Успеть сказать люблю (СИ)
Вкусная сладкая девочка. А он себе каких-то ужасов про заломленные руки напридумывал.
Упершаяся в грудь рука оказалась сюрпризом. Но упирались твердо, уверенно, безапелляционно. И не ладонью, а костяшками. То бишь, почти кулаком.
Или не напридумывал себе?
— Не надо, Костя… — голос ее звучал шепотом, и лицо она отвернула. На щеке разгорался румянец, густой и совершенно девичий.
— Почему? — сдаваться Константин все же не собирался и даже не отстранился на свое место — так и завис между своим креслом и ее. — Тебе же нравится.
— Нравится, — эхом повторила она.
— Тогда что… — Костя замешкался с подбором нужных слов — чувствовал, что ступает по тонкому льду, и надо быть аккуратным в выражениях. Но Аня его опередила. Выражений она подбирать не стала и сказала прямо.
— Я девственница.
Вот тут Костя откинулся на свое сиденье, и спортивная анатомическая спинка приняла его в свои уютные объятья.
Господи, ну как он так прохлопал-то?! Не предвещало же ничего! Бойкая, языкастая, не пугливая. Вот не зря ему папа гвардии старшина не понравился! Сто пудов девчонку в ежовых рукавицах держит, шаг вправо, шаг влево — побег. И во дворе со своим домино не просто так сидит — ждет, когда дочь домой явится. Чтобы проконтролировать — когда и с кем.
Уф-ф-ф, чуть не вляпался. А то потом иди доказывай, что ты не верблюд, и в ЗАГС намерения идти не имел. Все-таки, жизнь Костю любит! Уберегла.
Анечку, конечно, жалко, но себя жальче. Но не перевелись еще, увы, люди, живущие по домострою черт его знает какого века.
— Понимаю, — голос Константин взял под жесточайший контроль, чтобы вырулить из неловкой ситуации аккуратно. И чтобы девушку не обидеть. Она-то ни в чем не виновата. — Ты бережешь себя до свадьбы.
К ответному взрыву звонкого смеха Костя был совершенно не готов. Смех у нее приятный, очень, но какого черта, собственно…
— Ой, Костя, в каком веке ты живешь?!
— В 21-м, — осторожно ответил Константин. Аня не девушка с сюрпризами. Аня — это девушка-сюрприз!
— Кто сейчас живет по этим принципам — беречь до свадьбы? — фыркнула Аня. — Ты, может быть, еще и про простынь с кровью вспомнишь, которую надо в окно после первой брачной ночи вывесить?
— Эмн… ну… тогда я не… — Костя осознал, что растерялся. Может быть, впервые в жизни. Ну или давненько не было в его жизни таких экспириенсов.
Она перестала улыбаться. Разгладила юбку и уставилась на свои колени, обтянутые белой тканью.
— Я же новобранец. Ничего не знаю, ничего не умею. А поцелуй этот… — Аня вздохнула, и Костя отлепил спину от сиденья. А ну-ка вздохни так еще раз… — Ну мы же взрослые люди, и понимаем, куда это все ведет… А что я могу предложить? Опыта ноль. А у тебя-то… — тут она посмотрела на Костю, и он вдруг понял, что в ее глазах была… было… ну, в общем, нравится он ей. Ой. А как маскировалась…. — Ты же не захочешь со мной возиться, зачем тебе это?
Самым сложным оказалось в этой ситуации не расхохотаться. Хотя соблазн был очень, очень велик. Пришлось взять паузу, подбирать слова и сдерживать рвущийся наружу хохот. Задача сложная, но он справился.
— Знаешь… Анюта… — Костя снова слегка подался вперед. — Если это единственная причина… то меня она не останавливает.
Аня оторвала взгляд от своих коленок. Девичий румянец и женский проницательный взгляд. Прелестное сочетание. Этим самым взглядом она смерила его — долго и обстоятельно.
— И куда в тебя столько благородства и самопожертвования помещается, Костя?
Он позволил себе улыбнуться краешком губ. Знал, что такая улыбка ему исключительно идет.
— Во мне таятся невообразимые глубины. Чего в них только нет. Аня… — он потянулся к ней — рукой, накрыл ее пальцы, лежавшие на коленях. — Если вопрос только во мне, и ты не… — тут он все-таки снова замешкался с формулировкой, и снова Аня пришла ему на помощь — прямо и без изысков, в своей обычной манере.
— Не бойся. Влюбляться в тебя не планирую и замуж за тебя не собираюсь.
Ну до чего же прелестная и сообразительная девочка! И Костя поспешил закрепить казавшуюся сначала поражением победу поцелуем. Не очень откровенным, скорее нежным и обещающим. Ане он понравился. Глаза ее блестели тем же — предвкушением.
— Только… — она непроизвольно облизнула губы, — давай днем. Чтобы… чтобы я могла вернуться не слишком поздно домой. Или… много времени не понадобится?
Костя даже хотел возмутиться! Но передумал, списав на девичью неопытность. В итоге они договорились на два часа дня в воскресенье.
* * *— Нюся, а чего это тебя твой кавалер до дома не провожает? — Иван Валерьевич вопреки Аниным словам был не во дворе, а дома. Потому что рекрутирован на кухню.
— И откуда такие умозаключения про кавалера? — Аня присела на пуфик, чтобы расстегнуть ремешок босоножки.
— На себя-то посмотри, — хмыкнул отец. — С подружкой в кино так не наряжаются.
— Некрасиво? — Аня попробовала сменить тему.
— Красиво! — отец сложил руки на груди. — Ты же у меня красавица. А разговор-то не переводи.
— Ваня! — с кухни пришла на помощь Анне мать. — Хорош дочери голову морочить, взрослая уже! Пошли на кухню, я все подготовила!
— Есть, мой генерал! — козырнул Иван Валерьевич и, повернувшись на месте, почти строевым шагом отправился на кухню, сопровождаемый смехом жены.
Аня же отправилась в свою комнату и там села на кровать, обняв себя руками за колени.
Кавалер… На губах еще горели его поцелуи. Никакой он не кавалер — особенно в папином понимании. Но славный.
Он Анне понравился сразу. Она привыкла — так жизнь сложилась — к мужчинам подтянутым, сильным. А на гражданке таких… Поначалу ей вообще дики были эти рыхлые тела и торчащие животы в большом количестве везде — на улицах, в магазинах, в метро. Потом привыкла. Ведь были и другие, в конце концов. За них взгляд и цеплялся. И за Константина зацепился сразу. Рост, плечи, осанка. Брюнет — ей всегда темненькие нравились. Глаза яркие, бесстыжие. Но это потом они стали бесстыжие, а сначала — испуганные. Но он держался, и это вызывало уважение. Аня, всю жизнь работавшая с собаками, знала, какой они могут вызвать безотчетный страх. Если человек боится собак — это сильнее его. Константин, судя по рассказу о нападении собаки в детстве, был как раз из таких. Но старался, изо всех сил пытался держать свои эмоции под контролем.
А потом Ане позвонила Раиса Андреевна, которая была дружна еще с ее родителями. Сказала, что дала ее телефон одному симпатичному молодому человеку. Аня лишь посмеялась. Устройством ее личной жизни занимались все, кому не лень. А молодым человеком оказался Константин, на которого ей и выдали досье.
Из семьи моряков, папа и старший брат — капитан и старпом соответственно. Мальчик хороший, приличный, имеет свое дело, не бедствует, не был, не состоял, не привлекался. Аня за досье вежливо поблагодарила. А оно оказалось потом правдой.
И про семью моряков, и про достаток. Что касается последнего, то больше всего Аню подкупило то, что он этот свой достаток не выпячивал. Видела она это. Как мужчина кошельком трясет. И считает, что раз в кафе сводил, то и ноги раздвинуть тоже право купил. Омерзительно до рвоты.
А Константин был не такой. И улыбка у него чудесная. И чувство юмора. И глаза — наглые, но все равно теплые. И… Почему бы и нет?
Потому что давно пора, вот.
А не с кем. Мужиков вокруг — пруд пруди, но с ними нельзя. А Костя — он другой, из другого мира, и…
И целуется он умопомрачительно. И раз он согласен — значит, с ним. Слава тебе боже, она наконец-то расстанется с девственностью на двадцать седьмом году жизни. Может, там уже и рассыпалось все за ненадобностью. Или, наоборот, окаменело. Аня немного нервно рассмеялась и принялась стягивать топик. Костя опытный, он разберется.
Глава 4. Костя приводил
Шаланды, полные кефали,
В Одессу Костя приводил