"Фантастика 2023-200". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
В моей истории патологоанатом, проводивший вскрытие, в два счета определил бы, что вода, проникшая в легкие, имеет иной состав, нежели та вода, что плещется в речке. Вряд ли в Сене есть хлорка. Но это уже лабораторный анализ. Допускаю, что в двадцать первом году двадцатого века французская судебно-медицинская экспертиза располагает подобным оборудованием и при желании, отличит водопроводную воду от другой. И след от удара на лбу тоже легко отличить от удара о каменную набережную. Но вряд ли французская полиция станет заморачиваться всем этим. Одно дело — несчастный случай, совсем другое — убийство. Полиции и министерству это не нужно. А нам — тем более.
— Жаль, что Кожевников был трезвым, — заметил я.
— Почему это трезвым? Все предусмотрено. Две рюмки коньяка, а больше и не надо.
А что же Марро мне об этом не сказал? Или, приберег эту информацию на тот случай, если мы станем поднимать шум? Вполне возможно.
Спрашивать — надежные ли помощники были у Книгочеева нет смысла. Разумеется, ненадежные. Если попадутся, то полиция выколотит из них все, что сумеет. В том числе, имя самого Книгочеева. Теоретически, могут выйти и на меня, но экс-жандарм не заинтересован меня сдавать даже при допросе с пристрастием. Думаю, такого не произойдет, но подстраховаться нужно.
— Если полиция на них выйдет, они на вас укажут, то ваша версия?
— Месть, разумеется, — немедленно отозвался Книгочеев. — Я же бывший дворянин, гонимый, неоднократно бывавший в чека. Меня даже пытали. И сам я ротмистр корпуса жандармов, служил у генерала Миллера, а супруга — сестра генерала Кутепова, одного из ближайших помощников Врангеля. Миллера во Франции знают. Все-таки, некоторые французы служили в Архангельске. После чудовищных пыток, с трудом убежал во Францию. И вот, я во Франции, а здесь снова проклятые большевики. Да еще и торговлей занимаются! Как же такое стерпеть? Хотел убить начальника торгпредства Кустова, но не удалось. Зато сумел с помощью бандитов захватить мелкую сошку. Если подкинете денег хорошему адвокату, а тот убедит присяжных, тогда на каторжные работы не отправят, а дадут года четыре, а то и два. А там за хорошее поведение выпустят досрочно. И, само-собой, вы станете заботиться о моей жене.
Нет, ну не сукин же сын экс-жандарм! Но это мой сукин сын!
— Нет, так не пойдет, — покачал я головой. — Два года — это еще куда ни шло. Но если вас посадят года на четыре, тогда слишком долго придется заботиться об Ольге Константиновне. Нет уж, о своей супруге вы сами должны заботиться. И денежку в дом приносить обязаны сами. Да и супруга станет волноваться. Она же замучается пирожки печь, да вам в тюрьму передачки носить. Так что, если ажаны возьмут за жабры, то говорите, что убитый — он вообще не торговец, не дипломат, а переодетый чекист. Он вас лично пытал в подвалах Лубянки. А еще он убил вашу собаку.
— А собаку-то зачем? — удивился Книгочеев.
— Собаку — чтобы жальчее было, — деловито пояснил я. — Еще бы про кошку, но кошек я сам люблю, про кошку не надо. Если человек описывает собственные несчастья, указывает на палача — это куда действеннее, нежели абстрактная месть. Зло следует конкретизировать. Присяжных проймет. Так вот — проклятый чекист убил вашу собаку, пытался при аресте изнасиловать вашу жену…
— Так моей жене уже под сорок! Кто в такое поверит?
— Сорок лет — разве это возраст для женщины? А с другой стороны,так даже лучше — женщина ему в матери годится, а он попытался. Но вы сумели защитить супругу.
— Нет, про жену не надо, — решительно отказался Книгочеев.
— Тогда только про собаку.
— Пытался изнасиловать? — развеселился бывший жандарм.
— Изнасиловать собаку — уже перебор. Хотя, такое тоже бывало. Но все равно — адвокат разовьется соловьем, расписывая ваши несчастья, присяжные заплачут, а вас отпустят.
— Эх, товарищ начальник, вам бы в адвокаты пойти, — вздохнул Александр Васильевич.
— Почему мне?
— Да вы так расписали, что я и сам уже верю, что убиенный — палач, что пытался изнасиловать и убить мою жену, а потом мучил меня в подвалах.
Глава 14
Досадное недоразумение
Наконец-то антикварная лавка мадмуазель Семеновской опустела. Осталась только усталая хозяйка, пытавшаяся загнать щеткой мусор куда-то в угол, да товарищ Гилтонас, сидевший на стуле с выражением полного одурения. Увидев меня, чекист нехотя, с кряхтением поднялся и направился к выходу.
Уже вдогонку хозяйка крикнула:
— Георгий Иванович, посидите в кафе. Все расходы за мой счет. И да, те пятьдесят франков, что я собиралась высчитать из жалованья — тоже забудьте. Я вам за сегодняшний день премию выпишу.
— Удачно отторговали? — вежливо поинтересовался я.
— Очень, — кивнула Мария. — Принесли на реализацию сто монет из коллекции графа Рошфора…
— Рошфора?
— В сопроводительных документах так указано, — повела плечиками мышка-норушка. — А кто он на самом деле — де Бюсси или Коконнас, мне все равно. Да хоть сама королева Марго. Но коллекция стоящая — антики. Я только за оценку полторы тысячи франков отдала. Зато и игра стоила свеч. Вся коллекция оценивалась в триста тысяч, если целиком. Но кто все сразу купит? Вот, устроила аукцион, продавала поштучно, чуть не умерла, но заработала пятьсот тысяч. Владельцу, понятное дело, отдам его триста, как и просил, а остальное мне. Как вы считаете, какая ваша доля? Ой, об этом потом… Вы посидите тут пять минут, ладно?
Я кивнул, а мышка-норушка стремительно понеслась в сторону того же кафе, куда ушел Гилтонас. Понятно, если целый день стоять и продавать… Но хорошо, что есть куда сбегать, если по-быстрому.
Я сидел, лениво озираясь по сторонам. Гравюры на месте, витрина с нумизматическими редкостями тоже.
Раздался скрип петель и в антикварный салон вломились два здоровяка с небритыми мордами. Первый, обращаясь ко второму, спросил:
— А этот щеголь кто, как ты думаешь? Француз?
— А сейчас узнаем, — отозвался второй. Обращаясь ко мне, спросил по-русски. — Эй, рыло, а ты по-русски понимаешь? Или с тобой парлекать?
Был бы у меня на груди орден, изобразил бы француза. Но свой пятилапый крестик я уже снял и отдал Наташе. Светиться с орденом Почетного легиона чревато.
— Закрыто здесь, — хмуро отозвался я, внимательно оглядывая парней. Мало того, что морды небритые, так еще и одежда обтрепанная. Похожи на бывших офицеров, дошедших до ручки.
— Дверь открыта, а расписание до двадцати одного нуль-нуль, — насмешливо отозвался первый. — А ты хозяин, или так, на подхвате?
— Ты ж видел на вывеске, что хозяйкой здесь баба. А щеголь этот на приказчика не похож, — сказал первый.
— Мужики, а вы по-русски понимаете? —поинтересовался я. — Сказано вам человеческим языком — лавка закрыта. Если у вас товары на продажу — милости просим. А нет, так идите с богом отсюда.
— А за мужика ты сейчас по зубам получишь, — вызверился первый.
— А кто же тогда? На бабу ты точно не похож. А если не мужик, и не баба, тогда кто?
— Ну ты скотина, — рванулся ко мне первый, но второй его остановил. Посмотрев на меня сверху вниз, с тоской в голосе произнес:
— Видишь Миша, не уважают нас богатенькие соотечественники в Париже, —. Не знают, что мы за них кровь проливали. А нам бы с хозяюшкой потолковать.
Мне уже стали надоедать эти два клоуна. Вишь, начинающие рэкетиры. Слова, правда, пока еще нет, но что рэкет есть — это понятно. Были бы эти бывшие офицеры грабителями, разговор пошел бы иначе. И пушки пока не достали. Пожалев, что браунинг я с собой не взял (в Елисейский дворец ходил, чай), на всякий случай потрогал табурет, на котором сидел и спросил:
— Так о чем с хозяйкой-то толковать надумали? Если ордена закладывать — так и я могу денежку дать.
Первый, который Миша, все-таки не выдержал и все-таки решил наказать наглого скоробогатея. Положив мне на плечо руку, сказал:
— Сейчас, быдло, юшкой умоешься…