Е.Н. Отт и Ехидна (СИ)
И какая-то она не слишком красивая, и Сеня может быть против…
Животрепещущий вопрос остался без ответа. Вылетевший из темноты Евгений целился в горло, но самую чуточку промахнулся. И вцепился Игоряше в нос.
Вопль вышел задушенным. Оно и неудивительно.
Евгений, осатанев от ярости, зубами вцепился в нос поддонка, передними лапами вырывал ему глаза, а задними полосовал горло, надеясь, что перервет ну хоть какую-то артерию.
Игоряша и дернуться-то не успел. Боль была такая…
Он мог только орать диким голосом.
* * *Сеня копал могилу.
Да, ему не хотелось, и лучше бы это свалить на Соньку, но та в обмороке. А у них с собой ни нашатыря, ни воды — не взяли. Так что… ладно, он хотя бы начнет.
Выбора нет, ему позарез нужно, чтобы Соньки не стало. Тогда Илона… ради своего светлого будущего и покопать чуточку можно.
Получалось плохо.
А потом из темноты вылетела стремительная тень.
Сеня даже не сразу понял, что произошло. Просто Игоряша, который сидел на траве, копать-то он с его рукой вообще не мог, вдруг начал опрокидываться на спину. А на месте лица у него появилось что-то жуткое, меховое, с горящими глазами… куда там ужастикам?
Сеня только через несколько секунд сообразил, что это — енот! И то, выглядел зверь, как реальное исчадие ада.
Весь в крови, глаза горят… он же Игоряше в лицо вцепился, а там даже царапинка такой фонтан крови дает, что смотреть страшно!
Пока Евгений драл того врага, который был ближе к Соне.
Сеня размахнулся лопатой.
Ну, погоди ж ты!
Вот сейчас он треснет по гадкой твари, а потом… что?
Об этом Сеня не думал, он действовал и ударил хорошо… только не попал ни по кому. Евгений, не будь дурак, дернулся в сторону, а поскольку Игоря он не отпустил, то и голова негодяя дернулась вместе с ним. Разве что по плечу подонку досталось, маловато!
Но глаза он ему распахал качественно, это не вылечишь…
Евгений плюнул одного мерзавца — и медленно пошел на второго.
Перекинуться он сейчас не может… да и не надо! Он и так, енотом справится!
Сеня замахнулся на него лопатой, человек и енот закружили друг напротив друга. Соня застонала, и это чуть снизило накал ярости у Евгения.
Не убита? Остальное поправим… чего кидаться на лопату? Мало даже еноту не покажется, а если его сейчас покалечат, то кто убивать эту сволочь будет?
Вот сейчас он… надо только от Сони его чуточку отвести, драка — дело опасное, заденут еще ненароком!
— Полиция! Стоять!!!
На поляну вылетел Павел Семенович. Он-то ситуацию оценил профессионально.
Два мужика, один, с изодранным в кровь лицом, валяется на траве и воет, как гиена. Второй с лопатой наперевес, и явно он этой лопатой тут не картошку копал… вон она, яма!
Вокруг второго медленно идет разъяренный енот. С людоедскими намерениями.
Может, и не вышло бы у Евгения так-то, но Сеня на секунду отвлекся на крик.
Верхом кидаться Евгений не стал. Могут сбить. Вместо этого он проскочил под лопатой, и впился зубами… да-да, именно туда. Может, и противно, но зато как действенно!
А зубы-то у енота острые. А рана-то на таком ценном месте! Сеня заорал так, что перекричал даже Игоря. На секунду все замерли.
На поляну вылетели Андреас, Фелиция с Мартой на руках и Нина Ивановна. Застонала и села Соня, кое-как сорвала липкую ленту со рта.
И тут Игоряша сообразил, что у него есть пистолет.
Один глаз ему Евгений таки вырвал. Но второй пока еще остался — не рассчитал немного енот. Ярость плохой советчик.
Игорь выхватил из кармана пистолет, навел на прибежавших — и нажал. Почти не целясь.
— НЕЕЕЕЕЕЕТ!
Соня закричала, понимая, что там, на линии выстрела, ее ребенок. А она… она просто не успевает, ничего не успевает…
Никто не успел бы. Только Евгений. Благо, они с Сеней оказались чуть сбоку от Игоря, пока перемещались.
Тело енота взвилось в чудовищном прыжке, перехватывая пулю, подставляясь под удар…
И упало на траву.
— Н-на!
Павел Семенович от души зарядил Игорю ногой по руке. Пистолет вылетел, и второй удар пришелся прямо в лицо. Игорь наконец-то отключился.
Сеня выл, зажав руками то, что некогда было его частью.
— МАРТА!!!
— ЕНЯ!!!
Тело енота на траве начало расплываться, изменяться, вытягиваться.
— ПАПА!!!
Нина Ивановна опустилась рядом с Соней. Как известно в сумочке у каждой пенсионерки есть мини-набор из разряда: «а вдруг пригодится»?
У Нины Ивановны на такой случай лежал мультитул, ножом которого она сейчас и помогала себе, освобождая Соню. И ругалась последними словами.
Что-то такое говорил и Андреас.
Он стоял над тушкой Евгения, и ругался… нет, вы подумайте только, какая безответственность! Умирать, не отдав некроманту долг?
Наивный мечтатель!
Тем более, что пуля почти прошла навылет. Так чуточку подковырнуть ее и вытащить уже со спины. И — наложить первый заговор.
Казалось бы — некромант?
Ну так и что же? Кто лучше сумеет договориться со Смертью?
Андреас этим и занимался. Кровь унималась, рана правда, не затягивалась, но это уж и не его работа. Главное — до помощи больной точно дотянет. Вот еще, помирать он вздумал!
Нет уж, ты мне статус литта обеспечь, а там еще посмотрим на твое поведение!
* * *Соня ничего не понимала.
Вот только что она готовилась умереть… вот, буквально же минут через десять… и тут все как-то смешалось воедино!
Вылетевшая из темноты хищная нечисть оказалась ее енотом! Еня, который спал с ней каждую ночь, казался ей очаровательным милым пушистиком, который даже на истеричного соседского йорка не реагировал, сейчас был похож на чудовище. И от ее убийцы только клочья летели.
А потом Еня перемахнул через лежащего и воющего мужчину, и попробовал напасть на Сеню.
И на поляне появились… кто эти люди?
Женщина, может, лет тридцати, рыжая, плотненькая, и мужчина, который… от которого аж холодом тянет. Такой он… неприятный.
А еще Нина Ивановна и Марта.
МАРТА!!!
Соня едва с ума не сошла, когда убийца выстрелил в ее ребенка. Только Еня…
Как-то он смог перехватить пулю. И теперь ее самый лучший енот лежал на траве… он умирает⁈
Енечка, НЕТ!!!
Тело енота заискрилось, контуры начали размываться, и вот уже на траве лежит человек… мужчина. Как это вообще возможно?
Соня ничего не понимала… Нина Ивановна посмотрела на некроманта, который что-то колдовал над тушкой Евгения, а потом ловким движением перехватила у Сони дочку.
— Иди к нему! НУ!!!
И столько власти было в ее словах… может, и не так она бездарна, как сама считала? Соня послушно поползла вперед. Ноги не держали…
Мужчина на траве… кажется, она видела его один раз. Во сне?
— Еня? — тихонько позвала она. — Енечка?
Второй, «холодный» сощурился на Соню.
— О! Ну-ка, поближе сюда… не бойся, вот так, я отойду…
Соня послушалась. И оказалась совсем рядом с лицом Евгения. Медленно протянула руку, коснулась его ладонью…
— Енечка, Еня…
А потом наклонилась — и коснулась губами его губ. Словно так и надо было.
И теплые губы шевельнулись ей навстречу.
* * *— Точное условие проклятия я помню, — некромант из вежливости отвернулся от целующейся парочки. — Быть ему енотом, пока не полюбит больше жизни и своей жизнью ради кого-то не пожертвует.
— И?
— Проклятие снято, а рана… подозреваю, она заживет и сама.
— Он-то понятно. А Соня?
— Вы, женщины, народ загадочный. Поди, пойми вас.
Фелиция беззлобно треснула некроманта по затылку.
— Погоди у меня!
— Да, тетушка Фели. Как скажете, тетушка.
Фелиция только зубами скрипнула.
— Вот ты язва!
— Потом поругаетесь, рыкнула Нина Ивановна, правда, шепотом, чтобы не напугать малышку. — Мне не хотите объяснить, что произошло?
— На Евгения было наложено проклятье. Сейчас оно спало, он принял свой истинный облик.