"Фантастика 2023-200". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

– Так нефть еще добыть нужно, а для этого оборудование требуется, а на него денег нет. Товарищ Сталин при мне бумагу составлял, чтобы оборудование в Париже купить. И кто его покупать-то там станет? А на какие шиши?
– Ну, товарищ комиссар, есть такие специальные люди, которые в Париже оборудование купят, – улыбнулся я.
– Подожди-ка, Володя, – призадумался комиссар. – А ведь фамилия-то Аксенов звучала. Я решил, что однофамильцы. А почему ты в Париже, если ты здесь?
– Так сам понимаешь, как партия скажет – и здесь, и там.
– Это точно, – вздохнул комиссар. Припомнив что-то, Спешилов спросил. – Хочешь посмеяться? Недавно слух прошел. Мол, в Галиции будут княжество восстанавливать, Галицко-Волынское. Глупость какая-то, зачем нам княжество? Я не поленился, в библиотеку пошел, там на русском языке книга есть. Две ночи читал. Понял, что основано оно было еще при тех князьях, что родственниками нашим Рюриковичам приходятся. Сильное княжество было, русское, но сожрали его Литва и Польша.
– Да, эти кого хошь сожрут, – согласился я, уже не особо и помнивший, что там происходило после смерти Даниила Галицкого.
– А знаешь, что я понял? Ну, почему Галицию Литва с Польшей съели? Потому что они от России откололись, да еще и свою Малороссийскую митрополию создали. Вот, смотри. – Комиссар с азартом начал пересказывать события четырнадцатого века, а я с интересом слушал. – Вначале создали Галицкую митрополию, которая Московскому митрополиту отказалась подчиняться, а через два года Галицию ляхи и захватили. Не смогли они без Великой-то Руси прожить, не смогли. А церковь-то православная, хотя мы с ней нынче и боремся, она словно стержень была, вокруг которого все русские люди объединялись. Чуешь? – Я кивнул, а Спешилов с решительным видом заявил. – Вот видишь, если православная церковь всю Россию сумела объединить, то марксизм, он весь мир объединит.
  
Глава девятнадцатая. Пропустите Гумилева, он – почетный пассажир
 
Сколько себя помню, любому прибытию воинского эшелона сопутствует если не полный бардак, то хотя бы некий беспорядок. Иной раз запаздывает поезд, а нередко и те лица, которые должны этот поезд встречать, а бывает и так, что воинскую команду просто никто не встретит – начальники передоверились, позабыли, или перепутали время. Как следствие – командование эшелона мечется туда-сюда по перрону, обрывает телефон, пытаясь определить – куда выгружаться, где строиться, а самое главное – куда отправлять бойцов? Бывает и так, что личный состав выгружается прямо в поле, и ждет команды сутки, а то и дольше.
Наш эшелон был заполнен не только делегатами съезда. Как я успел узнать, ехали курсанты академии Генерального штаба и различных курсов комсостава РККА. Будущие командиры среднего звена добрались скромно, без происшествий, а вот «академики» дали жару. Накупили на стоянках самогона, и хлестали его всю ночь, да еще пытались пробраться по сцепкам, чтобы познакомиться с остальными пассажирами. Одного, наиболее ретивого комэска, умудрившегося притащить в наш с Виктором «штабной» вагон четверть «косорыловки», пришлось невежливо успокоить, связать и уложить отдыхать в тамбуре, прикрыв шинелями, чтобы не замерз. Я его вообще хотел выкинуть по дороге, но комиссар пожалел. Будь я начальником эшелона, приказал бы отцепить вагон будущих командиров полков и дивизий где-нибудь в Малой Вишере, а чтобы оттуда добирались пешком. Но я, наверное, чересчур суров. Говорят, из-за постоянных «боевых» командировок убыль курсантов в академии Генерального штаба как на переднем крае. Из ста человек, поступивших на курс, учебное заведение заканчивает лишь половина. Правда, не очень понятны причины убыли – не то гибель, не то отчисление? По мне – коли в академию посылают самых лучших командиров, потенциально способных возглавить высшее звено РККА, то посылать курсантов на смерть во время учебы – нерационально. Но, видимо, есть какие-то высшие соображения, из-за которых «академиков» то и дело снимают с лекций и отправляют воевать.
 
К моему удивлению, как только наш поезд встал у перрона Московского вокзала, а отцы-командиры принялись выводить на построение «войско», все «академики» вышли и встали в строй и, хотя кое-кто тряс башкой, но на четыре кости не встал ни один. А я сделал вид, что не заметил, как сердобольные делегаты выпускают через вторую дверь нашего «арестанта», да еще и суют ему бутыль с остатками самогонки. Ишь, не всю вылакали, оставили парню на опохмелку.
Принимающая сторона тоже сработала четко. К вагонам сразу же подошли товарищи из Петроградского гарнизона и начали выводить наши разношерстные отряды в город.
К нам тоже подлетел круглолицый военный. Посмотрев на Виктора, спросил:
– Товарищ Аксенов?
Нет, я тоже хочу себе красивую форму и будёновку, как у комиссара шестой дивизии Первой конармии. А еще взаправдашнюю саблю. Барабан и красный галстук, равно как и щенок бульдога, необязательны.
– Комиссар Спешилов, – представился Виктор и кивнул на меня. – Вот это командир отряда товарищ Аксенов.
– Виноват, обознался, – слегка смутился круглолицый товарищ и, по старорежимному, вскинув ладонь к фуражке, отрекомендовался. – Симоненко, порученец командующего армией товарища Надёжного.
Ага, значит Надёжного снова поставили на Седьмую армию. С командармом-семь я не пересекался, но наслышан о нем. В не таком и далеком прошлом генерал-лейтенант царской армии, добровольно перешедший в Красную Армию, осенью восемнадцатого года командовавший Северным фронтом, с чьим именем связана наша первая победа – разгром под Шенкурском белогвардейцев и англичан. Отличился во время наступления Юденича на Петроград, участвовал в освобождении Русского севера от интервентов. Не сомневаюсь, что и он обо мне слышал.
– Здравия желаю, товарищ Симоненко, – вскинул и я руку в воинском приветствии, заработав неодобрительный взгляд от Виктора и, слегка удивленный, но довольный взгляд Симоненко. Парень-то, судя по всему, из бывших унтер-офицеров.
– Товарищ Аксенов, приказано ваш отряд, кроме пулеметной роты, отправить в личный резерв командующего армией.
Что ж, приказано, так приказано. Жаль, что автомобилей не подано, но от вокзала, и до казарм на Фонтанке, где некогда обитал лейб-гвардии Измайловский полк – рукой подать.
Я думал, что мы пойдем прямо по Невскому, но порученец знал более короткий путь – по Лиговскому, а потом на Набережную Фонтанки.
Пока шли, мы с комиссаром негромко переговаривались.
– Володя, сколько отсюда до Кронштадта? – поинтересовался Виктор.
– Если по льду, напрямую, то верст пятьдесят, – прикинул я. – Плюс-минус пара верст. А что?
– Думаю, а не далековато ли нас поставили для резерва? – хмыкнул Спешилов. – Я в Петрограде всего один раз в жизни был, а где Кронштадт, даже не представляю. Но как я понял, остальных куда-то поближе к крепости направили. Пятьдесят верст, да еще по льду, мы одним махом не пройдем, а уж тем более, если прямо в бой вступать, так смысла нет.
Я в Петроград (а еще Ленинград и Петербург) наезжал почаще, учился тут полгода, а в Кронштадт добирался на общественном транспорте, но уверенно заявил:
– Штурмовать станут со стороны Ораниенбаума и Петергофа. От тех городков до крепости верст десять, не больше. Поэтому, основные силы туда и направили. Еще от Сестрорецка пойдут, там тоже за один переход можно управиться. А нас, если что, на автомобили посадят, или на автобусы, за пару часов доедем.
Комиссар кивнул, но было заметно, что что-то его смущало. Не знаю, что именно, но Виктор в военных делах гораздо опытнее меня.
– Переживаешь, что в добровольцы пошли, а нам и повоевать не дадут? – спросил я. Оглянувшись через плечо – не слышит ли кто из бойцов, признался. – Вить, я тебе честно скажу, врать не стану – если повоевать не удастся, типа, что и без нас справятся, я не расстроюсь. Мы, хоть и добровольцы, но наше дело солдатское – куда поставили, там и стой.
– А я спорю? – хмыкнул Спешилов. – Я тоже так считаю. Пошлют в атаку, пойду, а сам впереди тачанки не побегу.