Избранные научно-фантастические произведения в 3 томах. Том 3
В Дандарате мистер Боден, привезя маленького Аврелия, имел продолжительную беседу с директором школы Пирсом-Бхаравой, дав ему указания: жизнь и физическое здоровье Аврелия Гальтона должны быть сохранены во что бы то ни стало. Что же касается нервной системы и психики, то они должны быть предельно расшатаны. Общеевропейского образования Аврелию ни в каком случае не давать. Умственно не развивать. Никаких практических знаний, никакого знакомства с жизнью. Если не удастся свести с ума, держать его по крайней мере в состоянии инфантилизма — детской стадии развития.
Пирс быстро понял, чего от него требуют, и обещал создать из Аврелия классического идиота. Не так быстро, но все же сговорились и о деньгах.
Вполне удовлетворенный, Боден вернулся в Лондон. Весь отчет компаньону о поездке состоял из двух слов: «Олл райт!» — и Хезлон больше ни о чем не спрашивал.
Пирс два раза в год присылал Бодену и Хезлону официальные отчеты для опекунского совета и неофициальные донесения. Вначале они были очень утешительные. Но затем начали появляться такие фразы: «Ариэль-Аврелий, к сожалению, оказался трудновоспитуемым», — и компаньоны прекрасно понимали, что это значит.
Но они не теряли надежды. На худой конец, если Аврелий и не станет умалишенным, то все же нетрудно будет получить признание его недееспособности. Боден и Хезлон в каждом отчете опекунскому совету писали об умственной отсталости, дефективности своего опекаемого. Когда же он предстанет совершеннолетним детиной с пушком на губах перед врачебной экспертизой, опекунским советом и судом и не в состоянии будет ответить на обычные вопросы: «Какой сегодня день, какого месяца, сколько вам лет, какой вы национальности, вероисповедания» и тому подобное и на каждый вопрос будет неизменно отвечать: «Я не знаю», — его слабоумие будет очевидно для всех. Остальное докончат дружеские отношения с судебно-медицинскими экспертами и членами опекунского совета.
Так шли годы. До совершеннолетия Аврелия осталось всего несколько месяцев, когда было получено письмо, заставившее Бодена включить радиорепродуктор.
Пирс сообщал о том, что курс учения в школе Дандарат Аврелием закончен, но он, разумеется, может остаться в ней до совершеннолетия.
Так как «умственное состояние Аврелия-Ариэля Гальтона, к сожалению, оставляло желать лучшего», то он, Пирс, принужден был подвергнуть Ариэля специальному лечению по методу профессора Хайда, «мистеры Боден и Хезлон знают, какой это опытный врач и глубокий ученый. К величайшему прискорбию, даже вмешательство профессора Хайда не оказало заметного действия на умственные способности Ариэля, но опыт все же прошел не безрезультатно: Аврелий неожиданно для всех и самого мистера Хайда получил необычайную и поистине чудесную способность, которой трудно поверить, если не видеть самому: способность подниматься на воздух без всякого аппарата. Этот божественный дар делает Ариэля весьма полезным для тех великих целей, которые ставит себе наша организация».
В черновике Пирс вначале написал «бесценным», но потом поправил на более осторожное: «весьма полезным».
«И если уважаемые мистеры Боден и Хезлон не возражают, то ТО и ООЗ (что значило Теософическое общество и Общество оккультных знаний) готовы немедленно использовать Ариэля для своих целей, разумеется, после того, как он будет признан недееспособным».
Наконец-то усердие диктора пригодилось: придвинувшись к Хезлону, Боден проговорил:
— Не сошел ли Пирс с ума?
— Это случается с теми, которые имеют дело с ненормальными, — ответил Хезлон, кивнув головой.
— Как бы то ни было… — и, не договорив, Боден начал быстро что-то писать на телеграфном бланке. Набросав несколько строк, он передал Хезлону бланк, на котором было написано:
«Никаких шагов до получения наших указаний. Примите все меры охраны.
Боден, Хезлон».
Хезлон кивнул головой и передал клеркам через форточку телеграмму, надписав адрес.
— Пожалуй, одному из нас придется поехать, — сказал Хезлон.
— Да, — отозвался Боден.
И компаньоны уставились друг на друга, обдумывая новую ситуацию.
— Джейн… — после паузы сказал Боден, давая направление мыслей своему компаньону.
— Да, — ответил тот.
И они погрузились в размышление, глубине которого могли бы позавидовать йоги.
8. КАМЕНЬ ПРЕТКНОВЕНИЯ
Обсуждая любой вопрос, относящийся к судьбе Аврелия, нельзя было не подумать о Джейн. Она была его сестрой и возможной наследницей. Но главное — она была Джейн. Ее характер доставлял опекунам много огорчений и неприятностей. Для них она была камнем преткновения, вечной заботой. Боден и Хезлон ненавидели ее.
Еще в детстве Джейн отличалась строптивостью и непокорностью. Когда же она подросла, то начала проявлять к опекунам явную недоброжелательность и недоверие. Боден и Хезлон со времени отъезда Аврелия в Индию старались внушить ей, что ее брат — душевнобольной, что он находится на излечении и свидание с ним невозможно, так как это повредило бы ему. Но она упрямо твердила: «Я не верю вам. Где вы его прячете? Я хочу его видеть».
Пока Джейн была под опекой, Боден и Хезлон кое-как справлялись с нею. Но она была старше Аврелия, несколько месяцев назад исполнилось ее совершеннолетие, которое она ознаменовала актом черной неблагодарности по отношению к опекунам: для управления своим имуществом Джейн пригласила злейшего врага и конкурента Бодена и Хезлона — адвоката Джорджа Доталлера, которому выдала полную доверенность на ведение всех своих дел. От Джейн и Доталлера теперь можно было ожидать всяческих каверз и неприятностей. Еще вчера она допустила бестактный поступок, возмутивший почтенных компаньонов до глубины души: явилась к ним в контору вместе со своим новым советчиком и учинила настоящий скандал, громко требуя — так что могли слышать клерки — указать местопребывание брата и угрожая обратиться к суду.
Боден с возмущением протестовал «против этого грубого вмешательства в их опекунские права».
— В своих действиях мы обязаны давать отчет только опекунскому совету, — сказал он.
— В таком случае я сама обращусь в опекунский совет и заставлю его сообщить, где находится мой брат! — воскликнула девушка и, даже не подав руки, ушла со своим адвокатом.
И Джейн может добиться своего. Она не остановится и перед тем, чтобы поехать в Индию на розыски брата. И вдруг найдет его в роли какого-то летающего человека под антрепризой теософов и оккультистов! Дело пахло скандалом. Нужно во что бы то ни стало задержать ее отъезд, а пока…
Боден оторвал взгляд от глаз своего компаньона и быстро настрочил текст новой шифрованной телеграммы Пирсу:
«Аврелия скрыть в надежном месте. Будьте готовы к приему его сестры.
Боден, Хезлон».
Пирс знает все обстоятельства. Боден познакомил с ними Пирса, еще когда привозил Аврелия.
В опекунском совете Джейн может получить только адрес вымышленной «школы-санатория для нервнобольных детей». Конечно, она не найдет этой школы. Но если бы дандаратовцы сглупили и начали показывать летающего человека, то весть о таком чуде, конечно, разнеслась бы не только по всей Индии, но и по всему миру, и, будучи в Индии, Джейн, наверно, захотела бы увидеть это чудо. Положим, Аврелия она не узнает, он уже совершеннолетний юноша, а видела она его ребенком. Но все же надо исключить всякую возможность их встречи.
Не успел Боден перебросить Хезлону бланк телеграммы, как клерк протянул через форточку руку и положил на стол Бодена только что полученную телеграмму, переданную по радио:
«Аврелий скрылся. Организуем поиски.
Пирс».
Вначале Боден даже ничего не понял. Не успел он послать телеграмму с приказом скрыть Аврелия, как получает известие о том, что Аврелий скрылся. Скрыт, быть может.
