"Фантастика 2023-200". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

— Товарищи, вы кто такие? Сюда нельзя, — услышал я голос Татьяны.
Увидел краем глаза, как некто рвется внутрь, но Таня, упираясь обеими руками, не пускает.
— Назад, я кому сказала…
— Ах ты, проблядь, — рыкнул незнакомый голос.
Сколько раз я потом буду корить себя за то, что не оценил ситуацию, не кинулся на помощь девушке, потеряв драгоценное время. Буду корить…
Гневный голос сменился стоном. Я обернулся: девушка медленно оседала на пол, продолжая цепко держать убийцу — крепкого мужчину в военной форме.
— Тварь.
Надо бы их брать живыми, но эта мысль пришла лишь потом, уже после того как я начал стрелять. Первый. Второй. Да, третий сбегает…
— Танюшка… — бросился я к девушке.
На белом халате расплывалось красное пятно.
Из коридора донесся шум, во дворе прозвучало два выстрела, донесся крик боли.
В палату вбежал Потылицын с револьвером в руке, за ним водила. Запнувшись за один из трупов, подпоручик выпалил:
— Товарищ начальник, один бежать кинулся, я ему ногу прострелил, жить будет. — Увидев окровавленную девушку, опешил на долю секунды, выскочил в коридор и закричал: — Врач?! Где врач?
Как бы хотелось написать, что все закончилось благополучно, что девушка ранена, но выживет. Увы, Танюшке врач уже не нужен…
Тимофей Иванович понадобился третьему негодяю подстреленному Потылицыным. Когда того перебинтовали, уложили на свободную койку неподалеку от мертвой девушки, которой отставной поручик закрыл глаза и накрыл застиранной больничной простыней с огромным штампом в углу.
— Нам ведь что от него нужно? Узнать, где прячут Бухарина? — нехорошо улыбнулся Потылицын.
— Где прячут, кто прячет, — кивнул я. — Вот прямо сейчас и спросим…
— Товарищ командир, а разрешите-ка мне его одному допросить, — попросил бывший поручик и пояснил. — Вы сейчас не в том состоянии.
Действительно, не в том. Начну допрашивать, так ведь и убить могу, а он нам нужен. Бросив взгляд Таню под простыней, на два трупа, подумал — надо бы оружие собрать, обыскать, вдруг что-нибудь интересное отыщу, но потом кивнул Потылицыну и вышел.
Прямо по коридору кабинет врача. Когда я входил, долговязый доктор уже снимал телефонную трубку и начал крутить ручку.
— Стоп, — пресек я его действия. — Кому звонить собрались, Тимофей Иванович?
— Так как положено, в милицию, — недоуменно ответил врач. — У нас строжайший приказ: в случае эксцессов, нападений, какой-то стрельбы немедленно звонить. Вот, исполняю.
У меня паранойя, определенно, а приказ правильный. Но выполнить его можно потом, попозже. Из палаты, где я оставил раненого, донесся протяжный вопль. Доктор дернулся было, да что там говорить — я тоже дернулся, но вспомнив простыню, укрывавшее тело девушки, рявкнул:
— Сидеть!
— А вы мерзавец, гражданин чекист, — трясущимися губами проговорил доктор. — А ваш подчиненный — подонок и сволочь. Такому, как вы, я бы даже руки не подал.
— И правильно, — не стал я спорить. — Таким, как я, доктор, руки подавать нельзя.
Да, тутошний Айболит абсолютно прав. Какой же сволочью надо быть, чтобы пытать раненого человека? Но еще большая сволочь тот, кто сидит и слушает, как кричит раненый. Ведь он сам никого не пытает, да? Ручонки чистенькие, а с совестью можно договориться.
Что ж, если кто-то на этом месте бросит читать книгу, напишет гневный комментарий, то я, право слово, это переживу. А еще скажу, что, если бы остался жив Танин убийца, так сам бы с удовольствием его допросил и, может быть, сделал это куда жестче, нежели бывший поручик. Надо бы пойти посмотреть, как он там. Но не понадобилось. Потылицын пришел сам.
— Сущевка, — сообщил бывший поручик. Покосившись на врача, добавил: — Наш э-э… объект находится в поповском доме. Только, где эта Сущевка с поповским домом, хрен его знает. Но прикажете — отыщу.
Понятное дело, что Сущевка — это нынешний Сущевский вал. Но Сущевский вал — улица длинная, по ней только станций метро штуки четыре. Стало быть, мое знание той Москвы никак не поможет отыскать искомый дом в этой, если не знаешь местности.
 
— Доктор, а вы знаете, где здесь Сущевка? — поинтересовался я.
— Сущёвка — неправильное название, так ее приезжие называют, — неохотно отозвался доктор, но потом разошелся. — Правильнее сказать — деревня Сущёво. Она неподалеку, версты две, на правом берегу Неглинки. А дом поповский просто найти — он самый большой, оштукатуренный. Правда батюшка наш куда-то пропал, там теперь неизвестно кто обитает.
— Хорошо, доктор, спасибо, — поблагодарил я. Посмотрев на Потылицына, спросил: — Вадим Сергеевич, сходишь на разведку?
Бывший поручик только пожал плечами — мол, без проблем. Окинув взглядом скромный кабинет, ухватил с вешалки ветхий плащ доктора и его старую шляпу. Правильно, Вадим Сергеевич, военная форма в глаза бросается сразу, а так ты и за местного сойдешь.
— Доктор, никому не звонить, сидеть тихо, — еще раз предупредил я долговязого врача.
Хорошая мысля приходит опосля. Потылицын уже исчез, а до меня дошло, что в разведку бы мне самому следовало идти. Поручик Бухарина ни разу не видел, как он его узнает? С другой стороны — какая разница? Вряд ли похитители держат Бухарина на виду, так что разведчик выяснит лишь общую картину.
Вернулся в палату. Стараясь не смотреть на простыню укрывавшую тело, собрал оружие, отыскал документы. Судя по удостоверениям, данные товарищи относились к Управлению связи РККА. Что ж, это многое объясняет. И что еще могут сделать ушлые товарищи? Да много чего. Хреново, если выяснится, что все наши кабинеты находятся на прослушке, а телефонные разговоры между Лениным и Дзержинским внимательно изучают и анализируют товарищи из Управления связи.
Так что, неужели все-таки Троцкий?
Заглянул в служебное удостоверение парня — Лушников Иннокентий Степанович, сотрудник первого отделения Управления связи РККА. Ишь, первое отделение. То, что обеспечивает связь штаба РККА и РВСР.
Я присел на койку Иннокентия, смотревшего на меня безумными глазами. Одеяло сбилось, пятна крови проступили сквозь повязки на руке и на ноге — верно, Потылицын помял. Рука — ерунда, мякоть, а на ноге кость задета. Парню бы сознание потерять, а он, вишь, глазенками хлопает. У доктора, разумеется, никаких обезболивающих нет, да и откуда? Сам в восемнадцатом году лежал, помню. А такое вспомнить, да вздрогнуть.
— Больно? — ласково поинтересовался я.
— Больно, — сквозь зубы проговорил раненый.
— Вишь, Лушников, какой ты у нас молодец, — похвалил я сотрудника Управления связи. — И боль умеешь терпеть, не кричишь и не стонешь, как некоторые. Никак, болевой порог высокий?
Похоже, что такое болевой порог, Лушников не слышал. Или если и слышал, то забыл. Впрочем, если он Потылицыну рассказывал, значит порог этот можно преодолеть.
— Ты, гражданин Лушников, все моему человеку рассказал, или что-нибудь пропустил? — спросил я, потом уточнил. — Он тебя спрашивал, на кого работаешь? Нет? Только про Бухарина спросил? Вот ведь, непорядок. Тогда давай, излагай. — Видя, что парень задумался, говорить ему или нет, потянулся к раненой ноге. — Дернуть разок?
— Не надо. Скажу, — прохрипел связист. — Спрашивай, чего хочешь?
Так вот мы и беседовали. Я задавал вопросы, он отвечал. Пару раз Лушников терял сознание, а когда я ему легонько стучал по щекам, очухивался. Вроде бы, главное рассказал, теперь можешь и сознание терять.
Конечно, парень знал не слишком много, а только то, что могло быть известно рядовому исполнителю, но паззл начал складываться. Вылезли кое-какие фамилии — Склянский, например, а еще заместитель начальника Управления связи товарищ Халепский и заместитель начальника Управления военного снабжения Мяги. Забавно, сплошные заместители. Они что, не навоевались? Или имели карьерные соображения? Ладно, выясним.
Разумеется, некоторых деталей не хватало. Еще удивило, что не упомянули товарища Троцкого. Хотя куда же Склянскому без Троцкого?