"Фантастика 2023-200". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
Ух ты, как я здорово завернул. Надеюсь, когда журналисты станут писать, то ничего не переврут?
А вот и новый журналист поднимается с места.
— Матэн. Газета «Пти Паризьен». Скажите, что случилось с собранием известного купца Третьякова? А заодно — что происходит с остальными художественными музеями России. Правда, что из музеев пропали картины известных мастеров?
Эх, рановато пошла «утечка», рановато. И какая зараза поспешила? Договаривались же, что слухи о загадочных исчезновениях пойдут через годик, а то и через два. Ну куда спешить-то? Мне же еще нужно создавать некую базу, где «всплывут» пропавшие шедевры. Мышка-норушка не подойдет, она слишком засвечена.
Впрочем, почву нужно создавать постепенно, но так, чтобы никто не догадался.
— Мсье Матэн, — улыбнулся я как можно убедительнее. — Я недавно был в России, посетил некоторые музеи. Скажу, что в момент моего посещения все картины были на своих местах. Возможно, что некоторые работы нуждаются в реставрации. Все-таки, несколько лет гражданской войны, плохие условия хранения могли сказаться на состоянии полотен. Будем рады, если кто-то из французских специалистов захочет отправиться в Россию и помочь нам. В настоящий момент руководство Третьяковской картинной галереи мечтает организовать в Париже свою выставку. Если правительство Франции даст согласие, то все французы смогут убедиться, что наше главное достояние — древние иконы, на месте.
Ну вот, от трудного вопроса ушел и сумел дать бесплатную рекламу будущей выставке. Сейчас бы не начали спрашивать о национализированных дворцах, и о том — могут ли владельцы рассчитывать на какую-нибудь компенсацию? Но задали другой, более животрепещущий для французов вопрос:
— Будет ли правительство Советской России выплачивать компенсацию держателям акций?
Елки-палки, конечно не будет. Уже много раз этот вопрос задают, когда же поймут? Но придется говорить обтекаемо. Я дипломат или где?
— РСФСР не является правопреемником царской России, но наше государство достаточно гибко подходит к вопросам, связанным с выплатой (хотел сказать — компенсаций, но слово показалось неудачным, поэтому выбрал нейтральное) э-э… чего либо. Боле того — мы уже рассчитались с гражданами Франции, с некоторыми учреждениями и организациями, обладавшими облигациями государственных займов. Акции — это совершенно другой вопрос. Акционерные общества создаются по воле их владельцев, а не по воле государства, поэтому акционеры не могут предъявлять нам претензий.
Журналисты, сидевшие в зале недовольно зашумели. Наверняка здесь имеются акционеры предприятий, национализированных в семнадцатом или восемнадцатом годах.
Как хорошо, что на пресс-конференции в президентском дворце имеется определенный лимит времени. А иначе, точно бы что-нибудь ляпнул, а потом бы пришлось разгребать.
Глава 18
Залегендировать легенду
— Иван, свет ты мой Петрович, а как я все это легендировать стану? — поинтересовался я.
— Э… — беспомощно нахмурил лоб Смолянинов.
— Олег Васильевич я, — любезно напомнил полпред Советской России своему собственному дипкурьеру.
В моем кабинете, даже при закрытых дверях, я не мог себе позволить назвать Ивана Петровича попросту Гришей, а он, соответственно, не имел права именовать меня Владимиром Ивановичем. Ладно, забыл парень, бывает.
— Так, Олег Васильевич, а чего же ее легендировать? — недоумевал Смолянинов. — Нам нужно из Франции вывезти женщину, не очень и молодую, а от вас и всего-то требуется подписать ее служебный паспорт, чтобы она могла до России доехать.
Я мысленно хрюкнул. Для моего молодого коллеги тридцать пять лет — это уже не очень молодая женщина? М-да.
— Иван Петрович, сам посуди — а с каких это рыжиков я должен непонятную женщину вывозить? Нет, я все понимаю, что она вам нужна, только и ты пойми, что мне нужно веское обоснование. Она кто? Специалист в какой-то области? Ученый? Литератор? Давай, думай.
Темнилы хреновы. Я же уже знаю, что Сыроежкин со своим напарником будут вывозить к нам любовницу Савинкова, ту самую «девушку из хора». Видимо, она должна будет вначале «прощупать почву», все подготовить, встретиться с руководителями «подполья», а только потом дать отмашку своему любовнику. Еще знаю, что мне про то знать не положено, потому что Артузов Григорию таких указаний не давал.
И не служебный паспорт я должен выписать, а только временное удостоверение личности, позволяющее покинуть пределы Франции и въехать в Россию. Но между этими двумя точками имеется еще и Германия, а потом Латвия. С Латвией проблемы не возникнет, имеется договоренность, а вот с немцами могут быть заморочки. Дипломатических отношений пока нет, авиалиния еще не работает.
— Олег Васильевич, но это же чистейшая бюрократия, — начал рычать Сыроежкин.
Ну блин, сотрудники контрразведки… Рычи Гриша, рычи. Парень ты умный, но опыта маловато.
— Ладно, Иван Петрович, представим, что ты сотрудник французской тайной полиции… — начал я. Подумав, сказал: — Впрочем, пусть даже и не французской, а нашей. Ты, как сотрудник некого спецотдела узнаешь, что французское посольство собирается отправить во Францию свою соотечественницу, которая долго живет в Москве. Скажи, у тебя вопросы не возникнут — а почему именно ее?
— Так, а чего тут такого? — пожал плечами Сыроежкин. — Она француженка, по дому соскучилась, родные имеются — тетки какие-нибудь с бабками скучают, вот и все. Что тут искать-то?
— А если в Москве таких француженок тышша, а то и больше, отчего посольство этой Мари или Люси предпочтение отдает? А чем хуже Софи или Жаклин? У них тоже свои тетки с бабками, а то и детки по лавкам сидят, сиську просят. А может, эта дамочка что-то интересное из России вывозит? Или она совсем не Мари, а какая-нибудь Клара? Не выполняет ли какое-нибудь задание?
— Так то у нас, — хмыкнул Сыроежкин. — А тут-то кому какое дело?
Наивный человек Гриша. Считает, что здесь своего ЧК нет? Имеется, просто по другому именуется. Ну, прав у него поменьше. Но во время Великой революции французские «спецслужбы» творили такое, что нам и не снилось. У нас хотя бы до «Закона о подозрительных» не додумались.
Если бы я был уверен, что все удастся сделать без проблем — слова бы не сказал. Сказал другое:
— Может и так, а может и нет. Даешь сто процентов гарантии, что французы такие безмозглые дураки? Нет? Ну и слава богу. И что они не установят за дамой слежку, не попытаются выяснить — что и как? Впрочем, здесь даже слежки никакой не надо. Французы прекрасно осведомлены — кто таков наш с тобой фигурант, кем ему доводится эта женщина. Идем дальше. Скрыть ее выезд не получится, потому что документы станут проверять не один раз. Смекаешь, что они могут решить?
— Так пусть решают, какая разница.
Нет, Сыроежкин чего-то недопонимает.
Я вздохнул, мысленно посчитал до десяти и сказал:
— Ваня, если вывозить без легенды, то вся ваша операция пойдет насмарку. Поляки давно сотрудничают с французами, французы, можно сказать, что их учителя. Информацией обмениваются постоянно. И наш клиент у Франции под колпаком. Сам по себе он интереса не представляет, но может быть потенциально опасен. Мало ли что. Круг знакомых примерно определен, а уж любовницу вычислить несложно. Советский посол подписывает паспорт любовнице нашего объекта, являющегося, между прочем, врагом нашего с тобой государства. Какой вывод?
Григорий начал что-то понимать.
— Вывод такой, что послу отдали приказ сверху.
— Вот-вот. Но это в лучшем случае. А в худшем, французы поймут, кем является полпред на самом деле и он, ты уж меня прости за повторы — тоже в деле. Оно мне надо? Я уже год тут изображаю то торговца, то дипломата. Может быть, я чересчур перестраховываюсь, но рисковать не хочу. А вариант, что посла сработали втемную — не проканает…
— Что не…? — не понял Григорий.
— Не проканает — значит, не прокатит, то есть, не подойдет, — любезно пояснил я. — Французы меня немного изучили, знают, что я зануда и подписи свои просто так не ставлю. А если французы нашему объекту (чуть было не сказал — маляву кинут) свои догадки изложат? А он гусь битый, фазан стреляный. Слиняет из Парижа, ищи его где-нибудь в Рио-де-Жанейро.