приобретении автомобилей и квартир и, может быть самое заветное - при частых выездах за границу.
И за все эти блага, понятно, приходилось постоянно платить.. Даже если он не был в тесном контакте с КГБ, то периодически стучал всенепременно. Прогибался перед начальниками и хамил подчиненным. Женился, потому что НАДО для анкеты на женщине ровным счетом из себя ничего не представляющей и даже не замечал её, хотя она и создавала его быт.
Дорога была тяжелой. По молодым годам руководил комсомольскими стройками - комиссар строительного студенческого отряда в 2 000 человек. Был примечен и отмечен почетной грамотой ЦК ВЛКСМ, обласкан комсомольскими вождями и после института - принят в комсомольское руководство на самую низовую должность. И вновь упрямо карабкался выше, проходил все отборочные фильтры, кляузничал, ябедничал, писал анонимки, писали и на него, был бит и сам бил - полз со ступеньки на ступеньку, медленно набирая авторитет, солидность и вес.
Не случись событий, всё в стране перевернувших с ног на голову, сидел бы сейчас ПАС среди той девятки или десятки членов Политбюро, которые вершили судьбы могучей ядерной державы, наводившей страх на весь мир.
А впрочем, не вершил ли он и сегодня эти российские судьбы?
Все эти мысли, в концентрированном виде, молнией пробили мозг Валентина Рагозина и ещё успели поставить резонный вопрос - зачем, на кой ляд, такому гиганту - столь ничтожная пред ним фигура, как молодой и "зеленый" президент крошечного банка с хулиганским именем "Паук"?!
Те двадцать шагов, которые прошел Валентин навстречу ПАС разбили его вдребезги. Он почувствовал себя больным и даже испугался, что его сейчас стошнит. Предстояла битва гиганта Голиафа и сопляка Давида, да только в отличие от библейских времен у Давида не было в этой схватке ни одного шанса не то что на победу, а даже на выход к исходным позициям - Давид был убит ещё до начала боя.
ПАС сделал ровно полтора шага навстречу и протянул руку.
- Добрый день, Валентин Иванович. ПАС - это я, так и называйте.
- Здравствуйте. Я человек старомодного воспитания, лучше по имени отчеству, Алексей Степанович.
- Ага! - сдержанно усмехнулся ПАС. - Теперь прихвастните, что вы из дворянского сословия. Это модно.
- Нет. Самый что ни на есть плебей по рождению. - попытался улыбнуться Валентин, хотя был напряжен так, что кишки в узел скручивались и у него вырвалось невольно. - А где ваша охрана?.
В ответ - спокойная улыбка при неулыбающихся глазах:
- А мы с вашим прекрасным референтом, как раз сейчас над этим посмеялись. Она тоже ожидала, что я прибуду на бронированном "Кадиллаке" и при батальоне охранников. Нет, я давно уже не держу ни одного телохранителя. Бесполезная трата денег. Не спасут.
- Вы серьезно?
- Конечно. Шофер мой пошел, подлец, пиво пить. Больше никого. Вы помните историю, как уничтожили банкира, подсунули ему под задницу в рабочее кресло радиоактивную пластинку? Бедняга за пару недель облучился и - ау!
- Да. Помню.
- Так у него двенадцать телохранителей было. С тех пор я свою охрану разогнал.
Параллельным мышлением во время этого разговора, Валентин наконец дал определение облику собеседника - "осанистый вельможа", что было равнозначно архаичному - "партийный босс"
Прическа ПАС представляла из себя плотный серебристо - стальной шлем из густых, коротких волос, туго натянутых на львиную голову. Никаких следов облысения - хотя он уже и отметил своё шестидесятилетие. А рукопожатие короткое, сильное, дружеское и в чем-то чуть угрожающее, словно предупреждал: "Нравишься ты мне, но могу так тебя зажать, что кости захрустят"
Они шагнули к ресторану и, по разработанному плану, Валентин сказал негромко.
- Алла Александровна, возвращайтесь в банк.. Я позвоню, когда за мной надо будет приехать..
Алла не успела ответить ПАС сказал укоризненно.
- Ну, зачем же вы, Валентин Иванович, лишаете старика общения с такой прекрасной женщиной? Никаких особых секретов у нас в беседе не будет. Ресторан - есть ресторан.. Просто присмотримся друг к другу.