Пепел богов. Трилогия (СИ)

— Пошли, — сказала Арма, поднимая Тешу за плечи. — Ты замерзла. Надо отдохнуть. Завтра будет тяжелый день.
— Легких дней вообще больше не будет, — ответила мугайка, но послушалась и не сказала больше ни слова, пока Арма растирала ее тряпицей да одевала, укладывала, закутывала в одеяло. А потом Арма вернулась к реке, снова окунулась и стала медленно одеваться. Она никуда не торопилась, потому что чувствовала — зеленоглазый смотрит на нее в темноте, и странная дрожь охватывала ее от его взгляда.
Глава 13 
ЛОШАДИ ВЕТРА 
Через два часа бодрого шага дорога, которая виляла между прибрежными холмами, все-таки решилась перестелиться на другой берег. К удивлению путников, брод оказался замощенным все тем же камнем.
— Или река появилась позже дороги, — предположил Тару, снимая сапоги, — или строили ее очень старательные мастера. Но я бы предпочел мост.
— Вряд ли кто-нибудь ее строил, — заметил Кай, поглядывая на небо.
— Что ты хочешь там увидеть? — обеспокоился Эша, который старался больше приглядывать не за дорогой, а за зеленоглазым, словно именно от него исходила опасность.
— Однажды Непиш сказал мне, что шуметь в горах не стоит, — объяснил Кай. — Но если я не смогу обойтись без шума, то должен знать, что твари, которые обитают в ближних скалах, не самые опасные летуны в округе.
— Не скажу, что эта новость мне по вкусу, — сплюнул Эша и проводил взглядом уносящийся течением реки плевок. — Будь эти твари чуть умнее, наш пепел уже бы развеивался ветром. А в моем представлении — чем враг умнее, тем он опаснее.
— Враг играет с нами, Эша, — подала голос Илалиджа. — Мы заняты тем, что отбиваем стрелы, а надо бы добраться до лучников.
— До узников, — поправил Илалиджу Кай. — До узников, которые много лет назад расставили силки и ловушки, не предполагая, что их придется преодолевать их же спасителям.
— Тогда кто наш враг? — поднял брови Течима. — Или врага вовсе нет? Есть только силки и ловушки?
— Враг есть всегда, — произнес Тару, входя в воду. — Поверьте мне, много раз случалось так, что настоящим врагом оказывается тот, с кем ты ешь из одного котелка.
— Что ты хочешь сказать? — побледнел Усанува.
— Ничего, — наклонился, побрызгал водой лицо старик. — Только то, что у меня была длинная и непростая жизнь. Однако надо обуваться и идти дальше, пока моя жизнь еще длится. К тому же ветер усиливается, а ну как он принесет дождь? Дождь лучше встречать под крышей.
Ветер и впрямь усилился. Трава, стоявшая по обе стороны дороги стеной, заколыхалась, как море в волнение. Невидимые, сносимые ветром, гудели пчелы, где-то высоко голосила неразличимая птичка. Но туч пока что не было, желтое и холодное небо накрывало Запретную долину.
— Не может быть, — продолжал бормотать Эша. — Первый месяц весны. И что? В одном краю — спелые хлеба, в другом — луга в пояс. Может быть, тут и зимы нет? И вот если это все морок, а мы бы пошли сюда зимой, да разделись бы от жары, да добрались бы до самой Анды, да освободили этих двенадцать умников, что вляпались в ловушку на тысячи лет, и что? Морок бы развеялся, а мы, раздевшиеся от жары, на морозе и во вьюге? Хорошего было бы мало.
— Там, за горами, в деревне, где праздник, хорошо, — мечтательно заметил Шалигай. — Такой морок мне по вкусу. Если у нас ничего не получится и я выберусь отсюда, на тот год опять приду. Кай один заходил в долину, значит, и я смогу. Но в Танату эту заходить не буду. Сразу в деревню пойду. Столько там молодок! Одна другой лучше! А вино? А выпечка? Нет, хороший был морок. Годный!
— Ты бы лучше не о молодках мечтал, — хмурился Тару, — а головой вокруг крутил. Смотри! Трава такая, что стаю волков скроет, не приметишь.
— Нет тут волков, — покачал головой Кай и посмотрел на Арму. — На ходу насторожь можешь раскидывать?
— Зачем тебе? — не поняла Арма, отчего-то залившись румянцем. — Ты же и сам не хуже меня опасность чуешь. В темноте-то уж точно видишь.
 
— Чую-то я чую, — кивнул Кай, — но точно разобрать не могу. Вот только что показалось, что впереди два сиуна, а теперь ни одного не могу разобрать.
— Так ты их чувствуешь? — сдвинул брови Эша.
— Только тогда, когда они этого хотят, — ответил Кай. — Сейчас нет. Они закрылись.
— Это как же? — не понял Течима. — Я горазд верить твоим способностям, зеленоглазый, но как же это закрылись? Они что, ракушки речные?
— Да уж способнее ракушек, способнее, — уверил кусатара Кай. — Прибавим шагу. Деревня впереди.
Десятка три глинобитных изб, крытых соломой, стояли на холме, окруженном парой оврагов. Верно, водяные потоки, взрезавшие степную землю, наткнулись на пласт известняка, разбежались в стороны, размывая глину, и сомкнулись только тогда, когда белокаменный кряж остался позади. Теперь уж и склоны оврагов захватила трава, разве только под самой деревней проглядывали в обрывах зеленоватые глыбы, но на самом холме вся трава была выкошена, вдобавок через овраг имелся вполне себе добротный широкий деревянный мост, хотя сама дорога в деревню не заворачивала, уходила вдоль оврага к западу.
— Однако мудро, — пробормотал Эша. — Степные пожары не страшны.
— Копыта, — наклонился над досками Тару. — По этому мосту часто проходят лошади. И много!
— Наверное, это деревня коневодов? — предположил Кай.
— Только коней не видно, — заметил Усанува. — И коневодов тоже.
Коневодов и впрямь не было. Ни единой души не было видно ни возле домов, ни на огородах, ни у колодца, нигде. Причина стала ясна уже через несколько минут. Отряд перешел через мост и сразу за околицей наткнулся на первый труп. Босой селянин в льняных портах лежал в луже крови. Кай перевернул тело. Арма подошла ближе. Горло несчастного было рассечено от левого уха до правой ключицы.
— Знакомо? — спросила она, заметив мелькнувшую в глазах Кая ненависть.
— Сарлата, — бросил он. — Его почерк. Или его подручных. Когда эта свора врывается в деревеньку, вот такой прохожий начинает крутиться на месте, оглядываться, но всегда найдется тот, кто прихватит его за волосы сзади и полоснет кинжалом.
— Как ты выдержал и не убил его по дороге? — спросила Арма.
— Отложил это удовольствие, — процедил сквозь зубы Кай. — Но с одной целью, чтобы не собирать самому по всем Холодным пескам его подельников.
— Мерзавцы, — присел возле трупа Эша. — Я, конечно, спорить не буду. Насчет того, что это вот все, что вокруг нас, под нами и над нами — все это морок. Так, скорее всего, и есть. Наверное, и этот мертвец — тоже морок. Но мнится мне, что умирал он по-настоящему.
— Нет, — оскалила клыки Илалиджа. — Он шутил и смеялся.
— Осторожнее, — приказал Кай. — Думаю, что в деревне точно не осталось ни одного живого, но всем быть как можно осторожнее! Если это и правда сделал Сарлата, он горазд на засады.
Сарлаты в деревне не оказалось. Зато в ней нашлись еще два моста, которые вели в травяные степи, больше полусотни трупов, редкие из которых стискивали в мертвых руках хоть какое-то оружие, и один живой — мальчишка лет семи, черный как смоль, с черными волосами, черным лицом и мелькающими на черном фоне белками глаз. Впрочем, слезы, которые сбегали у него по щекам, промывали дорожки на белых, усыпанных рыжими конопушками щеках, что позволило Арме заключить — парень был перемазан сажей.
Мальчишка сидел над трупом столь же рыжего ширококостного старика, который, судя по торчащей в груди стреле, встретил смерть лицом к лицу. В руке у старика был топор.
— Кай. — Зеленоглазый присел напротив мальчишки, коснулся ладонью груди, назвал свое имя, потом дотронулся до руки старика, прошептал: — Почтение и свет уходящему во мрак, — и стал называть спутников: — Арма, Тару, Эша, Теша, Шалигай, Шувай, Усанува, Течима, Илалиджа, Вериджа, Тиджа.