Пепел богов. Трилогия (СИ)

— На мясо, — зло прошептала Теша.
— Ты разве не был с нами в мугайской деревне? — обернулся к Шалигаю Эша. — Однако быстро палхи добрались сюда от Ледяного ущелья.
— Быстро, — согласился Кай. — К счастью, здесь мы с ними разминулись, но отряд людоедов был не слишком большим. Думаю, что пара десятков тати. Ушли они по проселку.
— Они делятся, — прошелестела Теша. — Когда много маленьких деревенек, они делятся на банды по две дюжины. И грабят и убивают всех.
— Что там? — спросил Кай проводника о пересекающем дорогу проселке.
Проводник, который мрачно шевелил бровями, озирая окрестности, буркнул:
— Еще одна деревня. Здесь много деревень. Это хороший край… был. Надо идти. До поселка еще более десяти лиг. Там мы скажем мертвым воинам. Они придут сюда и будут смотреть.
— Мертвым воинам? — не понял Мекиш.
— Пошли, — бросил через плечо Непиш и зашагал по дороге быстрее, чем шел до этого.
— Я не понял! — пролепетал Мекиш. — Он сказал про мертвых воинов? Это что еще за мертвые воины? Или мы не в Запретной долине, а в Пустоте?
— Запретная долина посылает их, — пробормотал Кай. — Запретная долина посылает палхов на нас. Впрочем, сейчас это к лучшему.
— На нас? — оторопел Тару. — И что же здесь лучшего?
— Плохая деревня, — объяснил Кай. — Сколько бы раз я ни проходил здесь, меня пытались убить и ограбить. Приходилось отбиваться. Никогда не оставлял на этой дороге меньше пяти трупов. И всякий раз Непиш докладывал об этом мертвым воинам. А у них разговор короткий: пока идет разбирательство, тебя сажают в холодную. Могли бы и неделю ждать встречи с оракулом.
— Нет, — вздохнул Шувай. — Я бы не влез в холодную. Ты же говорил, что она маленькая, даже тебе не выпрямиться во весь рост?
— Тебя бы, приятель, посадили на цепь на площади, — ответил Кай.
Лиг пять спутники прошагали в молчании, тем более что и лес вокруг тропы стал выше и ближе, да дубы и липы сменили разлапистые ели. Правда, Непиш так и шагал впереди, словно уже забыл о разоренной деревне, но увидев, что Кай выудил из чехла ружье, стрелки тоже потянулись за луками. Только Эша словно вовсе не беспокоился ни о чем, когда лес вокруг пошел на убыль, поредел и сменился болотом, да и камни под ногами от сырости покрылись мхом, старик подозвал Мекиша, показал ему два камешка, которые он до этого держал в разных кулаках, наклонился и положил их рядом между камнями.
— И? — недоуменно спросил малла.
— Пошли, пошли, — с ухмылкой оглянулся Эша. — И считай вслух. До десяти.
На счете «десять» за спиной раздалось шипение, шедший последним Шувай испуганно ухнул и, вместе с яркой вспышкой света, отпрыгнул не меньше чем на пару локтей от полотна дороги.
— Шуточки прекратить, — повысил голос Кай. — Ты в порядке, мейкк?
— Пятки отбил из-за вас, озорников! — обиженно проворчал великан.
— Однако первый раз вижу прыгучего мейкка, — растянул губы в ухмылке Усанува.
— Его ум удивляет меня больше прыгучести, — заметил Течима. — Все-таки даже малла умнее, чем мейкки.
— Что ты хочешь этим сказать? — приподнялся на носках Мекиш. — Или думаешь, что ум можно взвесить так же, как и мозги?
— Отстань от меня, — отмахнулся Течима. — Еще не хватало спорить с малла.
— Однако тати не добрее друг к другу, чем люди, — заметила Теша.
— Зато, исключая палхов, не грызут друг другу глотки, — огрызнулся Мекиш и повернулся к Эше: — И вот чтобы научиться этой ерунде, старцы сидят в этой вашей Гиме десятилетиями?
— Ерунде учиться не нужно, — скривил губы Эша. — А вот для знаний и умений порой и десятилетий не хватает. Жив будешь, сам поймешь.
— Буду! — пообещал Мекиш. — Тем более пока наш поход не опаснее обычной прогулки.
— Меньше болтай и больше слушай, — потребовал от малла Кай.
— Болтовня и шуточки прекратятся сами после первой же смерти, — с усмешкой заметила Илалиджа.
— Наоборот, — не согласился Тару. — Чем труднее и тошнее, тем злее шутки. Увидишь еще, серебряноволосая.
 
— Тихо! — потребовал Кай, останавливаясь возле ожидающего отряд Непиша.
— Ваш? — спросил тот, протягивая руку.
Арма посмотрела в сторону. Из придорожной, поднимающейся из зеленого месива осоки торчал сапог.
— Сейчас, — заторопился Мекиш.
— Стоять! — неожиданным рыком заставил замереть на одной ноге малла Кай.
— Болотная выдра, — объяснил Непиш. — Дорога зачарована, на нее не выйдет, но болото — ее вотчина. Сплошь под осень обсыпает клюквой, но ни один самый ушлый лесовик и ягоды не сорвет. Это приманка.
— А сапог знакомый, — заметил Тару, вытягивая из мешка веревку.
— Тарх, — узнала Арма. — Это сапог Тарха, помощника Сарлаты.
— Однако он надет на чью-то ногу! — зарычал Мекиш, вытягивая из ножен меч.
— Сейчас увидим, — кивнул охотнику Кай.
Тару размахнулся, накинул на сапог петлю и медленно потянул веревку на себя. Сначала из тины показалось колено, потом огрызок второй ноги, туловище, разорванное вдоль, словно гигантский рот отхватил от несчастного плечо вместе с рукой и изрядную часть груди и, наконец, искаженное ужасом лицо мертвеца.
— Тарх, — прошептала Арма.
— Сарлата здесь, — удовлетворенно кивнул Кай.
— Надеюсь, что он вместе с остальными разбойниками все-таки доживет до моего меча! — прошипел Мекиш.
— И что мы с ним будем делать… — начал говорить Тару, как вдруг зеленая тина вспучилась бугром, раздался рев и над поверхностью появилась зубастая морда, способная перекусить пополам человека.
— Стреляй! — захрипел Тару.
— Нет! — отрезал Кай и повторил еще громче всем лучникам: — Нет!
Чудовище подало туловище вперед, блеснуло серыми глазами, фыркнуло грязью, навалилось когтистыми лапами на берег и, прихватив труп зубами, рванулось обратно в топь.
— Десяток локтей отличной веревки! — всплеснул руками Тару.
— Нельзя стрелять, — согласился с Каем Непиш. — Прольется кровь, чары рассеются. Там, где кровь, там нет преграды выдре. Убить можно, но пока будешь убивать, четверых или пятерых она сожрет.
— На кого она тут охотится? — пролепетал Мекиш.
— На людей, на собак, на волков, — объяснил Непиш. — Пошли. Ваш старший умный. Я далеко с ним пойду. Надо спешить. Скоро закат, надо уйти за стены поселка. Плохие люди пришли.
— Там в деревне были тати, — заметил Тару.
— Здесь были плохие люди, — сказал Непиш. — Следы смотри. Их было много, тридцать или больше. Один отошел и присел по нужде. Выдра прихватила его поперек, но никто не стал его спасать. Ни одной стрелы, ничего.
— Да, — с уважением посмотрел на проводника Тару. — Так все и было.
— Может быть, и плохие, — заметила Илалиджа. — А может быть, умные.
— Бывают и плохие и умные, — согласился Непиш.
— Они тоже шли в поселок? — подпрыгнул Мекиш.
— Здесь больше некуда идти, — ответил Непиш. — Но ты не бойся плохих людей, малыш. В поселке за всем следят мертвые воины. Они никого не дадут в обиду. В поселке нельзя сражаться, только если ты вызовешь кого-то или кто-то вызовет тебя. И опять же по согласию. На твой вызов могут не откликнуться, и ты можешь не ответить на чей-то вызов, и схватки не будет.
— Как надо вызывать? — хрипло спросил Мекиш.
— Дать врагу шкурку белки, — объяснил Непиш.
— А где ее взять? — беспомощно оглянулся Мекиш.
— Купить у мертвых воинов.
— А если враг возьмет у меня белку, но биться не станет? — спросил Мекиш.
— Если возьмет, то станет, — уверил малла проводник. — Мертвые воины не выпустят его из поселка, пока он не выстоит в схватке. Они сами в этом заинтересованы.
— Почему? — не понял Мекиш.
— Тот, кто проиграет в схватке, становится мертвым воином, поскольку схватка идет до смерти одного из противников. Однако хватит болтать, пора идти.
— Почему белка? — успел спросить проводника малла.
— Очень злой зверь, — ответил тот. — Маленький и с зубами. Маленький и с зубами всегда злой. Потому что маленький.