Дом для Гвидона
Задремывая, он подумал, что дознаватели наверняка допросят Владу – кто-нибудь да проболтается о его поездках. Перетряхнут всех – и бывших сослуживцев, и собутыльников. Будут выяснять, не нашел ли он у кого-нибудь приют.
«Извинюсь, – решил Гвидон. – Попрошу прощения за причиненные неудобства. Вряд ли возле ее дома оставят наблюдателей. Мы не любовники, я у нее даже ночевать ни разу не оставался. Но осмотрюсь, конечно, прежде чем во двор заходить. Неохота попасться до того, как навещу Яблоновского».
Через три дня он прибыл к границе Ключеводского и Лисогорского воеводств – чередуя пешие переходы и попутки. Полей стало меньше, на севере замаячил факел одного из нефтеперерабатывающих заводов, и Гвидон решил, что настало время подъехать каким-нибудь транспортом – альтернативой была прогулка вдоль газопровода, где можно нарваться на патруль и неприятности.
Он обдумал и откинул идею проголосовать на трассе и влезть в междугородный автобус. Автобус или маршрутку могли остановить на посту ДПС и досмотреть пассажиров. Железная дорога была привлекательнее. Электрички не останавливали, а контролеры не держали в голове полицейские ориентировки. Самым главным было сесть в электричку на какой-нибудь станции-платформе и точно так же выйти, не доезжая до крупного населенного пункта с вокзалом. Это Гвидон проделал с блеском: забрался в пригородный поезд в сумерках, вместе с группой рабочих с НПЗ, а вышел через шесть станций возле дороги на свиноферму.
В Лисогорском воеводстве он почувствовал себя увереннее. По густонаселенной части пришлось помотаться, отрядом затыкали все дыры – от семейных скандалов с топором до охраны ГРЭС в дни чрезвычайных ситуаций. Горы тоже были знакомы: Гвидона заносило и в элитные поселки, где жили обеспеченные мраморные и янтарные лисы, полярные волки и шакалы, и в нищие селения на границе с алыми графствами.
Что только не всплывало в памяти: и как пьяного волка уговаривали не прыгать с двадцатипятиметровой трубы котельной, тихо поражаясь тому, как он ухитрился туда залезть, да еще и с рупором. Как искали трех женщин, заблудившихся в тумане в лесу – бегали и орали вместе с МЧСниками. Как поймали и на месте отоварили дубинками двоих гаденышей, повадившихся разбивать памятники на кладбищах и мочиться на могилы. Как вытаскивали из ила завязшую корову, потому что бабка очень просила, а Светозар сказал: «Давайте привяжем и машиной дернем». Как удачно врезались БТРом в грузовичок с мандаринами прямо перед Днем Подарков – мужику на рынке стоять не пришлось, компенсация от Минобороны все покрыла, а им и куче зевак по мешку мандаринов перепало. Чего только ни было… иногда смешно, а иногда страшно вспоминать.
К дому Влады, жившей в пригороде Лисогорска, Гвидон добрался спустя десять дней – если считать от побега. Почти все время шел пешком, покупал продукты на маленьких рынках или в сельпо, уходил в лес, ужинал, подогревая воду в кружке на сухом спирте, сооружал лежанку из еловых или можжевеловых ветвей, перекидывался и спал без снов. Он оброс бородой, выглядел жутковато – это читалось во взглядах продавщиц – и жалел, что растаял снег. На длину бороды это не влияло, но волк пару раз купался в сугробах. А в холодную воду они оба не хотели заходить, и дружно признавали, что начали попахивать. И еловый аромат это не отбивал.
И купание, и пополнение запаса горючих кубиков Гвидон внес в ближайшие планы – если только не придется поспешно удирать от сидящих в засаде оперативников.
Признаков засады не было – за четыре петли вокруг района частных домов он не увидел ничего подозрительного. Кнопки кодового замка просели под пальцами, откликнулись гулким щелчком. Гвидон открыл калитку, вошел во двор, принюхиваясь и оглядываясь, и тихонько постучал в светящееся окно. За занавеской мелькнула тень. Кто-то услышал: сама Влада или ее сын – это было окно гостиной.
Вдалеке раздался скрип – открылась входная дверь.
– Это я, – негромко сообщил Гвидон. – Влада, я ненадолго. Можно зайти?
Шорох, стук двери. Через время снова скрип и шорох, звук знакомых шагов.
– Я все знаю, – сказала Влада, остановившись в паре метров. – Меня допрашивал дознаватель. Уходи.
В этом не было ничего удивительного – если помнить, в чем его обвиняли. Но Гвидону неожиданно стало обидно. Он думал, что Влада его выслушает.
– Уходи. Я не буду звонить и докладывать. Но только если ты сейчас уйдешь.
Влада сделала шаг вперед, прогоняя, показывая готовность защищать дом и ребенка. Гвидон покорно отступил, вышел на улицу и захлопнул калитку.
Пришлось погулять пару часов, чтобы успокоиться и найти в рюкзаке конверт с деньгами, который почему-то провалился на самое дно и чем-то испачкался. Он подгадал щелчок замка к движению проезжающего автомобиля, неслышно прошел к входной двери, где под навесом стоял летний стол, и сунул конверт под клеенку.
Очередная цель была выполнена. Гвидон похвалил себя и удалился, не потревожив хозяйку дома. Помыться и постирать вещи он решил в соседнем городишке со смешным названием Минеральные Бани. Там, неподалеку от аэропорта – рейсы до Ключевых Вод, столицы и Антанамо – в лабиринте дворов пряталась крохотная гостиница. Хозяин брал только наличные и никогда не спрашивал документы. Когда-то это было поводом для протоколов, а сейчас – спасением. Гвидон надеялся, что там есть горячая вода и работает прачечная.
«А если нет воды или вертеп вообще прикрыли, тогда уйду, не задерживаясь. В горах меня все равно никто не будет нюхать».
Глава 3. Дарина. Гараж и свечи
– Телефон нашли в урне рядом с терминалом покупки железнодорожных билетов, – сказал Болек, пролистав отчет из горотдела полиции. – Чувствуется заинтересованность старшего командного состава – бомжа допрашивал подполковник Анджей Розальский.
– Лучше бы он машину подозреваемого искал, чем бомжей допрашивал, – проворчал Негослав. – Восемнадцать часов прошло, а кроме телефона никаких результатов.
– Я поеду в часть, – допивая кофе, сообщила Дарина. – Хочу опросить сотрудников. Там рядом дом, прилепленный на холме. Проживает супружеская пара: сапер из отряда и его жена-библиотекарь.
– А, медведи, – кивнул Негослав.
– Да. Поболтаю с медведицей, мне интересно, что она расскажет. К пяти должны приехать, поставить квартиру на сигнализацию. Пока буду дожидаться, перекинусь, прочешу гаражи. Посмотрела карту – там довольно большой кусок гаражного кооператива уходит в частные дома. Надо побегать, принюхаться. Он мог припрятать машину.
– Будь осторожна. При малейшем подозрении уходи, перекидывайся и вызывай подмогу. Если он свихнулся и засел в яме…
– Вряд ли. Вы не хуже меня знаете, что волкам это не свойственно. Был бы медведь или шакал – другое дело. Волки склонны бежать, им так проще переносить стрессовую ситуацию. Неподвижность угнетает, если зверь не подкарауливает добычу.
– Будь осторожна, – строго повторил Негослав. – И долго на лапах не броди, простудишься.
Временами непосредственный начальник становился невыносим – изображал заботливого отца, беспокоящегося за бестолковых деток. В последние годы Дарине такой опеки перепадало больше, чем остальным. Нельзя отрицать, были причины, но иногда это доставало.
– Я у Светозара погреюсь, если замерзну, – пообещала Дарина и изобразила томный взгляд. – Он мне чая нальет, не пожалеет.
– Светозар, конечно, своеобразно обаятельный, – немедленно признал Негослав. – Но он для тебя староват. И у него трое детей.
– У него дети взрослые, – беспечно отмахнулась Дарина. – Старшие уже совершеннолетние, алименты платить не надо. А на младшего всего-то три года. Я перетерплю.
Негослав не нашелся, что ответить, и с грохотом поставил пустую чашку на стол. Дарина попыталась развить успех:
– А можно я машину возьму?
– Нет. На такси прокатишься. Машины нужны тем, кто занят делом, а не хахалей себе подыскивает.
– Ой, какие все деловые!
– Иди по-хорошему, – посоветовал Негослав. – Можешь Светозару на меня пожаловаться. Разрешаю.