Е.Н. Отт и Ехидна (СИ)

А выдра явно давит.
И Соня опускает плечи, и глаза у нее грустнеют. Евгений это видел.
Кое-что о своей домовладелице и спасительнице он уже понял. За других она может порвать. А вот за себя лишнего слова не выговорит, все будет сомневаться, размышлять, права она или нет, стараться никого не обидеть. Не умеет она отстаивать свои интересы, только чужие. И то не всегда получается. Соня легко может растеряться, испугаться, а перед этой грымзой и вообще выглядит блекло. Ее явно на что-то пытаются подвигнуть, и судя по морде дамы, серьезное и неприятное для Сони. Тетка уверена, что ее продавит, Соня сопротивляется, но как-то вяло, таких «зеленых» надо сразу в морду, или с матюгами, да за волосы.
— НЕТ! Вы с ума сошли⁈
Опа⁈ Это что же такое ей предложили⁈
Зеленая дама опять заговорила. Евгений огляделся вокруг.
Ладно-ладно, будь ты хоть какой зеленухой, а обижать Соню он никому не позволит. Укусить или нагадить на вредную бабу нельзя, столько-то он понимает. Но… что у нас тут рядом? Помойка?
Обычно Евгений держался от нее подальше, и Марту близко не подпускал. Вот еще не хватало! А сегодня решил изменить себе.
— Еня?
— Виррррр!
Марта (вот умный ребенок) послушно шла рядом, держась за шлейку. И даже молчала.
Евгений хозяйским взглядом оглядел помойку. Где тот мусор, который они сегодня выкинули? Вот пакет? Берем! Гадость, конечно, но он потерпит! Для хорошего дела!
— Крррррр!
Марта только глазами захлопала, глядя, как ее личный, чистоплотный и аккуратный енот, одним прыжком взлетает на мусорный бак, и добывает из него какую-то стеклянную банку. А потом аккуратно спрыгивает вниз, и тянет девочку за собой.
— Вррррр!!!
* * *
— … подумай, и прими правильное решение!
Любовь Николаевна смерила взглядом эту простушку.
Да уж, женился сын! Вот еще гадость какая! Ну, теперь-то все хорошо будет, а мелкие шероховатости она мальчику поможет подчистить!
И женщина развернулась на каблуке.
— Ой…
Земля оказалась неожиданно скользкой. Крутанулась, ушла из-под ног, и роскошная светская львица (именно так про себя Любовь Николаевна и думала, такой себя и ощущала) вульгарно приземлилась… нет-нет, не на все четыре лапы, а на копчик.
— Ай, б…!!!
Соня смотрела на это, открыв рот.
А минутой раньше на то, как ее личный енот, заботливо, иначе и не скажешь, разлил что-то за спиной Любовь Николаевны.
— Крррррр!
Кажется, она его задела? Сумкой? Марту он подальше оттащил, а сам не успел, попался! Енечка!
Соня, не обращая внимания на ругающуюся свекровь, ощупала енота.
— Енечка, Еня… цел? Ну-ка, дай лапу прощупаю, вот умничка моя, солнышко золотое…
— Мамочка, а что такое б…?
Марта с интересом смотрела на поверженную «львицу». Соня ахнула.
— Дочка, это плохое слово. Не надо так говорить. Идем отсюда.
— Ты… Немедленно помоги мне подняться!!! — завизжала Любовь Николаевна.
— Простите, но мне надо кормить ребенка ужином и укладывать его, — отрезала Соня. — И енота надо сводить к ветеринару, он у меня приличный, к матюгам не приученный. Животное не должно подвергаться моральным травмам.
— Ах ты…
Может, и хотела бы «львица» встать. Но перевернуться в позу льва, то есть на четвереньки и встать, не позволяло самомнение, а просто встать на ноги без опоры… мало того, что скользили ноги в дизайнерских туфлях, так еще и рука попала во что-то невыразимо вонючее.
— Это еще что такое⁈ Б…!!!
«Это» было масло из-под шпрот. Ну и сами шпроты. Накануне Соня, которая любила этих незатейливых рыбок, купила их, но — в банке. Да-да, они сейчас и так выпускаются, не в консервной банке, а в стеклянной. *
*- есть такое, лично купила. И так же попала. Прим. авт.
И жутко расстроилась.
Открыла шпроты, а это не рыба, а злобная прибалтийская мстя, другого слова и не найдешь. То ли технологический процесс нарушен, то ли шпроты попались не те… воняло от этой рыбы так, что Еня, расположившийся за столом, расчихался и спрыгнул вниз. Конечно, есть это было нельзя.
 
Соня подумала, потом закрыла банку обратно — и кинула в мусорное ведро.
Таким и врага не угостишь! Не отравится! Сбежит раньше, чем до стола дойдет! Даже вытряхивать шпроты и мыть банку — и то не хотелось! От одного запаха глаза слезились.
Вот, эту банку и выкопал из помойки ее личный енот. И вылил все ее содержимое аккурат за спиной Любовь Николаевны, пока та выгрызала мозг бывшей невестке.
Банку он заботливо донес до мусорки, поставил рядом, а потом вернулся обратно.
Соня взяла за руку Марту, другой рукой подхватила шлейку, и развернулась.
— ТЫ!!! ВЕРНИСЬ НЕМЕДЛЕННО!!!
— Позвоните Сене. Он поможет, — отозвалась Соня, покидая поле боя.
— ТЫ!!!…
— Это что тут еще за визг такой⁈ — раздался во дворе грозный голос Нины Ивановны. — Это что за быдло тут рот разевает⁈ А вот я сейчас полицию вызову, да сдам тебя на пятнадцать суток! Ишь ты, а еще костюму надела! Нажрутся тут и буянят! Здесь тебе не на родной помойке, здесь тебе приличное место!
Зная свою бывшую свекровь… в этом раунде Соня поставила бы на команду из Нины Ивановны и банки шпрот. Но визг по двору разносился еще до-олго, аккурат до приезда скорой помощи. А надо бы психбриаду вызвать. Две, для верности.
* * *
Вечером, когда Марта уснула, Соня сидела на кухне.
Сидела, прислонившись спиной к ножке стола, и гладила енота. И рассказывала.
Выговориться хотелось.
— Еня, ты знаешь, зачем сегодня моя бывшая свекровь приходила? Оказывается, Сенечка нашел себе «подходящую партию», но ребенок ему не нужен. И алименты он платить не хочет. Так что Любовь Николаевна хотела, чтобы я созналась в своей измене. Как-то там это правильно… я признаю, что Марту родила не от Сени, он больше не отец, алименты тоже не платит… свободен и счастлив. Как сопля в полете! Сволочи они!
— Кррррр!
Енот против определения не возражал. Гладил Соню по руке своими лапками, и заглядывал в глаза. Предлагал продолжать.
— Как-то так неудачно у меня сложилось с браком… вот правду говорят, что хорошее дело браком не назовут. Хотя у родителей-то все хорошо, мама с папой поженились, меня родили, а потом — сам видишь, квартира маленькая, тесной в ней, мамина родня из деревни, отец туда не хотел там сложно вообще все, а папина бабушка тоже маму не слишком любила, так родители на Камчатку уехали, там заработать можно. А я там болеть начала, что ни день, то бронхит. Мама мучилась, а потом с бабушкой договорилась, и меня к ней, сюда, отправили. Тут я хоть болеть перестала. Ты не думай, бабушка Вера хорошая была, и меня любила, и воспитывала, как могла, и квартиру мне оставила, дарственной. А Любовь Николаевна — ее знакомая. Раньше они вровень были, потом у свекрови муж разбогател, они с бабушкой почти не общались. Но на похороны она пришла. С сыном.
А потом Сеня меня после работы встретил, так все и началось. После бабушкиной смерти у меня денег много не было. Родители особенно не помогали нам никогда, у них на Камчатке там свои заботы, у меня два брата есть, вот, родители ими занимаются. Решили там остаться, думают, где лучше квартиру купить, деньги откладывают… мама за баб-Верину квартиру обиделась. Сказала, что им она сейчас нужнее… когда я замуж вышла, мама предлагала на нее квартиру переписать. А что такого? Я же замужем, меня должен муж обеспечивать! Но тут уже Сеня был против. Сказал, чтобы я квартиру сдала, а жить будем с его мамой. Как же! Сдашь ты ее с Ниной Ивановной под боком! Она на любых квартирантов кидается… раз скандал устроила, два… Сеня понял, что толку не будет, и квартиру мы просто закрыли. Мы тогда хорошо жили, знаешь? Меня даже Любовь Николаевна сильно не грызла. Дом большой, готовит кухарка, убирает повар… я мастером по маникюру работала, но Сеня был против. Да и его мать тоже — моветон. Да-да, работать это плохо. Вдруг кто из их знакомых ко мне заявится? Невестка Кучеровых и маникюрша! Визгу было — в Африке, наверное, слышали. Устроили меня на искусствоведческий факультет, хотя я там чуть на лекциях со скуки не подыхала. Не мое это, понимаешь? Вот медицина мне нравится, биология, химия, на косметолога я бы учиться побежала, а картины — дворцы… брррр! Не мое это, вообще никак не мое! Чтобы вовсе с тоски не помереть, начала однокурсницам ноготки делать, часть лекций прогуливали, а в этой квартире я и работала. Никто и не знал, девочки так, между собой шептались… даже без денег, просто для практики. Сеня не жадный, мои расходы он не проверял. Первое время.