"Фантастика 2023-200". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

– Что, Володя, заинтересовали тебя собольки?
– Есть такое дело. Не мог бы ты, Сергей, мне про них рассказать?
– Какие проблемы, слушай. Может и не всё правильно я знаю, но чем богаты, тем и рады. В восемнадцатом веке большинство актов купли-продажи в России осуществлялось как раз с помощью монет. Простолюдины чаще пользовались медью. За Урал доставлять монеты из центра страны было долго, дорого и не всегда безопасно. Пошаливали в то время некоторые личности. Несознательного элемента хватало. Предки наши не дурней нас были и решили этих трёх зайцев одним ударом убить – чеканить монету вблизи от места её хождения. Для Сибири решено было свою собственную региональную монету пустить в оборот и изготовлять её на Сузунском монетном дворе. Про это я тебе уже говорил.
– Да, помню.
– Так вот, чеканили монету в Сузуне из колыванской меди. На монетке то у тебя буковки К и М есть?
– Имеются.
– Вот они и расшифровываются как "колыванская медь". В меди той имелись примеси золота и серебра, поэтому, если общегосударственная монета, в то время чеканилась по шестнадцатирублевой стопе, то сибирскую решено было делать по стопе двадцатипятирублевой.
– Поясни, пожалуйста. Про стопы эти.
– Ну, это значит, что из пуда меди делали общегосударственных монет на шестнадцать рублей, а сибирских – на двадцать пять. Полегче они были из-за несовершенства технологий того времени. Не умели тогда все примеси золота и серебра от меди отделить, вот и получалась такая медь с остатками этих металлов. Но со временем технологии очистки металла улучшались и колыванская медь становилась всё более чистой. Ну, не в этом суть.
– Понятно, давай дальше.
– Чеканили сибирку со второй половины шестидесятых до восемьдесят первого года. Соответствующего века. Хождение ей было назначено от города Тары до Камчатки. В европейской части России эти деньги не являлись законным платежным средством. Народу в Сибири в то время было не сильно много, а Сузун выпускал монеты иногда на двести пятьдесят – триста тысяч рублей в год. Хватало её всем и даже вскоре появились излишки. Самая главная фишка – налоги то платили серебром, поэтому и простой народ, и купцы в нём сильно нуждались. А тут – медь. Для покупок она, ещё туда-сюда годна, а государственные казначейства её не берут за налоги и повинности. Крестьяне и купцы стали отказываться от приема той монеты, курс её стал падать. Проблему решили кардинально – собольки перестали чеканить, а в Сузуне решили выпускать общегосударственную монету по шестнадцатирублевой стопе. К этому времени и медь там научились от примесей чистить, золото и серебро практически полностью от её отделять. Выпущенных уже соболей оставили в обороте. Вот как-то так там дело было.
– Интересно.
– А, вот ещё. Чеканили сибирскую медную монету номиналами в полушку, в деньгу, копейку, две копейки, пять и десять копеек. Тебе десять копеек и достались.
– Спасибо.
– Не за что. Я же сказал, помогать тебе во всём буду. Вот и помогаю.
Так и грузил Володя мешки с картошкой до окончания рабочего дня, а заодно и багаж нумизматических знаний пополнял. Два в одном. Тренировка для тела и мозга.
Как работа на поле была завершена, и студенты возвратились в деревню, остался он на месте произрастания картошки, со всеми на отдых и ужин не поехал. Решил без чужих глаз поиском клада заняться. Ребятам сказал, что пешком ему пройтись захотелось, если на вечерний прием пищи опоздает – пусть ему еду оставят. Он её попозже съест.
Оказавшись в одиночестве, палку крепкую он отыскал и стал той палкой-копалкой землю исследовать в месте, где монету нашел. Часа два рылся, пока темнеть не стало. После чего, ещё какое-то время следы своих раскопок заметал.
Результат был. Не сильно богатый, но три монетки ещё Володя нашел. Один десятикопеечник и два пятачка. Все монетки с соболями. Во вполне приличной сохранности. На одном, правда, зарубочка была небольшая. Как будто её кто-то чем ударил. Но, общий вид и рисунок на монете этот дефект не портил.
 
На сегодня раскопки решено Володей было прекратить – темно уже, да и до деревни километр ещё идти надо. Тем более, поисковое орудие у него было не совсем подходящее – как у первобытного человека. На завтра он решил чем-то более современным озаботиться, вилы хотя бы раздобыть. У хозяйки дома, где они с ребятами сейчас квартировали, подобное орудие труда в наличии несомненно имелось. Если правильно попросить, Елизавета Егоровна, скорее всего, Володе в тех вилах не откажет. Надо только что-то придумать, зачем они ему понадобились. Не говорить же ей, что он клад решил ими выкопать.
До деревни добрался без происшествий, если не считать, что собаки деревенские его чуть не съели. Съесть-то не съели, только громко облаяли. Отработали у хозяев свой хлеб.
Прикончил Вова оставленный ему ужин и спать лег. Завтра вилы раздобудет, клад найдет и будет ему счастье. Превеликое.
  
Глава 35 Обретение собольков
 
Спал ночью плохо. Нет, клады не снились. Просто неспиха какая-то забрала. Просыпался, воду ходил пить. Три раза. Вода, кстати, у них не вкусная. Дома водичка хорошая, а тут то ли запашок какой-то от воды идет, то ли еще что. Не нравится мне пермская вода. Что хочешь со мной делай.
Утром проснулся – хмарь на улице. Небо тучками затянуло, периодически они еще и дождиком плачут. А в перерывах между дождиками этими – муть, пелена водяная над землей стелется. Непонятная такая погода. У нас такой не бывает. Солнце так солнце, дождь так дождь.
А не по дому ли ты заскучал, Володя? Дома, вишь, у тебя всё хорошо, а тут – вода не вкусная, солнышко светит плохо, дождь не настоящий… Работать ещё заставляют на поле в грязи и сырости. У родной мамочки такого безобразия не наблюдалось. Нет, там тоже работать приходилось, но не в дождь и грязь. Не война ведь, в такую погоду работать. Подвергать опасности молодой организм.
Пока завтракали, небо ещё подзатянуло, дождик сильнее стал. Руководство решило – сегодня на работу не идем. По крайней мере до обеда. А, что, выходной день мы заслужили – в воскресенье и субботу картошку убирали спины не разгибая. Вот в будний день и отдохнем. Тем более, обоснование есть – неблагоприятные погодные условия.
Охота, она пуще неволи. Не нами сказано, не нам и опровергать. Ребята по домам расползлись, праздник у них – сегодня не работаем. Я же за вилами направился. Нужен мне этот атрибут сельской жизни сегодня, есть у меня такая неотложная надобность.
– Здравствуйте, Елизавета Егоровна.
– Добрый день, Владимир. Что, сегодня не гонят вас на поле?
Под "вас", хозяйка дома где мы квартируем, понимает не меня лично, а всех студентов. На "Вы" она пока ко мне не обращается – мал ещё, не заслужил. Хотя имя мое знает. Запомнила. С дровами я ей помог. А, что – мне не тяжело. Тем более, что дрова были для бани, а в бане той мы же и мылись. Кстати, баня по-черному. Перемазались мы с ребятами с непривычки – в такой бане не особо и чисто. Нет, не грязно. В саже как черти мы были.
– Нет. Сегодня по домам сидим. Дожжовица.
– Ну, хоть отдохнете немного. Много работать вредно.
– Елизавета Егоровна, вил мне не дадите?
– А, зачем тебе, Владимир, вилы понадобились? Кого колоть собрался? Не председателя ли нашего? Если его, ирода, тогда – бери, даже без отдачи.
– Нет, Елизавета Егоровна, ваш председатель мне пока ничего плохого не делал. Пусть поживет ещё. Для дела одного мне вилы нужны.
– Знаю я, твоё дело. Тоже за кладом собрался?
Ну, дела… "Тоже" и "за кладом". Стою, глазами хлопаю.
– Опять Игорь-тракторист вам головы мутит? Сам уже пять раз лужок у поля, где вы работаете, перекопал. Всё казну золотую ищет. Да студентов каждый год смущает. Они, бедные, лет десять уже тот луг роют. Только не нашел ещё никто тот клад. Грешите, видно, вы все много, вот он вам и не дается. Рассказывать он мастер, конечно. Про деревню, что на месте того луга была, про сибирского мужика, что давным-давно в ней жил. Про клад этот. Его уже лет двести дураки ищут, но нет того клада. Одни пуговки да черепки от битых горшков только и находят. Коровьи кости, правда, в прошлом году вырыли. Выкопают на нашу голову, заразу какую-нибудь, все вместе в больнице и лежать будем.