"Фантастика 2023-200". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
– Нет, зачем же сейчас? – повела плечиком женщина. – Наша квартира неподалеку, мы могли бы пойти туда. Вы разденетесь, а я посмотрю, оценю фигуру. А на замену вашего костюма я что-нибудь подберу.
Нет, даже Яшке Блюмкину до такого нахальства еще расти и расти. А ведь дамочка, абсолютно уверена, что я сейчас встану и пойду вместе с ней, и расстанусь со своим костюмом, пошитым на rue de Richelieu [99]. Интересно, а харю ей вареньем не намазать? Плохо, что поехал в Россию в новом костюме. Вот, что мне стоило надеть свой старый, пошитый в Архангельске? Он же, вполне приличный, а по тутошним меркам так и нарядный.
– А что скажет ваш спутник… – начал я, но женщина бесцеремонно меня перебила: – Это не просто спутник, это мой муж. Любимый…
Женщина нежно погладила по руке своего супруга, а тот лишь кивнул, продолжая изучать меню. Он что, собирается выучить его наизусть?
Слегка ошарашенный, я спросил:
– А что скажет ваш любимый муж, если вы приведете домой незнакомого человека, да еще и заставите его раздеваться?
– Вот, заодно у нас с вами и будет повод познакомиться, – улыбнулась женщина белозубой улыбкой. – Разве вы не знаете, что лучшее место для знакомства – это постель? Верно, Ося?
Ося не обратил внимания на жену, зато он созрел для заказа. Щелчком пальцев подозвал официанта и сделал грандиозный заказ – два салата оливье и два стакана компота. Женщина же продолжала расхваливать супруга:
– Мой муж – настоящий рыцарь. Он взял меня замуж после моего первого аборта, презрев все условности, хотя родители настояли, чтобы мне возвратили девственность. У меня нет от него тайн. Знаете, что он сказал, когда узнал, что напившись пьяной, я отправилась в номера и переспала с двумя мужчинами сразу?
– Предложил съесть лимон, – брякнул я, вспоминая старый анекдот.
– Лимон? – удивилась женщина. – Почему лимон?
– Чтобы физиономия не была довольной, – подсказал Ося, с неким недовольством в голосе. – Кися, я же тебе рассказывал этот анекдот, неужели забыла?
Забавно, я и не знал, что анекдот такой старый.
– Да, точно, рассказывал, – улыбнулась женщина. – Но Ося всего лишь сказал: «Дорогая, прими ванну, и забудь о такой ерунде». Жаль только, что я была слишком пьяна, и абсолютно не помню – давала ли я им по очереди, или обоим сразу?
Официант принес их заказ, а я прикончил свой антрекот, и уже принялся за компот, мечтая побыстрее уйти, но дамочка, ловко орудуя вилкой и ножом, продолжала вещать:
– Главное в супружеской жизни – это любовь, а сохранение верности – это пошлость и мещанство. Ваша жена, или невеста – тоже мещанка, раз она пометила ваш костюм собственным запахом.
– А венерических заболеваний не боитесь? – поинтересовался я. – С этакими вольностями нравов, недолго и заразу в дом занести.
– Главное, чтобы не сифилис, а если триппер, то ничего страшного, он легко излечивается, – отмахнулась женщина. Посмотрев на мужа, спросила с улыбкой. – Ося, а помнишь, как в пятнадцатом году ты заразил меня триппером?
– Это не я тебя заразил, а ты меня, – буркнул Ося. – А ты подцепила его от Щена, а он от какой-то курсистки. Кстати, если ты собираешься пойти знакомиться с молодым человеком, нужно спешить, потому что через два часа придет Щен и он опять будет недоволен, а мне не хочется слушать его причитания.
– Да, Щен иной раз ведет себя, как мещанин, хотя он великий поэт, – вздохнула Кися.
Мне были несимпатичны оба соседа по столику. Чем вызывала неприязнь женщина – это вполне понятно, а он… Нет, не за то, что он позволяет жене спать с кем попало – это их право, пусть живут, как хотят, а тем, что не обращает внимания, что супруга треплется об этом с кем попало. И оба отчего считают, что правы-то именно они, а все остальные должны следовать их примеру. И ведь похоже, она-то его действительно любит. Вишь, как заботится об одежде, а сейчас, увидев, что испачкал физиономию в соусе провансаль, начала вытирать его физиономию кружевным платочком.
Женщина повернулась к своему мужу в профиль, и я вдруг ее узнал. Да, в году так… в две тысячи шестнадцатом, или в семнадцатом, мы с супругой ходили в Дом фотографий Ольги Свибловой, на выставку Александра Родченко и видели снимок, ставший образцом для плаката. А этот плакат, с женщиной, напечатан во многих учебниках по истории, но не все знают, что это реальная женщина.
И кто такой Щен, я тоже понял. Вона как… В общем-то, нового для себя я ничего не открыл, и об этой любви «втроем» уже читал, но не задумывался, что со стороны это выглядит так противно. Наверное, я все-таки мещанин, если мне претят «свободные» отношения. Написать, что ли служебную записку на имя товарища Ленина об учреждении Комитета о защите нравственности граждан Советской России от всяческого тлетворного влияния? И не от проституток. С этих-то что взять? Кажется, я уже говорил, что ни одна женщина не пойдет торговать своим телом от хорошей жизни? А чтобы победить проституцию, нужно бороться не со «жрицами любви», а с потребителями этой любви.
Как бы таких, как Кися и Ося, отправить куда-нибудь на лесоповал, чтобы поработали хотя бы часов по шесть в день, тогда вся дурь вылетит?
Мне вдруг захотелось вылить недопитый компот на голову «прототипа» с плаката Родченко, а Осю засунуть головой в унитаз, но сдержался. Оставив на столе деньги, отправился в гардероб. Надеюсь, мое пальто дамочка не успеет рассмотреть, а то беда.
Глава тринадцатая. О налоговой реформе
В кабинете Предсовнаркома меня ждал не только товарищ Ленин, но и нарком финансов Крестинский. Оба товарища стояли около большой карты, висевшей на стене и что-то внимательно рассматривали. Владимир Ильич еще и показывал карандашом какие-то направления. Любопытственно.
– Разрешите, Владимир Ильич? – поинтересовался я.
– Пг’оходите, Владимир Иванович, – благодушно отозвался Ленин. Проследив мой взгляд по направлению к карте, пояснил, потыкав в нее карандашом. – Ночью пришли хорошие новости от товарища Фрунзе. Седьмая армия начала наступление вот здесь, – провел Владимир Ильич невидимую линию, – через Финский залив и от Петрозаводска, а шестая тут – от Кольского полуострова.
Мысленно представив себе красные стрелки, понял, что ошибку Тухачевского, допущенную несостоявшимся «красным маршалом», на финском направлении повторять не станут – Михаил Васильевич атакует по сходящимся линиям, используя железную дорогу. Помнится, численность финской армии в европейских газетах оценивали тысяч в десять, а силы Фрунзе гораздо выше. Не такие, как пишут французские газеты, но все равно, изрядные. Укрепрайонов на перешейке еще нет. Так что… Тьфу-тьфу, чтобы не сглазить. Интересно, где Фрунзе собирается остановится? Или планирует сделать всю Финляндию частью РСФСР? Спрашивать Председателя Совета народных комиссаров не стал. Если и есть какие-то глобальные планы, он не скажет, и правильно сделает.
– Присаживайтесь товаг’ищ Аксенов, – сказал Владимир Ильич, пожимая мне руку и одновременно косясь на Крестинского. – Николай Николаевич, я вам уже говорил, что нам пг’игодится «свежая голова», не зашог’енная повседневностью, и умеющая мыслить нестандартно.
– Я помню выступление товарища Аксенова, – усмехнулся Крестинский. – Пытался в наркомате внедрить его систему «наглядной агитации», не получилось.
– Товаг’ищ Аксенов ездил в Чег’еповецкую губернию, чтобы своими глазами посмотреть на влияние новой экономической политики на население.
Как водится, я начал с хорошего. Рассказал о том, как прекрасно трудятся рабочие Череповецкого завода «Красная звезда», сумевшие перепрофилировать предприятие на изготовление сельскохозяйственных орудий. О «трезвомольцах» рассказывать не стал, зато поведал об инициативе товарища Тимохина проводить по зимнему времени соревнования жеребцов, где победителей (не жеребцов, понятное дело, а их хозяев) ждут призы – яловые сапоги, самовары, и прочее, что может раздобыть исполком.