"Фантастика 2023-200". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

После того, как Политбюро приняло решение о заключении мира с белыми, Мокроусову отдали приказ о прекращении боевых действий. Но как это иногда бывает, командующему партизанской армией не разъяснили — а что делать дальше? Если уходить на «Большую землю», то как? Тысяча человек — это не десять, даже не сто. Пришлют ли за партизанами суда или искать плавсредства самим? Опять-таки, куда идти, какой будет статус у партизан, если явятся в расположение красных? А что делать местным? Возвращаться домой опасно, а переправляться через пролив, отрываться от семьи, тоже не хочется. Я предложил Слащеву издать Указ, гарантирующий полное прощение всем, кто сложит оружие, но генерал медлил, предполагая, что амнистию следует увязывать с мирными переговорами. Его тоже можно понять. Слишком долго партизаны портили кровь белому воинству, чтобы их в одночасье простить. Впрочем, у меня сложилось впечатление, что Слащев опасался еще одного «момента», который он постеснялся озвучить — ответного жеста Советской власти. Коль скоро белый генерал, которого мы собираемся признать как главу государства, издает Указ (или приказ, дело не в термине) о прощении всех прокоммунистических элементов сражавшихся с оружием в руках против законного правительства Крымской республики (может и по другому будет сформулировано, я не знаю), то ВЦИК РСФСР издаст свой декрет, типа «Об амнистии лицам, участвовавшим в качестве рядовых солдат и офицеров в белогвардейских организациях». Мы их всех амнистируем и… отправим в Крым. А что? Я примерил свою прежнюю должность начальника АрхЧека — да я бы запрыгал от радости! Сколько у меня еще на Соловках и в Холмогорах бывших офицеров и чиновников припухает, казенную пайку кушают? Тысячи две, может уже и больше. Работы для них нет, а кормить надо. А так, взять их под белы рученьки, усадить в эшелоны, снабдить пайком (с хлебом плохо, но ради такого дела отыщем!) и отправить генералу Слащеву, нехай кормит. И под моим родным Череповцом, если не врут исторические документы, в двадцатом году существовал лагерь на двадцать тысяч бывших белогвардейцев. А в Сибири сколько в подвалах да в тюрьмах народа сидит? Навскидку — тысяч сто наберется, а может и больше. Если в той истории они представляли потенциальную опасность, то теперь-то что? Отправить всех в Крым… Нет, умен генерал, потому не спешит обзаводится лишними едоками. Потом, когда все худо-бедно наладится, рассосется, можно и амнистировать.
Но все-таки с партизанами легче. Кто-то и впрямь отправился домой, кто-то решил пересидеть «безвременье» в городах или вместе с красноармейцами переправиться через пролив.
Про Крымское подполье язык не повернется сказать худого слова. Молодцы ребята! Успели такого понатворить, что диву даешься. В Севастопольской бухте, где у Врангеля находились плавучие склады, одним махом подняли на воздух полторы сотни вагонов с винтовочными патронами, около двухсот тысяч снарядов. Говорят, взрывы длились несколько дней. Подпольщиков арестовывали, расстреливали и вешали, но все равно, они поднимались, словно Феникс из пепла, и опять начинали творить чудеса — взрывали военные объекты, уничтожали продовольственные склады белогвардейцев, топили транспортные суда, пускали под откос поезда. Однажды едва не отправили на тот свет самого Врангеля, но барону повезло. Фугас, заложенный на одном из участков железной дороги Симферополь-Севастополь, саперы успели обнаружить за двадцать минут до проезда поезда Главнокомандующего.
Коммунистическое подполье слегка одичавшее за период пребывания в белогвардейском тылу и отрыве от органов власти, раскололось на два лагеря. Все-таки, большинство считало, что решение Центра заключить мир с белыми — закон, не подлежащий переосмыслению, но меньшинство усмотрело в этом предательство. Как же так? Они боролись за воссоединение Крыма с Россией, за установление советской власти на полуострове, а их, грубо говоря, оная власть и кинула.
«Малая гражданская война» прокатилась по городам Крыма. Вчерашние соратники — коммунисты и анархисты, отказавшиеся подчиниться приказу ЦК ВКП (б) и РВС республики, принялись убивать друг друга. А еще решили убить и меня.
 
Сегодня я еще толком глаза не продрал, а в мой скромный домик уже прискакал посыльный от генерала — мол, диктатор хочет видеть немедленно. Пришлось вставать и даже без кофе мчаться на зов владыки Крыма.
Слащев оказался не один. Около открытого окна курил высокий, я бы даже сказал, красивый мужчина лет тридцати пяти-сорока, в профиль напоминающий покойного адмирала Колчака. И сам в черной морской форме с погонами капитана первого ранга, а на груди… батюшки, я такого «иконостаса» ни разу не видел. Тут тебе и наши: — «Владимир» с мечами и «Анна», «Станислава» усмотрел, а еще штуки четыре «импортных», из которых сумел опознать только орден Почетного легиона.
— Владимир Иванович, — слегка насмешливо сказал Слащев. — Позвольте вам представить капитана первого ранга Келлера. Он очень хотел с вами познакомиться. Говорит, мечтал едва ли не всю свою жизнь. Каперанг специально для встречи с вами парадную форму надел со всеми регалиями.
Моряк аккуратно затушил папиросу, повернулся ко мне, щелкнул каблуками и слегка склонил голову, обозначая приветствие.
— Ого, — не удержался я от возгласа. — Неужели мое пребывание не ускользнуло от взора военно-морской контрразведки?
Павел Федорович Келлер, один из «первопроходцев» русского подводного флота, храбрец, каких мало. В гражданскую возглавлял военно-морскую контрразведку и у Деникина, и у Врангеля. Именно благодаря Келлеру, крымское подполье время от времени получало мощные удары. Кстати, лично он раскрыл подпольную группу, во главе которой стоял Владимир Макаров — брат «адъютанта», а сам Павел чудом избежал смерти.
Еще добавлю, что каперанг — сын генерала Келлера, того самого, что командовал армией у Скоропадского. В моей истории Павел Келлер пережил эмиграцию, арест в сорок пятом, долгие годы тюрьмы, а умер собственной смертью в Германии в год Московской олимпиады. Мусафаил, однако.
Я бы с удовольствием пожал ему руку, если бы не одна «маленькая» деталь, о которой предпочитают «забыть» нынешние идеологи белого движения — во время Великой Отечественной войны полковник Келлер служил начальником румынской контрразведки в Крыму и те одиннадцать лет, что он «томился в сталинских лагерях», не кажутся мне таким уж суровым наказанием.
— Представьте себе, только вчера узнал, — хмыкнул начальник контрразведки. — Доложили, что местные подпольщики какого-то Аксенова, эмиссара московского, к смерти приговорили. Я спрашиваю — вы что, белены объелись? Вы бы еще сказали, что на Дзержинского покушение готовят, вот смеху-то было бы. Ладно, думаю, мало ли Аксеновых на свете? Убьют свои своего — нам меньше возни. Но справки на всякий навел — глаза на лоб полезли. Оказывается, настоящий Аксенов, серый кардинал ВЧК, даже не маскируется, уже две недели пребывает в Крыму, да еще и дружбу с диктатором Крыма — виноват, диктатором Крымской республики водит. Бегу к Якову Александровичу — мол, а знаете, с кем вы водитесь? А он смеется, м знаю я все, Аксенов мне сам сообщил, кто он такой.
— Вот видите, Павел Федорович, — хмыкнул я. — Как иногда полезно справки наводить. — Делая вид, что мне это совсем неинтересно, спросил: — А что с подпольщиками, которые меня к смерти приговорили? И каковы будут ваши действия?
Вместо Келлера ответил сам диктатор.
— А действия военно-морской контрразведки очень простые — она возьмет господина Аксенова под охрану. — Строго посмотрев на начальника контрразведки, Слащев спросил: — Приказ понятен, господин капитан первого ранга? Беречь эмиссара так, чтобы ни один волос с головы не упал.
— Так точно, господин генерал-лейтенант, господин Аксенов будет нами взят под охрану, — четко отрапортовал Келлер.
А ведь не пообещал, зараза, что с моей головы волосы не станут падать. Да и как тут пообещаешь? Московского эмиссара могут не только большевики пришить, но и сами белые, если узнают, кто я такой. Не любят здесь нашего брата-чекиста, ох не любят. И отчего, спрашивается?