Пепел богов. Трилогия (СИ)
— Вернула, — кивнула Васа. — Помогала отправить тело Сая в Сакхар, так старшина кетской стражи посоветовал забрать пояс, а то ведь не избежать вопросов от клана Смерти. А мне лишние вопросы ни к чему. И попутчики лишние ни к чему были бы, но уж больно дорога страшна. Как бы не страшнее пути через чащу. С утра выбрались на край этой деревеньки, так с десяток псов на нас набросились. И все приделанные. Без лая, без звука, ужас пробирает. Порубили, конечно, но за руку меня прихватили… Не волнуйся, заразы не будет, прижгла сразу. Это тебя лихорадка трясет, смотрю, до сих пор, а я как дворовая собака, отдышалась — и снова гавкать. И все-таки… Если бы не Мити… Это мой земляк, Кай. В Кете его встретила. Занимается тем же, чем и я.
Кессарец молча кивнул охотнику.
— Дальше вместе? — спросил Кай.
— Как пойдет, — усмехнулась Васа. — Жажда-то хоть тебя отпустила?
— Пока отпустила, — кивнул Кай. — А что, боишься за запасы питья?
— А чего бояться, — мотнула головой кессарка в сторону реки, — воды много. Думаешь, в друзья буду набиваться? Вон к обозу пристану. Лучше угощайся, каша как раз подошла. И девчонку свою угощай.
— Девчонка не моя, — поправил Васу Кай, — но от каши она не откажется. Со своей стороны, готов поделиться отличным гиенским сыром и легким вином. Черных всадников видела?
— Еще два дня назад утром нас обогнали, — кивнула Васа. — Торопились, как мне показалось. Но близко не разглядела. Ушли мы с дороги, нечего судьбу испытывать. С огнем не сладишь.
— Это точно, — согласился Кай. — Сколько их было?
— Двое, — сказала кессарка.
— Двое, — задумчиво повторил Кай. — Так куда ты теперь, Васа? Куда после Ламена? В Хурнай?
— Не решила еще, — призналась кессарка. — Может быть, сначала пойду в Ак. Туззи в обозе?
— Да, — кивнул Кай, — но держится в отдалении.
— Правильно делает, — скривила губы Васа и посмотрела на Каттими, которая достала из подсумка миски и осторожно накладывала в них кашу. — Что скажешь, милая?
— Вкусно, — сдвинув брови, облизала ложку девчонка.
— А вот и сыр, — объявил Кай.
Привал был недолгим. Вскоре костер оказался затоптан, кони оседланы, и путь продолжился. Васа и ее спутник держались чуть впереди, чему Кай препятствовать не собирался. Все внимание он обращал на окрестности. И если со стороны реки никаких сюрпризов ждать не приходилось, то тянущиеся по левую сторону каменистой, припорошенной пылью дороги перелески внушали тревогу. Из пройденных за четыре дня деревенек только две были брошены жителями, остальные, не менее двух десятков, сожжены дотла.
— Я же тебе говорила, что Васа увяжется с нами, — прошептала ближе к вечеру Каттими.
— По-моему, все произошло ровно наоборот, — заметил Кай. — Но тебе незачем беспокоиться, как видишь, она не избавлена от мужского внимания.
— Мне, может, и нечего беспокоиться, — согласилась Каттими, — но ты явно обеспокоен.
— Как тебе сказать… — Кай с тревогой рассматривал очередное пепелище. — Даже после начала Пагубы многие деревеньки вдоль этого тракта были многолюдны. На полях зеленели посевы, в лугах паслись коровы, овцы, козы. Теперь это мертвая равнина. Признаюсь тебе, что знай я заранее об этом, предпочел бы путешествие по другому берегу реки.
— Но я слышала, что там вовсе нет деревень, — заметила Каттими.
— А здесь есть? — спросил Кай. — А до первых шахтерских поселков Ламена еще более ста лиг. И последние пятьдесят из них проходят через ламенские пустоши.
— А что такое — ламенские пустоши? — затаив дыхание, спросила Каттими.
— Брошенные выработки, — объяснил Кай. — Бедные или выгоревшие угольные шахты. Провалы в земле. Затопленные шахты. Бурьян, мелколесье. Через ламенские пустоши даже до Пагубы дорога была не слишком надежной. Ее всегда пытались пройти за день. В начале пустошей Эрха петляет на запад, на утесе стоит старая полуразрушенная крепость, в ней караваны пережидают ночь, а с утра пораньше отправляются в опасный путь. И не останавливаются, пока не дойдут до дозоров угольной стены.
— Угольной стены? — не поняла Каттими.
— Когда-то давно кланы враждовали друг с другом, — рассказал Кай. — И клан Огня — клан Агнис, которому принадлежит Ламен, пытался защитить себя от диких тати и от других кланов. Тогда он и построил угольную стену. Она тянется на сотню лиг с северо-запада на юго-восток и отгораживает изрядную часть ламенской земли. С другой стороны ее защищает изгиб Эрхи. Но это только называется стеной — обычный вал земли, отработанной породы. Повелением древних ураев клана Огня шахтеры не имели права устраивать отвалы пустой породы, всю ее следовало доставлять для строительства угольной стены. По ее верху шел частокол, который почти не сохранился, ну и сторожевые башни. Ламенцы и теперь числят все, что находится за стеной, — дикими землями.
— А живые деревни в ламенских пустошах есть? — спросила Каттими.
— До Пагубы были даже трактиры и постоялые дворы, — ответил Кай. — Укрепленные, конечно. Теперь — вряд ли. Так вышло, что я не заглядывал туда после начала Пагубы.
Бывал в Кете пару раз, но всегда уходил потом к Парнсу или к Гиене.
— А в сам Парнс ты заглядывал? — широко открыла глаза Каттими.
— Парнс — закрытая крепость, скорее даже обитель, пещера в скале, туда не может попасть случайный человек, только послушник или кто-то из приближенных к ураям, — пожал плечами Кай. — Я пытался, у меня ничего не вышло.
— У нас в Вольных землях говорили, что Парнс и Гима — два ключа к Запретной долине, в которой спрятаны огромные богатства, — таинственно прошептала Каттими. — Но их стерегут чудища, по сравнению с которыми твари из Пустоты словно деревенские приблудные псы.
— Это значит, что рано или поздно я там тоже окажусь, — твердо сказал Кай.
— Возьми меня с собой, — попросила Каттими.
— Давай сначала минуем ламенские пустоши, — оборвал разговор Кай.
Он все чаще оборачивался на девчонку, а она словно пряталась от его взгляда: придерживала коня, чтобы оказаться позади, опускала глаза, когда он вертел головой, хотя уж сама-то смотрела на него почти не отрываясь, спину припекало от ее взглядов. Вечером, когда Кай выбрал место для последней стоянки перед переходом к крепости у ламенских пустошей и подводы стали собираться на лысой известковой возвышенности в сотне шагов от костра, который тут же молча начал устраивать Мити, Каттими сначала помогала ему собирать хворост, а потом отошла в сторону и присела над обрывом. В один из последних дней уже ушедшего лета, которое словно проклюнулось через уже начавшуюся осень, лежащая под высоким известковым берегом Эрха неожиданно заблестела красным.
— Иди, — сказала Васа Каю. — Сколько тебе лет, охотник? По лицу-то под тридцать, а по глазам едва за двадцать перевалило. Или и того меньше? Послушай меня, если девка вот так отошла в сторону да спиной повернулась, подойти к ней надо. Если бы ей надо было одной остаться, она бы не пошла никуда. Или сидела бы к тебе лицом. Руки бы сплела на груди. Одной остаться просто. Не одной быть сложно. Иди, я сейчас ягодки заварю с медом, с твоим сыром да с лепешками хорошо пойдет.
Кай пошел к Каттими только через полчаса, когда сумрак окончательно сгустился. Наполнил кубок ягодным отваром, надрезал лепешку, вставил в нее кусок сыра, разогрел на огне и подошел к девчонке. Она пела. Пела чуть слышно, пела на каком-то едва знакомом языке, кивая в такт несложной мелодии и постукивая подушечками пальцев друг о друга. Он замер у нее за спиной и стоял так несколько минут, пока она не замолчала. Потом сел рядом. Каттими молча взяла у него кубок и тут же набила рот угощением.
— Что ты делала? — спросил он ее через несколько минут.
— Пела, — пожала она плечами.
— Только пела? — усомнился Кай. — Я уж не говорю, что пела ты на незнакомом языке, но ведь было что-то еще?