"Фантастика 2023-200". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
Дав отмашку командиру взвода, чтобы уводил красноармейцев на бронепоезд (хотел однажды ввести в наш лексикон слово «база», но не стал – не поймут), оглянулся, отыскивая взглядом Татьяну.
А вот и Татьяна Михайловна. Легка, на помине. Уставшая, грязная, но довольная. Все-таки, девка при деле. Александр Петрович, словно оруженосец, тащил за нашим отрядным медиком санитарную сумку.
– Медикаменты заканчиваются, – пожаловалась Татьяна. – Я, когда в Архангельске собиралась, взяла только сумку, а много ли в нее поместится? Да и сумку взяла по привычке. Бинты сегодня все извела, зеленки на самом донышке осталось. Бинты-то ладно, придумаю что-нибудь, а вот зеленка там, йод…
– Тань… – перебил я девушку, потом поправился. – Татьяна Михайловна, ты лучше список составь, что тебе требуется. Я все равно не запомню. Будет мне памятка – насяду на Смирнова, пусть чем-нибудь нам поможет.
– Завтра напишу, сегодня устала, что-то, – сказала Таня, а потом хмыкнула, вспомнив оговорку Александра Петровича: – Значит, товарищ Аксенов, вы мичман, на самом-то деле? А, у вас, у сухопутчиков, не мичман, а прапорщик. – Повернувшись к Исакову, усмехнулась. – Владимир Иванович постоянно себя кулаком в грудь стучит – я, мол, нижний чин, вольноопределяющийся. А он, на самом-то деле, тайный «золотопогонник».
Не припомню, чтобы чем-то кичился, тем более тем, о чем я совершенно не помню, да и смысла нет, если каждый второй в моем окружении из таких же серошинельников, что и Володя Аксенов.
– Вот, Александр Петрович, что происходит, если кто-то озвучивает непроверенную информацию, – сказал я Исакову с укором.
– Виноват, Владимир Иванович, – смутился бывший штабс-капитан. – Не подумавши, брякнул.
– Александр Петрович был знаком с человеком, уверявшим, что мне присвоено звание прапорщика, – сообщил я Татьяне. – Но как оно было на самом деле, не знаю. По документам я нижний чин, так что лишнего на себя не хочу брать.
– По крайней мере, представление отправляли, – уточнил Александр Петрович.
– Представление отправляли, а проставление было? – поинтересовалась капитанская дочка. – Папа говорил, что пока офицер не проставился, он ходит в старом чине. Кстати, а что такое проставиться?
Мы с Петровичем вытаращились на девушку. Это она шутит, или всерьез? Дочь кавторанга, «невенчанная» жена подпоручика, не знает таких вещей? Кажется, всерьез.
– Проставиться – «накрыть поляну» для сослуживцев, – пробурчал я. Осознав, что опять использовал выражение из другой эпохи, поспешно уточнил: – Ну, тоже самое, что банкет устроить. Традиция такая есть, неписанная, что офицер должен проставиться сослуживцам по случаю присвоению очередного звания, по вступлению в новую должность, при переходе в другую часть, или на пенсию.
Мне, в свое время, приходилось подменять водку минеральной водой, чтобы выпить до дна, и ухватить губами очередные звезды. А вот когда «вылавливал» звездочки, было попроще, потому что еще был пьющим. И чего я пить бросил, спрашивается?
– То-то моего папочку после таких «проставлений» домой на руках приносили, – весело захохотала Татьяна- А я-то думала, что же это такое? И, спросить стеснялась, дура. А оказывается, что это просто пьянка!
Мы с Петровичем, оскорбившись до глубины души, так свирепо уставились на бестолковую женщину, не отличавшую банальную пьянку от торжественной выпивки, что смех у нее застрял где-то на середине горла.
Да, чего это я? Владимир Аксенов звезды ни разу не обмывал, ему такие вещи и знать не положено.
– Пойдемте-ка лучше домой. Чайку изладим, да и на боковую, – предложил я. Понятное дело, что моего предложения никто оспаривать не стал, тем более, что и хозяева, во главе с начальником губчека, уже выдвигались обратно. Зато нам на смену прибыли местные пожарные – на двух открытых автомобилях, с бочками, лестницей и шлангами. В сущности, приезжать уже не было необходимости – дом почти догорел, а пламени перекидываться некуда – кругом трава и деревья.
Если днем гулять по Смоленску, то от вокзала и до окраины, где кладбище возле Лысой горы, то идти-то всего ничего. А если идешь уставший, то дорога покажется бесконечной.
Какое-то время наша троица шла молча, но потом Александр Петрович прервал молчание:
– Татьяна Михайловна, нам все-таки следует Владимиру Ивановичу о том субъекте рассказать.
– Да как хотите, – огрызнулась девушка. – Вы мужчины, вы умные, аж тошнит.
– И что за субъект? – насторожился я, не обращая внимания на Танькину реакцию.
– Этот, поляк наш. Ну, не наш, а Артузовский, – ответил Петрович.
– Добржанский? – заинтересовался я, настораживаясь еще больше.
– Нет, не Добржанский, этого ляха я знаю, другой был. Тоже из этих, Артузовских.
– Докладывайте по существу, – приказал я.
– Докладываю, – кивнул Исаков. – Утром, во время моего дежурства, в штабной вагон явился поляк, из числа сотрудников особоуполномоченного ВЧК Артузова. Имени и фамилии не знаю. Поляк заявил, что он секундант пана Добржанского, желающего вызвать вас на дуэль. Дескать – сотрудник ВЧК Аксенов оскорбил его друга, а тот, как настоящий шляхтич, мог бы просто зарубить быдло, но ввиду его исключительного благородства, желает вызвать Аксенова на дуэль. Выбор оружия, соответственно, за вами. Время и место установят секунданты.
Исаков замолчал, а я некоторое время «переваривал» услышанное. Ну, пан Добржанский, дает! Мало ему охранной грамоты и «права на убийство», теперь еще на дуэль решил вызвать? Хотел бы убить, сделал бы проще – подкараулил бы, да из-за угла и пальнул. Или он перед собой рисуется, благородного шляхтича изображает?
– И что дальше?
– Я хотел попросить Татьяну Михайловну, чтобы она секунданту температуру померила – не заболел ли, часом? При тифе еще и не такое несут, но не успел. В штабном вагоне еще товарищ Карбунка сидел, он как про дуэль услыхал, ляха в охапку схватил, а потом из вагона выкинул.
Карбунка действует в своем стиле! То особистов из вагона выкидывает, теперь поляка. В общем-то, правильно сделал.
– А что Карбунка в штабном вагоне делал? – поинтересовался я.
– Болтал, да с Татьяной Михайловной в шахматы играл, – сообщил Петрович.
Вона как, железнодорожный моряк, в шахматы, видите ли, играл. Он что, Татьяну клеит? Ну-ну, флаг ему в руки.
– А почему сразу не доложили?
– Я хотел сразу доложить, но Татьяна Михайловна отговорила. Дескать – если скажем, то Владимир Иванович, чего доброго, вызов на дуэль примет.
Глава 12. Вызов принят
За что уважаю поколение чекистов времен гражданской войны, так это за их способность брать на себя ответственность. Думается, тот же Артузов, вначале сделал бы дело, а лишь потом доложил Дзержинскому о результате, а там, по ситуации – нахлобучку бы получил, или благодарность в приказе, как пойдет. Я же считал, что некоторые вопросы следует согласовывать с начальниками, пусть и формальными. Ну, а раз нынче моим начальником является Артур Христианович, то с ним. Трусость это, или вбитая за годы еще той, прежней службы, субординация, решайте сами.
Пока шел от вокзала к краснокирпичному зданию Смоленского губчека, обратил внимание, что меня «пасут». Причем, как-то слишком «нарочито». Вон, пожилой дядька в пальто табачного цвета и побуревшей кепке, хотя и делает вид, что его интересуют облупленные плакаты на стенах, но глазенки-то так и сверлят мою спину.
Пальто табачного цвета… Хм. А не есть это знаменитое «гороховое» пальто, в которые обряжались сотрудники Охранного отделения, в просторечии «филеры» или «шпики»? Стало быть, это кто-то из хваленых «негласных» сотрудников товарища Смирнова, приставленных охранять задницу столичного гостя, сиречь меня. Мог бы, хотя бы, «фирменное» пальтишко снять, июнь на дворе, а Смоленск, это вам не Санкт-Петербург, где пальто странного цвета не вызывает изумлений и ассоциаций. Или донашивает то, что выдано при старом режиме?