Исчезнувшая пожарная машина (Человек по имени Как-его-там)

— Я не хотел причинить ей боль. Я просто рассердился. Она не должна была так вести себя со мной.
Бенни Скакке встал и снял свое пальто с вешалки у двери. Он не был уверен в том, что поступает правильно. Надев пальто, он сказал:
— Почему вы пришли сюда, а не в районный полицейский участок? Ведь он гораздо ближе.
Готфридсон встал и пожал плечами.
— Я подумал… подумал, что убийство…
Бенни Скакке открыл дверь.
— Будет лучше, если вы пойдете со мной, Готфридсон.
Через несколько минут они подъехали к дому, где жил Готфридсон. В машине он сидел молча, руки у него сильно тряслись. Они поднялись по лестнице, Скакке взял у него ключ и открыл входную дверь.
Они вошли в крошечную темную прихожую с тремя дверями, все они были закрыты. Скакке вопросительно поглядел на Готфридсона.
— Там, — сказал Готфридсон, показывая на дверь слева.
Скакке сделал три шага вперед и открыл дверь.
Комната оказалась пустой.
Мебель была обшарпанная и пыльная, но, судя по всему, все стояло на своих местах. Нигде никаких следов борьбы. Скакке обернулся и посмотрел на Готфридсона, который все еще стоял у входной двери.
— Здесь никого нет, — сказал он.
Готфридсон уставился на него широко раскрытыми глазами, потом медленно подошел к двери в комнату и вытянул вперед руку.
— Но ведь она лежала здесь, — сказал он.
Он в изумлении огляделся вокруг. Потом пересек прихожую н открыл кухонную дверь, Кухня тоже была пустой.
Третья дверь вела в ванную; и там не оказалось ничего примечательного.
Готфридсон запустил руку в свои редкие волосы.
— Как это? — произнес он. — Я же видел, что она лежала здесь.
— Да, — сказал Скакке. — Возможно, видели. Очевидно, она не была мертва. Кстати, а почему вы так решили?
— Я же видел, — ответил Готфридсон. — Она не двигалась и не дышала. К тому же она была холодная. Как покойник.
— Очевидно, она всего лишь выглядела мертвой.
Скакке пришло в голову, что мужчина его разыгрывает и просто-напросто придумал всю эту историю. Возможно, у него вообще нет жены. Хотя, впрочем, видно, что предполагаемая смерть жены, ее воскрешение и исчезновение привели его в состояние оцепенения. Скакке обследовал пол, где, по словам Готфридсона, лежала мертвая женщина. Ни следов крови, ни чего-либо еще ему обнаружить не удалось.
— Ну, ладно, — сказал Скакке. — Теперь ее здесь нет. Может быть, имеет смысл опросить соседей.
Готфридсон попытался его отговорить.
— Не стоит. Мы в плохих отношениях. К тому же они днем не бывают дома.
Он пошел в кухню и сел на табурет.
— Черт бы ее побрал, где же она? — воскликнул он.
В этот момент входная дверь открылась. В прихожую вошла маленькая толстая женщина. На ней были юбка с передником и джемпер, вокруг головы был повязан клетчатый шарф. В руке она держала хозяйственную сумку.
Скакке не знал, что сказать. Женщина тоже молчала. Она быстро прошла мимо него в кухню.
— А, мерзавец, ты уже вернулся?
Готфридсон уставился на нее и открыл рот, чтобы что-то ответить. Его жена с размаху швырнула сумку на кухонный стол.
— А это что за тип? Ты ведь знаешь, мне не нравится, когда ты приводишь сюда своих приятелей-алкоголиков. Твои дружки-пьяницы могут найти себе какое-нибудь другое место.
— Прошу прощения, — неуверенно начал Скакке. — Ваш муж подумал, что с вами произошел несчастный случай и…
— Несчастный случай. — Она фыркнула. — Несчастный случай, еще чего.
Она обернулась и враждебно посмотрела на Скакке.
— Я просто решила его немножко напугать. Пьянствует где-то несколько дней, потом заявляется домой в непотребном виде и начинает распускать руки. Нет уж, теперь с меня довольно.
Женщина размотала шарф. Никаких следов драки на ее лице не было, за исключением небольшой ссадины на скуле.
— Как вы себя чувствуете? — спросил Скакке. — Вы не ранены?
— Фи! — скривилась она. — Когда он сбил меня с ног, я сделала вид, будто потеряла сознание.
Она повернулась к мужчине.
— Ну что, испугался?
Готфридсон в замешательстве посмотрел на Скакке и что-то пробормотал.
 
— Кстати, а вы кто такой? — спросила женщина.
Скакке перехватил взгляд Готфридсона и лаконично сказал: «Полиция».
— Полиция! — воскликнула фру Готфридсон.
Она уперлась руками в бедра и с угрожающим выражением лица наклонилась к мужу, который съежился на своей табуретке.
— Ты что, сдурел? — заорала она. — Привел сюда легавого? Зачем, я тебя спрашиваю?
Она выпрямилась и сердито поглядела на Скакке.
— А вы тоже хороши. Надо еще разобраться, что вы за полицейский. Врываетесь в квартиру к ни в чем не повинным людям. Разве вас не учили, что надо предъявлять полицейский значок, когда вы приходите к честным людям?
Скакке торопливо вынул из кармана свое удостоверение.
— А… помощник?
— Помощник инспектора, — сухо сообщил Скакке.
— А что, собственно, вы здесь ищете? Я не сделала ничего дурного и мой муж тоже.
Она встала рядышком с Готфридсоном и покровительственно положила руку ему на плечо.
— У него есть ордер или какой-нибудь другой документ, который дает ему право врываться в наш дом? — спросила она. — Он предъявил тебе что-нибудь?
Готфридсон покачал головой и ничего не ответил.
Скакке сделал шаг вперед и открыл рот, но его опередила фру Готфридсон.
— Ага, так значит, вы здесь незаконно. Меня так и подмывает пожаловаться на вас за вторжение в мою квартиру. А теперь убирайтесь, пока я добрая.
Скакке посмотрел на мужчину, который упорно глядел в пол. Потом пожал плечами, повернулся к этой парочке спиной и с чуточку испорченным настроением возвратился в Южное управление.
Мартин Бек и Колльберг все еще не вернулись с Кунгсхольмсгатан. Они сидели в кабинете Меландера и снова прослушивали пленку с записью допроса Мальма, на этот раз в присутствии Хаммара, который заглянул к ним, чтобы поинтересоваться, удалось ли им еще что-нибудь выяснить.
В кабинете висел плотный дым от сигарет Мартина Бека и сигары Хаммара, а Колльберг поджег в пепельнице обгоревшие спички и пустые коробки из-под сигарет, внеся тем самым свой посильный вклад в загрязнение воздуха. Рённ еще ухудшил ситуацию, открыв окно и впустив в комнату самый грязный городской воздух во всей Северной Европе. Мартин Бек откашлялся и сказал:
— Разработка версии поджога осложняется тем, что все свидетели находятся в больнице и их нельзя допросить.
— Да, — согласился Рённ.
— Я не думаю, что это был поджог, — сказал Хаммар. — Однако нам не следует делать поспешных выводов до тех пор, пока Меландер не закончит свою работу на месте пожара и эксперты не скажут свое слово.
Зазвонил телефон. Колльберг снял трубку и одновременно бросил пустой спичечный коробок в костер, который он разжег в пепельнице. С полминуты он слушал.
— Что? — спросил он с непритворным изумлением, и все находящиеся в кабинете тут же уставились на него.
Колльберг с отсутствующим видом посмотрел на Мартина Бека и сказал:
— Джентльмены, у меня для вас большой сюрприз, черт бы его побрал. Гёран Мальм не погиб во время пожара.
— Что ты имеешь в виду? — спросил Хаммар. — Его что, не было в доме?
— Да нет, он практически полностью сгорел вместе с матрацем. Это звонил прозектор. Он говорит, что Мальм умер еще до того, как начался пожар.
  
VIII
 
У медсестры палаты, где лежал Гюнвальд Ларссон, тон был решительный и непреклонный.
— Не могу вам ничем помочь, — сказала она. — Я не хочу понимать, насколько это важно. Для меня самое важное то, что больной Ларссон чувствует себя лучше и ему не пойдет на пользу, если вы будете звонить и волновать его. Доктор приказал, чтобы его никто не беспокоил. Я уже сказала об этом вашему сотруднику Коллербергу [4], который только что звонил и вел себя очень грубо. Перезвоните завтра. До свидания.