"Фантастика 2023-200". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

— Виола? — удивлённо спросила она, всматриваясь в моё лицо. — Проходите…
В доме было чисто, но не очень уютно. Вернее, выглядело всё так, будто мы застали окончание уборки. Полы в дальней части гостиной ещё были мокрыми, а из соседней комнаты вышла девочка с небольшим тазиком и тряпкой в руках, но, увидев нас, ойкнула и спряталась за дверью. Стало тихо.
— Вы, наверное, зря пришли, зайтан Эррагер. Я ничего не смогу вам рассказать. Мы все связаны клятвами на жизни, которые не позволят говорить о случившемся.
Ятора жестом указала нам на два старых кресла, стоящих у камина, облицованного чуть потрескавшейся, но отмытой до блеска плиткой. Сама магесса напряжённо села на краешек небольшой софы и приложила руку к груди. Туда, куда накладывали клятвенные арканы.
— Королевские дознаватели имеют свои секреты. Я могу помочь вам снять эти чары, но только если вы сами этого хотите. Есть и насильственный способ, но он очень болезненный. Но вы должны будете дать мне новую клятву, что не расскажете об этой маленькой тайне. Преступники нередко всецело полагаются на арканы о неразглашении, и мне бы хотелось, чтобы это оставалось именно так.
Ятора удивлённо изучала лицо Аршеса. Взгляд у неё был странный. Пронзительный, трагичный. Словно она видела гайрона насквозь, вместе со всеми недостатками, но прощала их. Давала ему право быть несовершенным. Я непроизвольно обхватила плечи руками, настолько пробрало меня от этого взгляда.
— Это будет избавлением. Я хочу назвать имена, что мне известны. Если вы пообещаете их всех арестовать! — горячо заговорила Ятора, сжимая болезненно-худые руки в маленькие кулачки.
— Пригласите сюда остальных девочек, — осторожно попросил Аршес.
— Не нужно. Они боятся чужаков… и мужчин. Только Хильда не успела сильно пострадать, её привезли последней.
— Хильда жива? — обрадовалась я.
— Да, — кивнула беловолосая. — Но она ничем толком не поможет. Снимите с меня клятву, я вам всё расскажу. Виола, там в кухне есть термос с отваром, принеси его, пожалуйста, сюда. Разговор выйдет долгим.
Я повиновалась. Было в мягком тоне Яторы что-то такое, что заставило подскачить с места и едва ли не бегом кинуться на кухню. Когда я вернулась в гостиную с чашками и большим пузатым термосом, со снятием клятвы уже было покончено. Воспитательница потирала грудь и жадно отхлебнула отвара из поданной мною кружки.
— Благодарю, Виола. Я рада тебя видеть здоровой и округлившейся, — голос Яторы, мелодичный и плавный, словно проникал напрямую в сердце. — Думаю, ты не помнишь, но наше первое знакомство состоялось, когда тебя только привезли в приют. Ты ни с кем не хотела разговаривать, только раскачивалась на одном месте. Мы совершенно не знали, что с тобой делать. Но потом оказалось, что ты любишь обниматься. Я тогда училась в старшей группе, руководство приюта только сменилось, дела с каждым днём становились всё хуже. Девочки из средней группы тебя опасались, а мы с Кадеттой ходили и обнимали тебя, когда выдавалась минутка. А потом и другие воспитанницы к нам присоединились. И постепенно ты перестала раскачиваться, начала сама ходить со всеми в столовую. А к моменту моего выпуска из приюта заговорила. Я горжусь тобой, Виола, потому что только потом поняла, что тебе выпало страшное испытание. Не менее страшное, чем то, что пережили мы. Иногда я вспоминала тебя и говорила себе: Виола справилась, и мы тоже найдём в себе силы. Ведь когда я вернулась в «Утешение» после окончания академии, ты уже была совсем другой. Улыбчивой, тёплой, открытой. Я поначалу даже глазам своим не поверила.
На глаза навернулись слёзы. Я достала платок и вытерла солёные капли с век.
— Мы в курсе, что вы вернулись работать в «Утешение», но через пару лаурдебатов пропали. Детям сказали, что вы уехали, но, очевидно, это было не так. Что произошло на самом деле? — спросил Аршес.
— О, я повела себя ужасно глупо. Если бы мне только хватило тогда ума сделать иначе… Скольких это спасло бы… — с горечью закусила губу беловолосая магесса и на секунду опустила взгляд. — Но прошлого не изменить. Вернувшись в приют, я обнаружила, что условия там стали просто ужасными. Еда, одежда на девочках, образование — всё самого плохого качества. Вместо того, чтобы забить тревогу, писать письма в разные инстанции, да хоть лично королю, я принялась спорить с директрисой и пыталась отвоевать улучшения условий для детей. Это и стало моей фатальной ошибкой.
 
— Вы рассказываете о событиях четырёхлетней давности, верно? — задумчиво проговорил Аршес. — Они как раз пришлись на последние лаурдебаты правления Рахарда Безумного, не так ли? В стране было неспокойно. Даже напиши вы жалобу в нужную инстанцию, она могла не принести результатов. Тем более что махинации в приюте покрывали на самом высоком уровне. Не вините себя, Ятора. Даже поступи вы иначе, скорее всего, это не дало бы никаких плодов.
— Вы действительно так считаете? — светло-голубые глаза смотрели с затаённой надеждой.
— Я уверен. Инспектор, отвечавший за контроль над действиями зайты Наррасти, оказался продажной сволочью. Документы были изъяты из архива, следы уничтожены. Боюсь, что у вас не имелось никаких шансов изменить ситуацию. Совершенно никаких.
Странным образом эти слова Аршеса успокоили воспитательницу. Она выдохнула с облегчением и сделала маленький глоток из кружки.
— Даже если это неправда, то спасибо за эти слова.
— Дознаватели не умеют лгать. Разве что немного преувеличивать, но здесь не тот случай. В эту преступную схему было вложено очень много денег и усилий. В одиночку вам не удалось бы её разрушить, — уверенно сказал Аршес. — Вас похитили, так? Чем занимались учёные в лаборатории? Лишением дара?
— Вы уже знаете? — удивилась Ятора. — Да. Они изучали механизм изъятия магии. Я им не подошла. Во-первых, полукровка с высокой долей гайроньей крови. Во-вторых, взрослая и сильно одарённая. Со мной ничего не вышло. Но давайте по порядку. Изаки опоила меня сильнейшим снотворным, и я даже не помню, как оказалась на том острове. На меня надели блокираторы и изучали. Я довольно способная чародейка, зайтан дознаватель, но против сдерживающих магию артефактов оказалась бессильна. Чаще всего на острове появлялись двое — Хенир Гайхор и Садир Гайхор, они братья. Ещё трое — Крудел Асака, Айрат Эроа и Эсперим Эйтатзалер — появлялись реже. Мне потребовалась пара лет, чтобы узнать их имена. Я мечтала, что однажды они совершат ошибку, и я отправлю письмо в дознание. Но они всегда были очень аккуратны.
— Имена имеют огромное значение. Эти люди были учёными?
— Да. Собственно, они и ставили эксперименты. Забирали магию у одарённых детей и пытались приживить её обычным.
— Приживить магию? — вскинул брови Аршес. — Но это же невозможно!
— Возможно! Один раз у них получилось, зайтан дознаватель…
Лицо Аршеса удивлённо вытянулось.
— Неужели? — шокированно выдавил он. — Получилось не просто забрать дар, что само по себе невозможно, но и приживить его потом кому-то другому?!
— Да, получилось! Но только один раз. Меня оставляли на острове приглядывать за детьми. Учёные появлялись там редко, в основном чтобы проверить одну из теорий. Растительности на острове не было почти никакой, плот не построишь, бежать некуда… Хотя мальчишки пытались. Думаю, они все утонули, но они хотя бы пытались. Я старалась их отговорить, а потом думала о том, что тоже нужно просто взять и уплыть. Но не могла. Детей на остров привозили самых разных, в том числе и маленьких. Еды вечно не хватало. Мы ловили рыбу и искали ракушки, научились ставить силки на чаек. Однажды даже ламантина поймали раненого. Я не могла бросить детей и заботилась о них до самого конца. Понимала, что даже уведи я малышей в глубину, эти монстры просто привезут новых. Но я всё время надеялась. Не мог же никто не замечать исчезновение десятков детей! Десятков…
Её голос стал глухим, но глаза остались сухими. Я уткнулась в платок и беззвучно плакала, чтобы не мешать рассказу. А Ятора сидела с ровной спиной и почти неподвижным ничего не выражающим лицом.