Игрушка Плюшевых мишек (СИ)

— Кто знает. Кто знает.
Я встала с кресла и, развязав халат, скинула его с плеч. Осталась лишь в чёрных шортиках, плотно облегающих бедра. Подмигнув Артему, двинулась к нему. Не дойдя до него на расстоянии вытянутой руки. Начала медленно обходить его по кругу. Артём ничего не сказал, лишь ухмыльнулся. Мужское достоинство у него в размерах уступало Борисовому. Оно было тоньше, но гораздо длиннее. Вдоволь налюбовавшись мужчиной, подошла к кровати. И из стопки одежды вытащила чёрную футболку с изображением полной луны и оскаленной волчьей мордой.
— Миленько.
Там же лежали тёмно-синие местами потёртые джинсы, новые чёрные носки, чёрная кожаная жилетка и куртка. И всё. Белья, как и просил Артём, не было. И не боится же того, что молния прищемит нежную кожу возбужденного органа. Отложив футболку в сторону, решила начать с носков. Увидев в моих руках носки, Артём у меня спросил:
— Может мне присесть?
— Может быть.
Ярко представила картину того, как он будет сидеть в кресле, и где я буду находиться в этот момент. Сглотнув вязкую слюну подумала:
«Черт! Я перед ним практически голая. И при этом не испытываю никакой неловкости и дискомфорта. М-да. Если Лизу понесло, то она совершенно забывает о тормозах».
Артём широко развёл ноги в сторону. Открывая мне вид на его мужское достоинство.
«Ну что сказать? Хорош. Очень даже хорош».
Я медленно опустившись перед ним на колени, поместила его орган между своих грудей. Груди свои я сжала руками. Артём глухо застонал и до хруста сжал подлокотники кресла. Ему было трудно держать слово и не прикасаться ко мне.
— Чёрт, Лиза! — выругался Артём. — Я готов, детка, чтобы ты меня каждое утро так одевала. Бориса ты тоже так одеваешь?
— Нет, — коротко ответила я. И, оторвавшись от интересного занятия, приступила к натягиванию носков.
Как-то себя одевать гораздо легче, чем кого-то. Я шипела и тихо ругалась, когда носки не желали ровно располагаться на ноге, и пятка всё время сбивалась в сторону. Дальше дело дошло до надевания штанов. Вначале хотела начать с майки. Но, видя голодный алчный взгляд Артёма, передумала. Так как время шло, а я всё ещё была раздета.
Натягивая джинсы, я то и дело возвращалась к возбуждённому мужскому органу. Когда штаны Артёма были практически натянуты, он меня всё-таки остановил.
— Оставь пока так. Пусть дышит.
Я, пожав плечами, прекратила свои мучения. И взяв в руки футболку, практически легла на Артёма. Мои соски дразнили его губы. И он даже завладел одним из них. Но я прошептала в его ухо:
— Отпусти. Уговор был не таким, — Артём нехотя отпустил сосок и недовольно пробормотал себе под нос ругательства.
Ну, не всё коту масленица. Впредь будет знать, как плохо оставлять женщину неудовлетворенной. Такая игра мне пришлась по душе. В процессе одевания получила столько эмоций, что с трудом могла остановиться. Но всему приходит конец. И напряжённый дружок Артема, так и не получив разрядки, с трудом уместился в штанах. Он громко рассмеялся, когда молния не пожелала застегнуться. Недовольно поджав губы, оставила её открытой.
— Всё, — проговорила я, отходя от Артёма в сторону.
— Разве?
— Да.
— Одну деталь забыла. Молния тоже должна быть застегнутой.
— Она не застёгивается, — хмуро ответила я.
— Правда? И что же ей мешает? — я поджала губы. Кляня мужские органы и тесные штаны.
Кажется, моя месть пошла не по той дорожке.
— У тебя слишком тесные штаны, — сообщила мужчине и так известный факт.
— Лиза, — Артём притянул меня к себе. — Будь хорошей девочкой. И я тебе обещаю, что ты об этом не пожалеешь. Ну так как? Договорились?
Мужчина, положив руку на мою макушку, с силой надавил на голову. Хотелось ли мне вот так стоять на коленях и делать ему минет? Скорее да, чем нет. Потому как я получала от процесса не меньше удовольствия, чем от стандартного секса. Ну, так было в самом начале.
Артём яростно вбивался в моё горло. Слезы заливали мои щеки. Мужчина же не замечал моих страданий. Артём рычал и с силой удерживал мою голову обеими руками. Он опять делал то, что хотел. Моя игра закончилась в тот момент, когда уступила Артёму и стала перед ним на колени.
 
После, умывая пылающее лицо, чувствовала себя бесхребетной дурой. Но ведь я и сама этого желала? Так стоит ли теперь себя так клясть?
  
Глава 23
 
Вошла в комнату с мокрым после умывания лицом. Щеки всё ещё пылали после, так сказать, экзекуции. Артём сидел в кресле и внимательно читал пришедшие на телефон сообщения. Не глядя на меня, мужчина произнес:
— Борис прислал сообщение. Пишет, что переговоры затянулись. И он освободится лишь только часа через два, возможно три. Так что у нас есть время. И мы можем продолжить наше маленькое развлечение, — мужчина поднял на меня свои насмешливые глаза и спросил: — Ну что, готова ко второму раунду?
Я была расстроена и зла. Но сдаваться не собиралась.
— Ну, раз у нас есть время. Почему бы и не продолжить? — терять то мне уже совершенно нечего.
— Мне кажется, Лиза, или ты опять чем-то недовольна? Можешь говорить честно.
Такое впечатление, что мне нужно его разрешение для того, чтобы говорить правду.
— Ты, Артём, был слишком груб. Я чуть не подавилась слюнями и чуть не задохнулась.
— Чуть не считается, Лиза. Значит, тебе не понравилось? — он приподнял бровь.
— Нет. Мне не понравилось. Ты, может, привык так себя вести со шлюшками. Но я не они.
— Разве? — Артём широко улыбнулся.
— Открою тебе секрет, детка. Мы тут все по-своему шлюшки, продающие себя за что-то, а в твоём случае и за кого-то. Твой отец продал тебя за свои долги. Ты продала себя за его долги. Я от жизни получаю то, что хочу. Но и мне свойственна шлюшность. Даже твой глубокоуважаемый и любимый Борис пошёл на компромисс со своим отчимом и выставил тебя напоказ перед своими партнёрами. Так что, как говорят: круговорот в природе, — Артём в театральном жесте развел руки в стороны.
— Ты о чём? — его фиглярство на меня не произвело должного впечатления.
— Не хмурь свои бровки. Ты о Борисе многое не знаешь. Но сердце и даже душу ему отдала, не глядя. Ни кому-то другому, а именно ему.
Мне показалось, или в голосе Артёма прозвучала зависть? И злость омрачила его лицо? Но потом он широко улыбнулся и продолжил:
— Не забивай свою милую головку всякой ерундой. И прости меня, детка, зато, что был чересчур груб. Зато теперь мы выяснили, что активный и глубокий минет тебе не нравится. Впредь будем действовать по-другому. Согласна? — он поднял мой подбородок и без усмешки посмотрел в мои глаза.
— Да.
— Вот и умничка. Тогда моя очередь тебя одевать.
Моё одевание мне понравилось больше. Артём был нежен и ласков. Все его прикосновения излучали тепло и заботу. Я чувствовала, что он наслаждается тем, что прикасается ко мне. Прежде чем надеть на меня бюстгальтер, он прошёлся языком по моей нежной коже груди. Приподняв груди и некоторое время подержав их в руках, с жадностью облизал соски. Язык его находил эрогенные точки, о которых я и не знала. Вернее, я знала, конечно, что у меня чувствительная спина, но и не подозревала о том, что так же чувствительна и ключица, и сгиб рук. От его прикосновений я сгорала и вновь возрождалась. Это было великолепно и волнующе. Было так, как себе и представляла.
— У тебя, Лиза, красивая грудь. Правда, я предпочитаю единичку. И люблю более стройные длинные ноги. Но твои тоже ничего.
Сомнительный, конечно, был комплимент. Но, кажется, я начинала привыкать к такому поведению Артёма. Он хотел вызвать во мне отрицательные эмоции. Но мне было так хорошо, что было попросту лень на него злиться.
— Я хочу довести тебя, детка, — прошептал Артем, садясь сам в кресло и усаживая меня на своё колено.
— Но у меня ещё не закончились эти дни.
— Ничего страшного.
Артём усадил меня так, что я полностью оперлась о его грудь. Ноги мои широко развёл в стороны. Одной рукой он пальцами натирал мой возбуждённый и окаменевший от его ласк сосок. А вот другая рука, поглаживавшая мой живот, проникла за тугую резинку шортиков. Когда его пальцы прикоснулись к клитору, я застонала и, выгнувшись, подалась навстречу горячим и сухим мужским пальцам. Пусть я буду в глазах многих шлюшкой, но мне это нравилось. На секунду представила, каково быть в объятьях двух мужчин. Когда они зажимают тебя с двух сторон, а ты в это время течешь от их настойчивых рук. С ума сходишь от их влажных губ.