"Фантастика 2023-200". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
Вадим — это такой тип, который нигде не пропадет. Наверняка уже завел шашни с какой-нибудь вдовушкой, из богатеньких немочек. И правильно, кстати.
— Сослуживцев не встретил?
— Откуда у меня здесь сослуживцы? Те, кто на Северном фронте были, либо в Архангельске остались — ну, кроме тех, кого ты успел расстрелять, или на фронт отправить.
— Можно подумать, что я вашего брата только и делал, что расстреливал, — обиделся я. — Вон, я даже тебя до сих пор не расстрелял, хотя и следовало.
— А кто же тебе в Берлине газету станет основывать? — хитро прищурился бывший поручик.
— О, так ты газету собираешься основать? — обрадовался я. — А чего тогда денег не просишь?
— Так подожди, еще попрошу, — хмыкнул Вадим. — Все-таки, скучно мне просто так болтаться. Но я присмотрюсь вначале, уточню — какая газета будет востребована, а уже потом точно скажу — сколько денег потребуется, когда я их сумею отбить — как ты говоришь, а когда и прибыль пойдет. Все-таки, почти год газетами занимался, опыт есть.
— А что по моему заданию?
— Не знаю, командир. Как ты сам иной раз говаривал — мне кажется, ты маешься хренью. Не стоит этих нацистов всерьез принимать. Только время зря тратим.
— Почему?
— Хаживаю я и на собрания, и с отдельными партийными камрадами встречаюсь, беседую. Ну, какая у этих национал-социалистов может быть организация? Чтобы была организация, нужен лидер. У них их целых три, и каждый орет всех громче, что он-де правильный. Тот, которого ты упоминал — ефрейтор контуженный, а двое других — так и вообще, не пойми чего.
Я ведь читал программу большевиков. Все четко и понятно. А у этих?
Нужны четкие и внятные цели и задачи. А в национал-социалистической немецкой рабочей партии в самом название полная каша. Если социалисты — то это уже не националисты. Социалисты стоят за социальную справедливость. Какая социальная справедливость может быть для одной только немецкой нации?
— Но тот же, ефрейтор, он же программу написал, разве нет [141]?
— Так это разве программа? — пренебрежительно фыркнул Вадим. — Только общие слова, которые малограмотные принимают на веру. Ну, ликвидация последствий Версальской системы. С этим понятно, каждый хочет, чтобы страна перестала контрибуцию выплачивать. Это же деньги в чужой карман отдавать. Далее — про обретение жизненного пространства для немецкого народа. Какое им пространство? Войной на Польшу идти или на Францию? Так проиграют опять. В программе сказано про очищение Германской территории от инородцев, а главное — от евреев. Как они от евреев избавятся, если здесь евреи и в университетах преподают, и в аптеках работают, и врачами? Кто учить и лечить станет? Про банкиров, да про владельцев предприятий я вообще молчу. И куда они евреев-то денут? Выгонят? Так евреи уйдут вместе с капиталами. Кому станет лучше?
Про улучшение условий труда, ликвидацию безработицы — тут все правильно сказано, но не сказано — а как улучшить? А как безработицу ликвидировать?
— То есть, ты считаешь, что можно не обращать внимания?
— Считаю, что это напрасная трата времени. Ну, покричат они, что нация превыше всего, ну и что? И французы о том кричат, и норвежцы, сам слышал, а мы-то, разве другие? Мы тоже иной раз кричим, точнее — кричали особенно, если в кабаке — за веру, за царя и отечество. Ну, сам посуди — какая нация не считает, что она самая лучшая и что ей отведена особая роль в истории? Даже финны, и прочие чухонцы, и те кричат.
Эх, Вадим. Человек ты умный, но не ты первый, не ты и последний, кто не воспринял всерьез зарождающийся фашизм. Что ж, будем ждать и работать дальше. Можно, разумеется, прямо сейчас и Гитлера убить, но не сделаем ли этим хуже? Не придет ли новый фюрер, еще более опасный, нежели неудачливый художник? Будем думать. А пока нужно поддержать Потылицына в его издательском деле. Стартовый капитал обеспечу, а в Берлине русских эмигрантов много, хороших авторов тоже хватает. Так что, какая-никакая, но прибыль будет. Если на содержание здешнего торгпредства хватит, уже хорошо. А параллельно, разумеется, продолжаем делать свое дело. Внешняя разведка — это не только получение информации, но и другое.
В Праге как раз должен выйти сборник «Смена вех», авторы которого ратуют за принятие результатов Октябрьской революции. Что ж, от принятия результатов всего один шаг к сотрудничеству. А нам необходимо, чтобы те люди, которые покинули Россию, начали в нее возвращаться. В моей реальности в Берлине начала выходить газета, которая распространяла идеи «сменовеховства». Как, бишь ее? Не то «Кануны», не то «Накануне». Пусть будет «Накануне». Название неплохое, а еще перекликается с названием романа Тургенева.
Глава 10
Красный граф
Не люблю садиться за столик, если там уже кто-то сидит. Напоминает советские столовые. Но коли уж я сюда пришел, так не уходить же. Берлин — это вам не Париж, здесь ресторанов поменьше. Вот, завтра на поезд, а скоро уже буду и дома. В том смысле — что в родном торгпредстве, в Париже.
Официант, именуемый кельнером, уверенно провел меня в зал, заполненный народом. Свободных мест почти не было, за исключением стола, за которым уже сидел какой-то мужчина.
— Herr, würden Sie etwas dagegen haben? — поинтересовался кельнер.
— Валяй, — добродушно отозвался тот по-русски, потом заметил. — Будет хоть с кем чокнуться. Терпеть не могу пить один.
Мой сосед — мужчина, одетый в поношенный, но некогда элегантный костюм-тройку, человек еще не старый — лет сорока, но возраста ему добавляли округлые, слегка отвисшие щеки, а в глазах затаилось нечто, что отличает беженцев или эмигрантов, от «коренного» населения — не то испуг, не то недоверие к окружающему миру. И то, что он русский, можно определить не только по русскому языку, но и по манерам. Никто из европейцев не стал бы пить водку в середине дня, да еще и переживать, что не с кем чокнуться.
Явно стеснен в средствах, но покушать этот человек любит, потому что его половина столика заставлена яства. Некоторые тарелки даже «залезли» на мою сторону. И ел он очень красиво — обстоятельно, но без спешки. Посмотришь — сам захочешь есть. Мне этот мужчина напоминал одного известного писателя, но его в это время в Берлине быть не должно. Или я что-то путаю?
— Вы русский? — неожиданно поинтересовался мужчина.
— Есть сомнения? — ответил я вопросом на вопрос.
К официанту я обращался на немецком, но мой немецкий содержал в себе русские слова. Я уж и так собой очень гордился, потому что в здешней реальности довольно неплохо спикаю по аглицки, и парлею по французской мове. А выучить за такой короткий момент еще и немецкий — перебор. Заучил десяток-другой обиходных слов — уже неплохо. Вот, коли поживу в Германии да Австрии с полгодика, тогда и язык стану знать получше.
— Есть, — отозвался мужчина, наливая себе из крошечного графинчика в не менее крошечную рюмочку. Опрокинув, поморщился и пояснил. — Вы говорите по-русски как прирожденный русак, но слишком хорошо одеты и не заказали себе ни шнапса, ни пива. А ведь немецкие сосиски невозможно есть, не запивая их водкой. Немецкий шнапс так себе, но за отсутствием водки тоже сойдет.
Вот тут он не прав. Немецкие сосиски — девятое чудо света. Особенно если вспомнить, что во Франции сосиски делать вообще не умеют, да и не считают нужным. Касательно же того, что русский, а не пьет, я это слышал и в той реальности, и в этой. Обсуждать же или оправдываться мне не хотелось, поэтому я только пожал плечами и приналег на сосиски и тушеную капусту. Где-то на подходе еще был кофе, а больше мне ничего и не требовалось. Сравнивать шнапс с нашей водкой не стану, а сразу же соглашусь, что водка лучше. А моим заказом сосед был явно разочарован. Не станешь же чокаться рюмочкой с чашкой кофе?
Отчего-то не хотелось знакомится с соседом за столиком, пусть он и напоминал известного писателя, но тот, видимо, уже слегка захмелев (графинчик-то маленький, но кто знает — не принято ли на «вчерашние дрожжи»?) пожелал поговорить. Тщательно отерев правую руку о салфетку, сосед протянул ее через весь столик: