Гимназистка. Нечаянное турне (СИ)

Перед выходом в парк я опять выглянула в окно, чтобы точно знать, куда идти, чтобы не столкнуться с Песцовым, но его на дорожках не было видно. Возможно, уже поддержал в должной мере пушистость собственной кости и решил пойти ко мне для раннего разговора или направился гулять дальше, не выходя за обозначенные князем пределы. Надеюсь, они ограничены расчищенными дорожками и я не забреду куда не надо. В любом случае прогуляюсь до ограды, подальше от тех мест, где не так давно бегал Песцов, полюбуюсь на плетения и подумаю.
Соглашаться или не соглашаться? В случае, если артефактору не удастся ничего поправить, я вообще ничем не рискую — Песцов пообещал меня не удерживать и дать в этом клятву. А вот если исправить удастся, тогда нужно понять, не перевешивают ли минусы плюсы. С одной стороны — дополнительный доход и прекрасное прикрытие. Вряд ли кто-нибудь станет меня искать по театральным гримёркам. Волкову в голову не пришло присмотреться ко мне в роли переводчицы или к мисс Мэннинг, в которой он видел лишь навязчивую певицу. Но вот с другой стороны… С другой стороны всё не так радужно. Если Песцов проболтается или секрет раскроется каким-нибудь другим образом, насколько я понимаю, урон моей репутации будет довольно велик. Но так ли мне она дорога?
Если встанет вопрос — брак с Песцовым или урон репутации, последней придётся пожертвовать, что, несомненно, сильно осложнит мою дальнейшую жизнь, и без того не радужную. Но сейчас куда больше меня волновало подвисшее непонятное обещание богу, создавшему крэгов. Что-то подсказывало, что в случае резкого отказа от исполнения мной моей части начнётся настоящая охота за маленькой беззащитной рыськой, где загонщиками выступят его «дети». Насколько я понимаю, между мной и этим тёмным богом возникла связь, созданная невыполненым договором и позволяющая ему со мной разговаривать практически по первому желанию. По договору я должна вернуть собственность владельцу. Но, возможно, договор закроется, если я верну артефакт Львовым? Как ни крути, они тоже считаются владельцами, и, скорее всего, даже более законными, чем этот претендент на чужую собственность, утративший что-то в мире, из которого его изгнали.
Я шла по дорожке, ожидая с минуты на минуту увидеть ограду, но её всё не было и не было. А ведь, казалось бы, не так она была и далеко. Возможно, я свернула не туда? Я оглянулась, чтобы сориентироваться относительно здания, но особняка Соболевых не увидела, более того, дорожки за моей спиной тоже не было. Был чистый снег, запущенные кусты неопределённого вида из-за зимнего времени и унылые деревья, навевающие мысль не о парке, а о диком заповедном лесе. Впору было испугаться, но я почему-то испытала странное спокойствие и уверенность, что это приглашение: дорожка передо мной никуда не делась и всё так же вела куда-то. И фонари тоже горели, хотя утро было уже совсем близко, прорываясь серостью на горизонте.
Снег бодро поскрипывал под подошвами ботиночек, но следы исчезали сразу же. Интересно, а по запаху меня можно было бы найти, сними я свою защиту? Или он тоже развеивался, как только я уходила всё дальше и дальше?
Дорожка привела к небольшому строению, на резной двери которого были изображены горностаи. Святилище Горностаевых? Стало ли оно святилищем Соболевых или стоит закрытым? Я взялась за ручку и дверь приглашающе распахнулась.
Боюсь, Соболеву бы не понравилось моё посещение неразрешённых мест, но любопытство уже прочно поселилось в груди. «Curiosity killed the cat»*, так говорил Волков, Возможно, он прав, но у меня были вопросы, на которые Велес мог ответить. Только его ли это святилище? Пантеон славянских богов велик, и не все могут быть настроены ко мне благожелательно. Но если не войду, всё равно не узнаю. Я сделала всего лишь шаг и очутилась внутри. Втянула в себя воздух, ожидая затхлости давно непосещаемого сырого места, но нет — пахло сухим и солнечным летним лесом.
Но коридор, точнее, ход, ведущий вниз, выглядел тёмным и чем-то недовольным. Огоньки по стенам не торопились зажигаться, хотя дверь уже сама собой закрывалась, отрезая возможность сбежать. В темноте идти непонятно куда не дело, но я точно знала, что магию в таких местах использовать нельзя. Стоп. Магию? Но у меня стояла защита и была наложена иллюзия. Дверь захлопнулась, и вокруг стало совершенно темно. Нужно было на что-то решаться, и я убрала все чары, делающие из меня непонятно что. К богу нужно идти собой.
 
Пронёсся то ли вздох, то ли ветер одобрения, и по стенам побежали огоньки, тёплые, солнечные, почти как маленькие пушистые хомячки, принеся с собой лёгкое сожаление, что этим чудом могу любоваться только одна, и беспокойство, смогу ли вызвать бога. Ведь прошлый раз его вызывал Николай, собиравший странные слова в странные предложения, из которых я не запомнила ничего. Или всё случившееся сегодня можно считать приглашением, поэтому бог придёт и заговорит сам? Не дойду — не узнаю.
Я поправила палантин, что придало храбрости, и смело двинулась навстречу неизвестности. Что-то пружинило под ногами, полностью гася звуки, пока я торопливо шагала по дорожке, ограниченной огоньками. Надеюсь, это не останки неудачливых визитёров, разозливших спустившегося в святилище бога. Света огоньков на пол не хватало, и оставалось только гадать, что там.
Ход привёл к арке. Деревянной резной арке, на которой с большим искусством были вырезаны резвящиеся горностаи. Стоило пройти сквозь неё, как передо мной сразу же засветилась фигура, черты которой разглядеть было невозможно. Боится, наверное, что смертные ослепнут от божественной красоты…
— Я звал, ты пришла, — сообщил Велес. — Ты хотела меня видеть.
— Я пришла, — подтвердила я. — Мне нужны помощь и совет. Кажется, у меня договор с вашим врагом.
— С кем?
— С тем, кто создал крэгов. Я должна ему вернуть что-то, что он считает своим, но, боюсь, это возвратит его сюда.
— Это так. Пока он разделён, он слаб, но стоит ему воссоединиться, как сила к нему вернётся.
— В этом артефакте, который все от меня хотят, — сила Зверя? — уточнила я.
— Да. Ты с ним накрепко связана. Тёмные нити силы проступили, проявленные кровью крэгов.
— Вы говорили, что не лезете в чужие договоры, но если стоит вопрос о безопасности вашего мира…
— Нет, — прервал он. — Возвращение твоей памяти теперь завязано на исполнение договора. Но так ли ты уверена, что хочешь вернуть память? Иногда незнание — благо.
— Почему вы так говорите?
Он замерцал, ничего не отвечая. Боже мой, почему боги такие сложные? Простейший же вопрос… И на другие вопросы либо не отвечает, либо отвечает так, что ничегошеньки непонятно.
— И что мне делать?
— То, что подсказывает сердце, это правильно. — Тёплый свет окутал меня, пронизав насквозь, и Велес уверенно сказал: — В твоей душе нет зла. Но недавно ты соприкоснулась с чем-то, на чём был его отпечаток.
— Крэги? — предположила я. — Мне вчера пришлось убить двух.
— Нет.
— Тогда их артефакт, дающий возможность петь?
— Да, в нём Тьма. Она губительна для использующего.
Значит, мне не показалось, что она тянет жизнь.
— Может ли её убрать маг?
— Нет.
Что ж, значит, можно спокойно соглашаться на условия Песцова. Я уже представила его лицо, когда он будет усаживать меня в поезд, и даже успела улыбнуться, когда Велес сказал:
— Но я могу. Протяни руку.
Я и не подумала ослушаться, и в неё упал маленький упругий искрящийся мячик силы, пару раз подпрыгнул на ладони и впитался.
— Когда возьмёшь артефакт в эту руку, он изменится и даст тебе временную защиту от Зверя, закроет от его поисков. Но не от поисков его слуг.
 
— Крэгов?
— Не только. Жажда денег и власти иногда приводит на тёмную дорогу. Мне будет жаль, если ты туда свернёшь.
Для меня прозвучало это так, словно жалость в исполнении бога будет равносильна моей свёрнутой шее. Не то чтобы я собиралась идти тропой Зверя, нам с ним точно не по пути, но угрозы я тоже не любила, хотелось поступать наперекор, пусть и неправильно. Захотелось вернуть его силу, но из руки она не извлекалась.