Я С РФ-3 (СИ)

Включив встроенный в шлем визор цифрового приближения, Анна посмотрела на всплывшую интерактивную линзу, в которой появился американский шаттл.
Видок у многоразового аппарата был плачевен. Носовая часть разорвана в клочья, словно там что-то взорвалось, кресла членов экипажа, вывернуты наружу, а в фюзеляже зияли несколько крупных пробоин. Но несмотря на это, Анна заметила выхлоп из бокового сопла маневрового двигателя, который периодически выпускал короткую реактивную струю, стабилизирующую полёт кружащегося шаттла.
Сомнений в том, что это кто-то делает вручную у Анны не возникло. Управлять шаттлом из грузового отсека мог только опытный пилот, а это значило, что кто-то из астронавтов остался жив и теперь медленно приближается к останкам космической станции.
Ничего хорошего от напавших на станцию астронавтов Анна не ожидала и потому постаралась взять себя в руки. Она вывела показания скафандра на внутреннюю поверхность шлема и непроизвольно открыла рот.
Увиденное повергло её в шок и заставило сердце биться чаще. Напротив, строчки обозначавшей количество дыхательной смеси в основном и вспомогательном баллонах, часто моргал двенадцатиминутный таймер. Получалось что она проболталась в открытом космосе почти два часа.
Кроме этого на всплывшей проекции скафандра горели жёлтым две области. Это означало что во время страшной болтанки, она несколько раз во что-то сильно врезалась и повредила броне-каркас старого скафандра.
Огромный колпак шлема тоже моргал жёлтым. Быстро его осмотрев Анна сразу нашла несколько царапин над головой и крохотную трещину. Впрочем, ни одно из повреждений не привело к утечки дыхательной смеси.
— Да мля! Только этого не хватало — возглас отчаяния вырвался из пересохшей глотки девушки, а вместе с ним в пространство шлема вылетели несколько капелек крови.
Это заставило открыть пункт с часто моргающим красным крестиком и посмотреть показания автомедика, вделанного в ранец скафандра.
Включив медицинский диагност, она выяснила, что всего за два часа автомедик ввел ей десяток стимуляторов, оживляющих нервную систему и дающих возможность перенести нереальные перегрузки, кроме этого её минимум один раз реанимировали после краткосрочной остановки сердца.
Перечень лекарственных смесей и стимуляторов, введённых ей автомедиком, заставил задуматься о правильном восприятии реальности, так-как такого количества химии в её организме никогда не было.
Между тем неумолимый таймер перешагнул отметку в одиннадцать минут, и в этот момент до очухавшейся Анны дошло, что надо срочно что-то предпринимать. Конечно в ранце имеется ещё один аварийный баллон способный поддержать дыхание на пятнадцать минут, но если продолжить болтаться здесь, то и он вскоре закончится.
Быстро оглядевшись, она отмела все иные варианты и вперила взгляд в астрономический модуль, пристыкованный к техническому сегменту, вместе с пузатым модулем хранения оборудования.
Всё это висело в пятистах метрах. Правда ведущие туда троса были перекручены и опутывали разбитые остатки биологической лаборатории.
Если перебираться по этой гирлянде, то придётся постоянно перекидывать страховочный фал и тратить на это кучу времени, которого у неё почти не осталось. Так что единственный вариант как это сделать намного быстрее, пришёл сам собой.
Пользоваться реактивным приводом ранца ей раньше не доводилось, к тому же инструктора в один голос твердили что ощущения на симуляторе не соответствуют реальному полёту в открытом космосе.
«Ничего, тебе всё равно в открытом космосе станцию латать не придётся» — именно с такими словами инструктор, хороший знакомый матери и друг дяди Юры, поставил ей зачёт по работе на симуляторе полёта.
Анна вжала клавишу на запястье и откинула ручку управления реактивным ранцем, левая рука привычно обхватила джойстик, а большой палец откинул прозрачную крышку предохранителя и аккуратно погладил красную кнопку пуска.
В то же время правая рука отстегнула карабин страховочного фала от троса. Но то что она ощутила в миг отрыва, заставило её дёрнуться и снова вцепиться в трос.
 
Это было схоже с приходом приступа клаустрофобии, но только наоборот. Ведь стоит ей только отпустить этот чёртов трос, и она окажется один на один с бесконечностью космоса. А если она слишком сильно вдавит красную кнопку, и плохо отрегулированная реактивная струя вынесет её за пределы скованных тросом останков станции? Ведь тогда вернуться будет невозможно.
Если бы не таймер с быстро уходящими секундами жизни, то она скорее всего так и не решилась отпустить этот гребаный трос.
— Курсант Алфёрова, прыжок! — рявкнула она сама на себя, подражая инструктору по сверхвысотным парашютным прыжкам и машинально разжала пальцы. В этот момент таймер разменял десять минут, и теперь каждую вторую уходящую секунду начал сопровождать противным звуком тревожного зуммера.
Парящее в невесомости тело, получило минимальное ускорение и на пол метра отлетело от страховки. В сознании тут же заметались сомнения, в правильности показания наличия сжиженного топлива в баке реактивного привода. Чтобы их рассеять и отшвырнуть тень зарождающейся паники, большой палец нежно надавил на красную кнопку.
На спину тут же надавила реактивная струя, и тело Анны поплыло в сторону модуля обсерватории, оборудованного мощным гамма-телескопом.
Девушка облегчённо выдохнула и вперила взгляд в шкалу наличия топлива, начавшую очень быстро терять проценты.
Обманчиво медленный разгон, едва не сыграл с ней злую шутку. Она перемещалась относительно всех объектов вокруг, и не заметила, как разогналась, а опомнилась только тогда, когда, преодолев половину дистанции, пролетала мимо разбитой био-лаборатории с появившимся из-за неё остатками медицинского модуля.
В этот момент она увидела быстро приближающийся силуэт в лёгком скафандре российского образца, и потянула джойстик на себя и в сторону, активировав тормозные сопла на поясе и маневровые, расположенные по бокам ранца.
Перед глазами появились две слабенькие реактивные струи разогретого газа, а затем промелькнуло распухшее в вакууме лицо докторши с дыркой в черепе.
Чудом проскользнув мимо мёртвой космонавтки, Анна внезапно вспомнила что видела, как её убивал астронавт в покрытом сажей скафандре.
Почти полностью затормозить удалось лишь за несколько метров от нужного сегмента станции. При этом её немного отнесло в сторону, и Анне пришлось хвататься за страховочную скобу, в последний момент попавшуюся на пути.
После этого тело дёрнулось и зависло в невесомости. Взгляд тут же упал на таймер количества дыхательной смеси с моргающими цифрами:
00:01:17
Анна знала, что после обнуления включится пятнадцатиминутный аварийный баллон, но несмотря на это ей всё равно нужно было ускориться. Несколько быстрых движений переместили её тело к взорванной переборке стыковочного сегмента, и она наконец смогла заглянуть в его нутро.
Первое что бросилось в глаза, это наличие нормального освещения. Это значило что энергонакопители остались целы, и по какой-то неясной причине внутри сегмента не сработала аварийная сигнализация.
Влетев внутрь, Анна увидела, что круглый люк ведущий в модуль обсерватории закрыт и над ним часто моргает жёлтый огонёк, это означало что внутри сохранилось давление, но существуют явные неполадки с обеспечением воздушной смеси. Это не вдохновляло.
Вместо того чтобы лететь к нему, Анна повернула к распахнутому настежь люку грузового модуля, в глубине которого имелась вожделенная кислородная станция заправки скафандров.
 
Вплыв внутрь трубообразного коридора Анна замерла на пороге. Тут в отличии от сегмента моргало красным аварийное освещение. Она увидела дюжину плавающих в невесомости контейнеров и сотни капелек замёрзшей крови, заполонивших свободное пространство.
А в конце двадцатиметрового туннеля, там, где находилась кислородная станция, замер покрытый кровью и копотью скафандр с американским астронавтом, тем самым который убил медика.