"Фантастика 2023-200". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

— Политбюро считает, что численный состав ВЧК слишком раздут, что его сложно финансировать в новых условиях. Иностранный отдел сможет существовать на средства Игнатьева, но они же не беспредельны. Да и основная часть идет на закупки продовольствия, медикаментов и всего прочего, необходимого республике.
Деньги — это только одна из причин. Думаю, не самая главная. Слышал краем уха, что товарищ Каменев на заседании политбюро назвал ВЧК «Обезумевшим всадником с маузером в руке, мчащегося впереди эскадрона и не понимающего, что пора уже встать в общий строй». И Ленин, и другие члены правительство давно собираются не просто реформировать ВЧК, а найти ему место в государственной структуре. Но коли Дзержинский не стал поднимать вопрос о политической подоплеке, не стану и трогать эту болезненную тему.
— Я постараюсь в самое ближайшее время перейти на самоокупаемость, — пообещал я.
Не стал хвастать, что кое-какие средства я уже накопил — имеются кое-какие отчисления и деньги, полученные от Семенцова, но деньги следует зарабатывать. На поставки во Францию сушеных грибов и ягод пока рассчитывать не стоит, да и не факт, что удастся хотя бы отбить потраченные деньги.
— Я принял решение купить банк, — сообщил я. Потом поправился. — Если вы не станете возражать.
Не стал говорить о том, что механизм покупки уже запущен.
— Банк? — хмыкнул Дзержинский. Подумав, сказал. — Пожалуй, в этом есть свой резон. Можно будет проводить финансовые операции, никого не ставя в известность. Считайте, что я одобрил ваше решение.
А когда это спецслужбы ставили в известность о тайных финансовых операциях? Об этом только руководитель службы должен знать. Возможно, что руководитель страны.
— Как считаете, груз дойдет? — поинтересовался вдруг товарищ Дзержинский.
Это он про Орлова? Ну, а про что же еще. К чему тут Эзопов язык? Или товарищ Дзержинский не доверяет стенам собственного кабинета? Нет, скорее из суеверия, присущего даже таким людям, как «железный Феликс».
— Экипаж надежный, судно уже несколько дней находится в море, — как можно обстоятельнее доложил я. — Если с нашим грузом ничего не случится — нечаянной порчи, или неожиданной гибели, то через день корабль будет в Риге. Нужна будет группа (я не сомневался, что в столице буржуазной Латвии уже бьют копытом люди Артузова), чтобы перегрузить груз на другой транспорт. Там еще маленькая посылочка от меня, тоже нужно доставить в Россию. Все накладные я передал.
Товарищ Дзержиский кивнул, а я продолжил:
— Единственное, о чем бы хотел попросить — чтобы в будущем меня ставили в известность заранее. В этот раз повезло, что имелось уже зафрахтованное судно, груз, но все равно — пришлось покрутиться.
Не стал говорить, что крутиться пришлось не мне, а Никите Кузьменко, но начальник несет и ответственность за неудачи своего подчиненного, и разделяет его славу.
— Феликс Эдмундович, я подготовил ходатайство о награждении некоторых сотрудников торгпредства ценными подарками. В первую очередь, хотелось бы отметить Никиту Кузьменко.
Председатель без слов подписал ходатайство. Теперь дело за малым — оставить бумагу в секретариате, проследить, чтобы секретарь положил ходатайство в папку с надписью «К исполнению». Конечно, он ее и так туда положит, но для надежности. Авось, в декабре все упомянутые в списке получат часы с гравировкой и грамоту.
Дзержинский, между тем, придвинув по столешнице подписанное ходатайство, отложил в сторону ручку. Решил, было, закурить прямо за столом, но вспомнив о моем «старообрядчестве», встал и ушел к окну. Закурив папиросу, сказал:
— Владимир Иванович, не в моем обыкновении оправдываться за содеянное, тем более, перед подчиненным, но в вашем случае я приношу свои извинения. Хочу заверить, что подобного больше не повторится. И, вот еще … Операция осуществлялась не только нами. А некоторые товарищи считают, что, если поручить дело Аксенову, он его все равно выполнит.
Ясно, кто еще стоит за операцией. Вернее — за ее идеей. Идею выдвинули, но воплощали сотрудники ВЧК. Спасибо, конечно, неназванному товарищу за столь лестный отзыв о мне, но лучше бы таких сюрпризов было поменьше, а если бы их совсем не было — так и совсем прекрасно.
   
Глава двадцатая. Пенициллиум и нелегалы
 
Дзержинский докурил, подумал, и закурил новую папиросу. Выпустив колечко дыма, прищурился:
— В последней шифровке вы сообщили, что пытаетесь установить местонахождение Савинкова?
— Так точно, — кратко доложил я, пропустив, что вначале следует убедиться, что это именно Савинков.
— По Савинкову и прочим эсерам-террористам работает КРО. Я знаю, что вы с Артузовым большие друзья, но убедительная просьба — держаться в стороне от этого дела. Впрочем — это даже не просьба, а приказ. По возвращению в Париж вы должны свернуть все мероприятия по установлению местонахождения Савинкова, а еще лучше — прямо сейчас отправите в торгпредство шифрограмму.
Как это так? А я старался, людей отправил, уже и планы по ликвидации сочинил. Наверное, в этот момент у меня был очень растерянный вид, потому что Дзержинский позволил себе улыбнуться.
— Владимир Иванович, — пояснил Председатель ВЧК. — Безусловно, Савинков наш враг. Но на сегодняшний день, скажем так, он враг беззубый. Прошли времена, когда он мог засылать на территорию РСФСР своих людей. Но кое-кого мы уничтожили, а большинство сами взялись за ум. В данный момент у него нет серьезной политической опоры. Польша его выгнала, а Франция, как я считаю, не станет ему помогать. Не исключено, что он наладит связи с Врангелем, но это тоже не скоро. Значит, денег у него нет…
— У Врангеля тоже нет денег, — позволил я себе перебить начальника. — Кутепов, чтобы прокормить людей, уже вынужден продавать остатки своих кораблей.
Вот это я помню по своей истории. Но здесь у белой армии, ушедшей в Турцию после «слащевского переворота», судов было меньше, чем в нашей истории.
— Вы и это знаете? — почему-то удивился Дзержинский. — Ведь по белой армии Врангеля работает армейская разведка.
— Это те сведения, что требуют подтверждения, — быстренько «отмазался» я. На самом-то деле я уже «озадачил» этой темой Келлера, но сведений от кавторанга покамест не получил.
— Значит, денег нет ни у Врангеля, ни у Слащева, — констатировал Дзержинский. — стало быть, Савинков, в настоящий момент, для нас не опасен. Уничтожить его физически, а еще лучше — арестовать ипредать суду очень нужно, мы это обязательно сделаем, но это можно сделать и через месяц, и через год. А вот то, чем занимаетесь вы, гораздо нужнее. Даже та информация, что вы получаете из газет, нам на сегодня важнее, нежели немедленная ликвидация Савинкова. Если вы увлечетесь игрой в шпионов, то поставите под удар всю будущую агентурную сеть.
— Феликс Эдмундович, я пока не выстраиваю сеть, — признался я. — Мне кажется, что я больше занимаюсь торговлей, а сеть — это все в будущем. Покамест, имеются лишь планы и наметки.
— Вот и занимайтесь торговлей, раз у вас это получается, — посоветовал Дзержинский. — От вас же никто не требует сиюминутной отдачи, правильно?
— Совершенно верно, — кивнул я, обрадовавшись, что меня пока не снимут с должности начальника ИНО, потому что сам я считал, что не работаю по специальности. Но, как оказалось, Председатель еще только начал высказывать свои претензии ко мне.
— Я вообще очень обеспокоен тем, что один из моих сотрудников — заметьте, не простых, а руководящих, до сих пор не наигрался в войну. Про ваше участие в подавлении Кронштадского мятежа говорить не стану, все уже сказано, но на будущее, зарубите себе на носу — никаких войн, никаких шпионских игрушек. Вы — большой начальник, так что ведите себя соответствующе.
По сути — нынче я получил выволочку, хотя Феликс Эдмундович говорил со мной очень корректно. И, поделом. Как говорит один из моих любимых писателей «мушкетерская юностью закончилась». Однако, по взгляду товарища Дзержинского заметно, что он все понимает и не слишком сердится. Воспользовавшись добротой Председателя, сказал: