"Фантастика 2023-200". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

— Как ты здесь оказалась? По порядку и в деталях! — снова приказал он.
Я закусила губу, не в силах противостоять. И коротко рассказала ему всё. От казни родителей до вчерашнего бала. Незнакомец слушал молча, но я ощущала его дыхание и касание огненной кожи. После того как я закончила и подтвердила свои слова клятвой, настала тишина. Липкая, неловкая, гадкая тишина. Ворвавшийся в мою жизнь и в моё тело гайрон не удостоил мою историю ни словом. Я ждала, что он заговорит первым, но из-за спины раздавалось лишь тяжёлое дыхание.
— Кто вы? — спросила я наконец, проклиная про себя то, как долго формируется связь.
Вопрос повис в воздухе и остался без ответа.
Скорее бы он ушёл и избавил меня от своего общества! Никогда не любила одиночество, но сейчас хотела его до искорок в глазах. Я уже знала, что просто так аберриец меня в покое не оставит. Наверняка знает, что мне принадлежит.
Цейлах. Я закрыла глаза и подумала о родном острове. Огромном, покрытом сочной зеленью, окружённом белоснежными пляжами. Цейлах — одно из самых красивых мест в мире, и он будет проклят, пока туда не вернётся Цилаф. И я хотела вернуться, но на своих условиях. Без навязанной короной пары, сама или с гайроном, которому смогу доверять. Вот только эта мечта вдребезги разбилась сегодня.
И что мне предстоит дальше?
Тропа Очищения?
Побег от этого незнакомца? Почему всё время приходится бежать?
— Предпочту остаться инкогнито до тех пор, пока не проверю твою историю. Знаешь, всё это было бы складно и гладко, если бы от тебя не разило бикотеей.
— Что? — от неожиданности я даже обернулась и вновь встретилась взглядом с холодными, испепеляющими ненавистью синими глазами.
— Не ожидала, что я почувствую? Хах, думала, ты первая догадалась выпить настой в моём присутствии? Я знаю запах…
Незнакомец протянул руку, обхватил длинными пальцами мой подбородок и зафиксировал, а затем поцеловал. Грубо, властно, издевательски.
— …и вкус. Удивляет только то, что мой гайрон отреагировал так. Хотя… ты же Цилаф. Чистокровная гайрона из могучего древнего рода.
Бикотея… Сердце забилось часто-часто. Для гайроны бикотея — мощнейший афродизиак. Сложно не удариться в танец, выпив хотя бы немного. Её и выращивают-то только на островах, заселённых исключительно людьми. Они, кстати, считают эту травку отличной приправой.
— Пунш… у пунша был странный привкус, — пробормотала я. — Они добавили в него бикотею! Никто же не знал, что в Академии учится гайрона!
Детальки мозаики наконец встали на свои места. Я с облегчением выдохнула, перестав чувствовать себя ущербной дурой, которая пустилась в пляс от одного лишь запаха самца. В пунш добавили бикотею. Всё случившееся — просто нелепая, болезненная случайность. Не мой личный промах, а очередная подножка судьбы.
Хотя стоп! Нет, это не может быть случайностью… Есть один человек, который знал, что я гайрона. И у которого был повод мне отомстить.
Зиталь.
— Исключено! — со злым смешком ответил незнакомец. — Добавление бикотеи в еду на Аллоране запрещено, как и в любой другой стране, где правят гайроны. Придумай другое оправдание, зорагаррия.
Ласковое слово прозвучало в его устах очередной издёвкой. Маленькой зорагаррией меня звал папа, и всё внутри сжалось от болезненного воспоминания. Какая же сволочь этот незнакомец! Умудрился изгадить то немногое светлое, что ещё оставалось у меня от прошлого.
— Я даже не знала, какой у бикотеи вкус… А запах… там так сильно пахло магнолией, что ничего другого не почуяла, — холодно ответила я. — И оправдываться мне не за что. Сколько ещё до конца? Почему так долго?
Рука незнакомца обожгла живот и прижала к себе теснее.
— Разве ты не этого добивалась? Между нами формируется о-о-очень крепкая связь, гварцегиня Цилаф.
Титул прозвучал в его устах намеренной насмешкой. Я ещё не была гварцегиней, и он прекрасно это знал.
— Нет. Ничего подобного я не добивалась.
Хотела добавить, что ни одна нормальная гайрона не захочет связи с таким, как он, но сдержалась. Не стоит поддевать и дразнить его. Я слишком уязвима сейчас. Потом. За каждую колкость отомщу ему позже.
 
Каскаррова связь формировалась ещё целую вечность. Мы молчали. От стыда, неловкости и бессилия хотелось кричать, но я стиснула зубы и с одной стороны терпела эту навязанную близость, а с другой — упивалась ею. Я — гайрона, и не могу поменять свою физиологию. Но я достаточно долго жила человеком, чтобы захотеть выбрать партнёра, а не просто отдаться на волю природы.
Можно было бы пожалеть обо всём, чем не стала моя сакральная ночь. О нежности, единении, узнавании друг друга. Даже несмотря на поведение незнакомца, я открылась ему и всё о себе рассказала. Слишком сильны инстинкты. Я не полукровка, чтобы игнорировать свою второформу. А гайрона сделала выбор. Очень плохой выбор, который при этом одуряюще пах страстью и радостью.
Когда незнакомец прижал меня к себе теснее, я зажмурилась и сжалась в комок. Развязка близка. На этом этапе слияние становится похоже на то, как всё происходит у людей. Гайроны прочувствовали друг друга, впитали запахи, распробовали на вкус. Магия гармонизировалась. Связка успокоила второформы, и теперь контроль перехватывает человеческая ипостась. И близость становится другой.
Незнакомец прижал меня к себе крепче и начал двигаться. Сначала плавно. Затем быстрее и резче. Против воли горячая будоражащая волна возбуждения прокатилась по телу. Я сжала кулаки. Это всего лишь гормоны. Я не позволю себе лужицей растечься в руках этого гада. Говорят, что удовольствие от слияния в сакральную ночь ошеломляет интенсивностью. Я этого не хотела. Лучше бы мне было больно. Гордость кричала, что наслаждение в его руках станет ещё большим унижением, чем резкие слова.
Руки незнакомца жадно шарили по моему телу, а я замерла, ни звуком, ни жестом не показывая своих эмоций. Кажется, его это лишь раззадорило. Гайрон навалился сверху и принялся жадно ласкать меня. Я с отвращением вжалась лицом в покрывало. Но ничего не смогла с собой поделать — горячие волны блаженства продолжали накрывать с головой. Кожа стала до того чувствительной, что я боялась сорваться в стоны от любого касания. Тело сладко дрожало в предвкушении разрядки. Запах незнакомца дурманил и сводил с ума. Я не могла не дышать! И не ощущать его тоже не могла!
Всё закончилось взрывом наслаждения. Удовольствие, граничащее с безумием. Ощущения, лишающие разума. Я сжала зубы, чтобы не закричать, но глубокий, надсадный стон удержать не смогла. Тихий рык гайрона заставил задрожать и завибрировать изнутри. На несколько мгновений мы оба замерли, оглушённые экстазом.
— Вот и всё, — хмыкнул гайрон из-за спины.
Незнакомец издевательски шлёпнул меня по бедру и наконец отстранился.
Я сдержала порыв отползти от него прочь, кутаясь в покрывало, и села на постели с прямой спиной. Одарила гайрона ледяным равнодушным взглядом и задумчиво осмотрела комнату. Вспыхнуло желание попросить противозачаточное зелье, но мгновенно угасло. Я никогда не стану ни о чём просить этого грубияна и ничего не возьму из его рук.
Незнакомец окатил меня очередной порцией недоверия, смешанного с досадой и презрением, и поднялся с кровати. Ни стеснения, ни неловкости — лишь вальяжные, спокойные движения. Он отыскал шальвары, натянул их и насмешливо посмотрел на меня.
— Надеюсь, ты осталась довольна результатом, зайта интриганка. Я — нет. Не ожидал, что сакральная ночь может быть настолько… омерзительной. Словно в ядовитую медузу вляпался.
Я до крови прикусила губу, чтобы ему не ответить. Нельзя. Не время. Пусть считает, что последнее слово осталось за ним.
«Отвечать, звёздочка моя, имеет смысл только тогда, когда тебя способны услышать. В остальном не трать время на сотрясание воздуха. Важно не то, за кем осталось последнее слово в споре, а то, кто оказался в выигрыше после него. Не опускайся до банальной брани, девочка. Тебя назвали идиоткой, и ты не можешь ответить действием? Окинь грубияна отсутствующим взглядом и сделай вид, что его не существует. Это гораздо действеннее, чем запальчиво доказывать, что он сам идиот. Пропусти оскорбление мимо ушей. А потом — отомсти. Унизь его так, чтобы он подавился своими словами. Или накажи. Публично. И помни, что самые оскорбительные слова не содержат брани. Искусство словесной дуэли состоит в том, чтобы унизить оппонента, не сказав о нём ни единого дурного слова. А лучше — похвалив его», — учила меня бабушка.