"Фантастика 2023-200". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

— Что значит — косвенные? — нахмурился академик.
— Это значит, что интервенты не подпускали к рабочей документации своих, так сказать, русских союзников и не делились с ними информацией о находках. Но генерал Миллер имел своих осведомителей в составе геологоразведочных экспедиций. Они писали отчеты для командования, а мы уже делали собственные выписки. Разумеется, эти данные являются косвенными, потому что базируются не на первичной информации, а на сведениях, скажем так, из вторых рук.
— А у вас не было возможности сделать не выписки, а снять копии с этих отчетов? — строго поинтересовался академик.
Ну, блин, академики, вы даете! Вам бы все научные знания добывать, а мы тут, можно подумать, плюшками балуемся. Мне в Архангельске надо было совершенно другие данные получать, а еще и англо-саксов с франками разлагать, раскол между белыми и Антантой вносить, а не геологией заниматься. Я открыл рот, чтобы ответить … ну, как-нибудь помягче, но меня спас Владимир Ильич:
— Александр Евгеньевич, у Владимиг’а Ивановича в Аг’хангельске были иные задачи. Он молодец, что вообще обг’тил внимание на такие любопытные факты, как геологические г’азведки нашего пг’отивника.
— Да, простите, — слегка смутился Ферсман. — Владимир Иванович, не обращайте внимания на мое ворчание.
Я слегка улыбнулся, обозначив — дескать, все понимаю и, мысленно поблагодарив Владимира Ильича за то, что тот не стал задавать вопросов — а как так случилось, что эмиссар Троцкого заинтересовался бумагами, не имеющими отношения к его заданию, пошел врать дальше.
— Еще одним косвенным фактом стала попытка английского командования выяснить о возможности взять под контроль — бесплатно, или же за символическую плату Хибины — это, как вам известно, горы и Ловозеро, озеро Имандра и горный массив Мончетундра, а также железнодорожную станцию Оленье. Опять-таки — уже из рассказов рабочих, участвующих в экспедиции, проводников из числа местных жителей есть информация, что неподалеку от станции Оленья имеются залежи железной руды высокого качества, Мончетундра …
— Подождите, Владимир Иванович, — остановил меня Ферсман. Посмотрев на Ленина, академик спросил. — Владимир Ильич, а можно одолжить мне карандаш и бумагу? Карта у нас есть, но я по привычке веду конспект. Или, чтобы нам не отвлекать вас от дел, мы с товарищем Аксеновым поедем либо ко мне, в академию, либо куда-нибудь, где Владимиру Ивановичу будет удобно?
Пожалуй, я и сам был не против покинуть кабинет Владимира Ильича, но против оказался хозяин.
— Нет-нет, мне самому очень интег’есно послушать Владимиг’а Ивановича, — покачал головой Ленин, вручая Ферсману карандаш и лист бумаги.
— Итак, если суммировать косвенные данные, полученные из разных источников, — сказал я, перейдя на учительский тон, — то можно смело утверждать, что неподалеку от станции Оленья есть залежи железной руды, Хибинские горы содержат апатито-нефелиновые руды. Знаю, что апатит требуется для производства удобрений, для изготовления фосфорной кислоты. Правда, зачем нужна фосфорная кислота сказать не могу, потому что не химик.
— Она используется в разных отраслях промышленности, — махнул карандашом академик. — Но это сейчас не столь важно…
— Понял, — кивнул я. — Неподалеку от селения Монча-Губа, это поблизости от горы Мончетундра — на картах они есть, имеются запасы меди и никеля.
— Медь и никель — это пг’евосходно, — кивнул Ленин.
Согласен. Без меди и плана ГОЭЛРО не будет. Да и никель — очень нужная вещь.
— Вот еще что, Владимир Ильич, — вспомнил вдруг я. — Сейчас у нас завершается война с белофиннами. В случае заключения мирного договора и установления границ, нужно обязательно забрать у финнов, виноват, оставить за собой, — поправился я, — оставить за собой Пазрецкий погост. Это почти на границе с нами и с Норвегией.
— Как вы сказали? Пазрецкий погост? — заинтересовался Ленин, делая себе пометку.
— Да. Сейчас это ни о чем никому не говорит, но там одно из крупнейших месторождений никеля в Европе.
— Что-нибудь еще, Владимир Иванович? — спросил Ферсман.
 
Я призадумался. Про Хибины сказал, про Оленегорск, то есть, про Оленью тоже, и про все остальное. Сказал бы больше, если бы сумел привязать Кировск к реалиям двадцатых годов. Впрочем, и привязывать не надо. Он же рядом с Хибинами. Кажется, изначально и звался-то Хибиногорск, так что отыщут сами. А про что не сказал? Кандалакша, это у нас алюминий… Вернее — завод по изготовлению алюминия. Хм… Не помню, в Кандалакше глинозем свой или привозной? В Мурманской области где-то был алюминий, но где? Если привозной, то из Пикалева. Но как мне выйти на добычу бокситов в Ленинградской области, то есть, в нынешней Петроградской губернии, я не знаю. Тут уже и Ленин не поверит моим знаниям. Нет, не вспомню и врать не стану. Но что-то упустил.А… Вспомнил.
— Разве что следует упомянуть озеро Ковдор. Не уверен на сто процентов, но там может быть слюда и железо. Англичане его особо не исследовали, но какие-то наметки были.
— Значит, разведку проводили именно англичане? — обрадовался Ферсман, словно напал на золотую жилу.
— Они самые, — кивнул я, а потом деланно удивился. — А я, разве, не сказал?
И Ленин и Ферсман покачали головами. Точно, склероз.
— Так это классика, — хмыкнул я, уходя от ответа. — Излюбленный метод английских колонизаторов.
— Именно так, — подхватил Владимир Ильич. — Занять экспедиционным корпусом важную и пег’спективную тег’г’итог’ию. Начать г’азведку и г’азработку полезных ископаемых. Помнится, в своем отчете по поводу пг’еступлений интервентов, вы говог’или, что англичане только марганца вывезли из Муг’манска и Архангельска на пятьдесят тысяч фунтов?
Вот это да! Ну и память у Владимира Ильича. Я и сам-то уже не помню, на какую сумму англы у нас украли, и что они украли, а Ленин помнит.
— Владимир Ильич, коль скоро у нас присутствует академик Ферсман, то мне хотелось бы опять поднять вопрос о реке Воркута и залежах каменного угля. Нельзя ли параллельно с комплексной экспедицией отправить геологов в Печорский край? Насколько помню, — сказал я, но быстро поправился, — вернее, читал, что экспедиция Кейзерлинга и Крузенштерна еще восемьдесят лет назад отыскала там большие месторождения каменного угля и нефти.
Про экспедицию Кейзерлинга и Крузенштерна (кстати, сын того самого Крузенштерна, который возглавлял нашу первую кругосветную экспедицию) я читал в Архангельской библиотеке. Академик Ферсман посмотрел на меня с уважением. Понимаю, что чекист (а кто я по должности, он мог и догадаться) занимался промышленной разведкой, но чтобы он еще и читал материалы, до которых добрался не каждый специалист, выглядело странным и заслуживало некого уважения.
— Да, я тоже читал отчеты Кейзерлинга, другие отчеты. Есть в планах и большая экспедиция на Печору. Но в один год сразу две экспедиции мы не осилим. Дело-то даже не в деньгах, а в специалистах. Кого можно мы уже с фронта отозвали, но людей все равно нет. Здесь придется выбирать — либо Кольский полуостров, либо Печерский край.
— А как вы сами считаете, что первично? — поинтересовался Ленин.
— Разумеется, я бы выбрал и то, и то. но сейчас нам лучше отправиться на Колу. Железо и медь у нас на первом месте. С углем дела обстоят неплохо, с нефтью тоже, можно не торопиться. А на будущее — посмотрим, — неопределенно сказал академик. — год-два ничего не решит.
Вот так всегда. Только начинаешь делать важное дело, так тебя мордой о стол. Конечно, можно подождать года два, или семь, но лучше бы прямо сейчас на реку Воркута вышли геологи, подтвердили мою информацию о несметных запасах каменного угля, и дело бы завертелось.
— Владимир Иванович, а вы отчего загг’устили? — почти по отечески спросил меня Владимир Ильич.
— Да это я так, — вздохнул я. — Думал, пока экспедиция каменный уголь ищет — я уверен, что запасов там достаточно, я потихонечку начну в Германии инженеров и мастеров на строительство железной дороги нанимать, рельсы закупать. Паровозиков еще для дороги Воркута-Котлас надо немного прикупить. Н-ну, хотя бы штук пять, а еще лучше десять. Паровозов в наших условиях много не бывает. Шпалы уж как-нибудь сами изладим, а все прочее можно у немцев взять, пока у них безработица да переизбыток рельс и машин. Будут там шахты, потребуется каменный уголь вывозить.