"Фантастика 2023-200". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

— А что говорят? Говорят, красным нас и брать не надо. Мол, к чему им своих людей класть, если мы сами скоро от голода сдохнем.
— Неужели все так плохо?
— Не плохо, а совсем хе…во, — выругался Иван Петрович. — Всех молодых и здоровых в армию забрали, мы вкалываем по десять часов, а то и по двенадцать, а могут еще ночью дежурить выгнать — ополчение сраное! У меня нынче первый раз выходной за два месяца, куда это годится? Да такого и при царе не было! Нам, рабочим, паек дают по пятнадцать фунтов хлеба в месяц, да рыбу гнилую, а остальным по десять. Добро бы, денег хватало, чтобы купить, так цены-то уже — ого-го какие. Моего жалованья в сто рублей, по прежнему времени огромные деньжищи, велосипед купить можно, только на десять фунтов хлеба хватает, а хлеб-то со жмыхов или с опилками. В прошлом месяце милиция по всем домам и квартирам прошлась, полушубки забрали. Мол, реквизиция в пользу армии. Квитанции оставили — рассчитаемся после победы. А где победа-то, ёшкин кот? Пока мы вкалываем, начальнички наши деньги загребают, а потом кто в Норвегию, кто в Англию уплывают. Вон, те ледоколы, что ушли, ни один не вернулся. Говорят, англичанам шибко понравились. Из тринадцати ледоколов осталось пять, на ходу только три.
— А «Таймыр»? — забеспокоился я. — Он-то никуда не ушел?
— На «Таймыре» машина сломалась. Второй месяц в порту стоит, починить не могут. Вроде начнут, изладят, все нормально, а потом, как в море выходить надо, опять ремонт.
Ясно. Действует на ледокольном пароходе подпольный комитет, молодцы, мореманы. Значит источник связи у меня будет. Теперь бы еще отыскать и то, что нужно передавать. Но это, как говорится, другой вопрос.
Иван Петрович, между тем, продолжал говорить. Чувствовалось, у человека накипело. 
— Вот, ты представляешь, мужиков не хватает, начали баб на работу брать. Они уже и трамваи водят, скоро на паровозы сядут. Недавно трамвай встал. Думали, отчего? А там баба-вагоновожатая рожать стала. Нашла время, дура. И к нам на судоремонтный теперь баб берут. Запчасти для котлов такие есть, что мужики еле тащат, а бабам-то каково? Пыхтят, тащат. А куда их еще? К станку не поставишь, не умеют. В инструментальщики да кладовщики взять, так тоже на всех мест не хватит. Берут, куда раньше неграмотных мужиков из деревень брали, в грузчики, в подметальщицы. Котлы чистят на пароходах. А куда денешься? Раньше, если солдатка или вдова, так паек давали и половину мужниного оклада. А теперь шиш! Ни денег у правительства нет, ни жратвы. Жрать-то всем надо, а если дети еще? Вчера в нашем цеху профсоюзное собрание было, так профсоюзник и говорит — вот, надобно лучше работать, больше работать, а не то красные придут, всех баб изнасилуют. А бабы ему в ответ — мол, а нас и насиловать не надо, сами дадим. Хоть сверху, хоть снизу, хоть раком встанем, пользуйтесь. Мужиков уже по полгода а то и больше не видели, так пусть красные насилуют. А если хлеб привезут, сами красноармейцев насиловать станем.
Иван Петрович махнул рукой и ушел вспоминать, а я принялся листать местные газеты. Конечно же, первой попалась на глаза газета «За Россию». И что там пишут?
А там писали, что солдаты Двинского фронта, кавалеры Георгиевских крестов и медалей (с каких таких пор награжденные медалями стали кавалерами?) потребовали от генерал-губернатора Миллера созыва нового Земско-городского совещания для обсуждения положения Северной области и принятия срочных мер для укрепления фронта и подкрепления. Любопытно, какие меры? И подкрепление откуда взять? Если только срочно вызвать войска с Белого карлика, да и то, не факт, что дойдут. У нас есть союзники и в космосе. Не зря говорят, что Марс — красная планета, такого цвета из-за красных знамен, с которыми ходят тамошние пролетарии. Так что наши товарищи с Марса нашествие с Белого карлика отразить помогут.
Что там еще? Писали, что генерал ведет переговоры с профсоюзами, что на посты министров Северного правительства назначаются новые лица ранее не участвовавшие в большой политике. Ишь ты, какие скромные. «Большая политика», блин.
 
Говоря официальным языком, в Северном правительстве назрел кризис, а если обычным, то крысы принялись бежать с тонущего корабля.
Вот еще одно интересное объявление, призывающее всех дезертиров срочно вернуться на фронт, обещая, что никаких репрессий в отношении их не последует, напротив, кто вернется в течение недели, в конце месяца выплатят жалованье в размере годового оклада! Вывод? Фронт разваливается, солдаты бегут, а обещанный оклад мог бы быть и больше. Сколько там, у нижнего чина? Сто рублей? Кто мешает обещать десять тысяч, а то и сто? Обещать, как говорят, не жениться. 
Ближе к вечеру явился Серафим. Комендор был немного навеселе, но в самую меру.
— Ты представляешь, командир, радость-то какая! — начал он с порога. — Меня снова на «Таймыр» берут.
— Так уж и сразу? — удивился я. — Ты же сколько отсутствовал? Полгода, если не больше?
— Сейчас посчитаю, — принялся загибать пальцы Корсаков. — Значит, взяли меня в июне, потом июль, август… Хм, а сейчас январь, значит восемь месяцев.
— И за прогулы не засчитали?
— Ты что, смеешься? Какие прогулы? Ребята знают, чем я занимался. Наши, как про Мудьюг узнали, хотели прямо на ледоколе отбивать идти, да капитан не пустил. Мол, Серафим — человек нужный, но радиосвязь важнее. Знаешь, как они мне обрадовались? Даже с орденом поздравили, пришлось капелиночку принять, для равновесия. 
Наверное, в этот момент мой взгляд был таким «хорошим», что Корсаков невольно попятился.
— Володь, да ты что? Думаешь, я разболтал? В тот самый день, когда мне «Красное знамя» вручали, на ледокол сообщение и пришло — так, мол, и так, за храбрость при выполнении задания ВЦИК комендор ледокольного парохода «Таймыр» Корсаков награжден орденом революции.
Ох, Серафим-Серафим. Может, ты не такой болтун, как только что мне показалось, но кое-что важное мне разболтал: свои донесения «Таймыр» передает в Кронштадт. Правда, Артузов больше не заговаривал со мной, что надо бы проверить — кому радирует ледокол «Таймыр», а Артур Христофорович такие вещи из виду не выпускает. Думаю, Феликс Эдмундович успел поговорить с Троцким, а если нет, то мог и сам догадаться, что за всем этим торчат уши товарища Аралова — начальника Регистрационного управления Полевого штаба Реввоенсовета Республики, в сокращении РУ ПШ РВСР. Такое сокращение и не выговоришь. То ли дело Разведупр или ГРУ Генштаба. Нынешнее — Главное управление Генерального штаба Вооруженных сил РФ, звучит не так. 
— Тебя послушать, так «Таймыр» — это плавучая база Красного флота или плацдарм Северного фронта, — хмыкнул я.
— Так оно и есть, — радостно подхватил Корсаков. — У нас почти вся команда в подпольной организации. Капитан и тот сочувствующим стал. Эх, будь нас чуточку побольше, хотя бы с тысячу, да оружия бы еще, так можно Архангельск прямо сейчас и брать! С оружием у моряков беда. Все винтовки выгребли, только для часовых и остались штук десять. И патронов мало.
— Так кроме Архангельска еще Мурманск есть, Холмогоры, — заметил я. — И белых там тысяч двадцать, если не больше.
— Так это уже не бойцы, а так, шелупонь всякая, кому идти некуда. В дезертиры боятся, дома у них нет, вот, они пока в армии и сидят. А если наши в наступление пойдут, сбегут или сразу сдадутся. Скорее, сдадутся. В плену-то их хотя бы кормить станут.
— Убедил, — кивнул я. — Готовим особый боевой отряд, ищем оружие, а как только наши товарищи пойдут в наступление, берем Архангельск и наносим удар белым в спину. 
— Правильно говоришь, командир, как по писаному. Да, ты про библиотеку спрашивал, я узнал — закрыта твоя библиотека. Дров нет, топить нечем, потому и закрыли, — пояснил Корсаков.
М-да, об этом стоило подумать. В Москве, вон, собирались все театры позакрывать, чтобы дрова не переводить, хорошо Ленин вмешался, а здесь другое. И где мне искать Платона Ильича? Я же не догадался летом выяснить, где дом или квартира моего начальника. Ну, станем думать. Не может такого быть, чтобы никто не знал адреса господина Зуева.