Исчезнувшая пожарная машина (Человек по имени Как-его-там)

Элофссон и Борглюнд оказались полицейскими добросовестными и объехали весь порт, тем более что особой работы у них сейчас не было. Доехав до конца причала, они остановились и Борглюнд вышел из машины. Он даже подошел к краю причала и постоял здесь несколько минут, но увидел лишь странное искусственное болото, образовавшееся в результате работы землечерпалок. Кроме того, он услышал собачий лай и приглушенный шум нефтеочистительного завода.
Спустя двадцать четыре часа на причале в Индустрихаммен стоял другой полицейский. Он был инспектором полиции и звали его Монссон. Автомобиля он тоже не увидел. Перед ним была лишь грязная вода, пустая консервная блики и использованный презерватив.
Слухи, которые привели его сюда, проделали длинный путь и стали сильно искаженными. Ему сообщили, что два югославских мальчика видели, как здесь, в Йёрикайен свалился в воду полицейский автомобиль. Мальчики еще не ходили в школу и не говорили по-шведски. Они показывали на самые разные места у причала, а полицейские автомобили, естественно, все были на месте.
Монссон задумчиво жевал зубочистку и слушал, как где-то поблизости лает собака. Монссон был мужчина, которому уже пошел шестой десяток, коренастый, со спокойным, мирным характером. Он обошел весь причал вдоль и поперек, но не нашел ничего.
Монссон вынул изо рта изжеванную зубочистку и выбросил се в воду. Она мирно закачалась между презервативом и консервной банкой. Он пожал плечами и направился к машине.
«Завтра нужно будет найти аквалангиста», — подумал он.
  
XX
 
Погрузившись в тридцать первый раз, аквалангист наконец-то нашел автомобиль.
— Угу, — сказал Монссон.
Он перекатывал во рту зубочистку и размышлял над тем, что предстоит сделать.
Вплоть до этого момента, двадцати трех минут третьего, восьмого апреля 1968 года, он был абсолютно уверен, что автомобиль существует лишь в воображении этих двух маленьких мальчиков.
Теперь ситуация изменилась.
— В каком положении он находится?
— Там почти ничего не видно, — сказал аквалангист, — но, насколько я смог разобрать, он стоит на дне, багажником к причалу, метрах в пятнадцати отсюда. Немножечко под углом, словно ехал вдоль причала и не успел повернуть.
Монссон кивнул.
— Здесь нет никаких предупреждающих знаков, — сказал аквалангист.
Он не служил в полиции и к тому же был молод и неопытен.
Монссон принимал участие в подъеме из воды по меньшей мере десяти автомобилей за последние двадцать лет. И каждый раз они оказывались пустыми и числились в списке украденных. К ответственности никого привлечь не удалось, но были все основания полагать, что владельцы автомобилей таким оригинальным способом не только избавлялись от отслуживших свое машин, но также получали страховку.
— Что-нибудь еще можете сказать?
— Я почти ничего не могу разобрать. Он не очень большой, и внутри полно ила и грязи. — Аквалангист сделал паузу. — Он наверняка довольно долго там находится, — сказал он.
— Ладно, придется его поднять, — произнес Монссон. — До того, как мы доставим лебедку, вам, очевидно, нет смысла туда спускаться?
— Нет. Мне нужно будет только закрепить крюки.
— В таком случае вылезайте из воды и согрейтесь чем-нибудь, — сказал Монссон.
Чудесную погоду словно ветром сдуло, в буквальном смысле. Небо стало серым, с низкими тучами, дул северо-западный ветер, холодный и пронизывающий. На причале шла обычная работа. Громыхали экскаваторы и землечерпалки, маленький буксир пыхтел у входа в порт, тепловоз тащил несколько товарных вагонов, впереди него шел человек с красным флажком; разгружались несколько судов, приплывших сегодня утром. Какой-то платный информатор из полиции или пожарной охраны предупредил прессу, и около десяти репортеров и фотографов уже несколько часов стоя мерзли на причале или с хмурым видом сидели в своих автомобилях. Репортеры и аквалангист, в свою очередь, привлекли к себе внимание нескольких зевак, которые бродили взад-вперед под порывами ветра, высоко подняв воротники и засунув руки глубоко в карманы.
 
Монссон не стал ограждать эту часть причала или каким-либо другим способом мешать людям ходить здесь. Один из репортеров периодически подходил к нему и говорил: «Ну как там?» или что-то в таком роде. Репортер снова вылез из машины и в самом деле сказал:
— Ну как там?
— Там внизу автомобиль, — медленно ответил Монссон. — Приблизительно через полчаса мы его поднимем.
Он посмотрел ил журналиста, которого знал уже много лет, подмигнул ему и сказал:
— Вы не могли бы сообщить об этом остальным? Мы не сможем отложить подъем.
— Конечно, он пуст? — спросил репортер.
— Ну, — сказал Монссон и взял новую зубочистку, — насколько мне известно, да.
— Страховка, как обычно?
— Сначала нужно его поднять и осмотреть, — зевая, сказал Монссон. — Причем это произойдет не раньше чем через полчаса. Вы спокойно можете уехать и где-нибудь перекусить.
— Пока, — попрощался журналист.
— Угу, — сказал Монссон и пошел к своей машине. Он сдвинул шляпу на затылок и включил радио. Отдавая распоряжения, он заметил, что некоторые репортеры последовали его совету и уехали.
Элофссон и Борглюнд тоже были здесь. Они сидели в своем «фольксвагене», метрах в двадцати пяти и мечтали о глотке кофе. Через несколько минут Элофссон, заложив руки за спину, подошел к Монссону и спросил:
— Что нам говорить людям, которые интересуюся тем, что тут происходит?
— Отвечайте им, что мы собираемся поднять из воды старый автомобиль, — сказал Монссон. — Через полчаса. На это время можете уехать и выпить кофе.
— Спасибо, — сказал Элофссон.
Маленький полицейский автомобиль умчался с рекордной скоростью. Оба полицейских выглядели серьезно и решительно, словно выполняли важное и срочное задание. Наверняка они включили сирену и мигалку, когда скрылись из виду, с улыбкой подумал Монссон.
Прошел почти час, прежде чем все было готово к подъему автомобиля. Элофссон и Борглюнд, а также журналисты, уже вернулись, к зевакам присоединились докеры, моряки и другие работники порта. Всего здесь собралось человек 150.
— Ну что ж, — сказал Монссон. — Начнем, пожалуй?
Подъем произошел быстро и без всякой театральности. Цепи со скрипом натянулись, грязная вода забурлила и над поверхностью воды показалась металлическая крыша.
— Осторожно! — крикнул Монссон.
Наконец над водой оказался весь автомобиль, облепленный илом и грязью. Из него хлестала вода. Он чуть косо висел на крюках, и Монссон внимательно следил за ним, в то время как фотографы непрерывно щелкали камерами. Автомобиль был маленький, старый и довольно изношенный. Модель «форд» английского производства, сейчас уже довольно редкая, но когда-то ее можно было очень часто встретить на дорогах.
Автомобиль, очевидно, был голубого цвета, но сейчас его покрывал слой серо-зеленой слизи, и цвет трудно было определить. Боковые стекла были разбиты или опущены, и внутри было полно ила и мусора.
— Опускайте, — сказал Монссон.
Толпа начала смыкаться, и он спокойно попросил:
— Пожалуйста, оставайтесь на месте. Его ведь надо куда-то поставить.
Люди отошли назад, Монссон тоже. Маленький автомобиль приземлился с неприятным скрежетом, крылья и передний бампер у него едва держались.
Автомобиль действительно выглядел довольно мрачно, и трудно было представить, что он когда-то выкатился из ворот завода в Дегенхеме, новенький и сияющий, а его первый владелец горделиво уселся за руль с бьющимся от восторга сердцем.
Элофссон первый подошел к автомобилю и заглянул внутрь. Люди, наблюдающие за ним сзади, увидели, как он внезапно замер и потом резко выпрямился.
Монссон медленно последовал за ним, наклонился и заглянул в открытое окно правой дверцы.
Между сгнивших сидений с ржавыми пружинами и почерневшим каркасом сидел облепленный илом труп. Один из самых ужасных, какие когда-либо видел Монссон. С пустыми глазницами и оторванной нижней челюстью.