Волчья шкура (СИ)

— И тебе не хворать! — ни на секунду не смутилась та.
Скрипнула калитка.
— Эту…мантилью хочу! — заявила громко девушка. Парни наперебой стали расспрашивать, что это за зверь такой "мантилья".
В дверь постучали.
— Заходи, Ждан.
Мельник вошел. Семка, наносивший удары веткой по ножке стола, тут же кинулся ему навстречу.
— Здрасте!
Мужчина потрепал мальчишку по голове.
— И тебе не хворать, ребенок. Что это ты мебель крушишь?
— Я дракона убиваю! — гордо сообщил мальчик.
— Ну, если дракона, то можно, — согласился Ждан. Дарья покосилась на эту идиллию с тоской. Сыну явно не хватало мужского внимания.
— За домом плетень один я тебе поставил, — сообщил мельник, пока Бирючка накрывала на стол. Посмотрел на пирог, горшок с кашей, покачал головой. — Избалуешь ты меня, Дарька.
— Ешь, — она подала ему ложку. — Бабы в доме нет, считай, мужик голодный.
— Кто бы говорил, — фыркнул мужчина. Не зло, не насмешливо, а словно давно надоевшую шутку сказал. Дарья отмахнулась.
— Ты хоть не бурчи. Баб Маня и так все уши прожужжала о пользе мужа в хозяйстве. Она мне мужика найти советует так, словно скотину завести предлагает. Тьфу!
— Ты баба ладная. Что ж не заведешь?
— Не нужен мне никто, — нахмурилась Даша. — Нам с Семой вдвоем хорошо.
Тут хозяйка душой покривила. Умом она понимала, что мальчику отец нужен. А вот сердце было категорически против.
— Чем еще помочь?
Мужчина, уже перешедший к пирожкам, осмотрел дом.
— Про нас и так невесть что уже болтают, — вздохнула Дарья.
Мельник сурово сдвинул брови.
— Кто болтает?
Бирючка отмахнулась.
— Да неважно. Суть в том…ты ж за Настей ходишь…а ко мне заборы чинить бегаешь. Подумает чего.
— Она мне не жена, — слишком резко возразил Ждан. И уже тише добавил: — И не невеста.
Дарья достала корзинку и стала складывать в нее еду.
— Подрастет — поймет. Выскочит замуж до этого времени…значит, на роду написано не своей головой жить. Плюнь и забудь.
Мельник кивнул. Женщина вручила ему тару со съестными припасами и проводила до калитки. Молодежь давно ушла на другой край деревни, так что, как не оглядывал Ждан улицу, зазнобу свою не увидел.
Солнце зашло за горизонт. Где-то за деревней, на опушке леса, послышался волчий вой.
* * *
Когда раздался волчий вой, Артемий вздрогнул, а Елисей аж подпрыгнул в седле и начал судорожно озираться.
— Не паникуй, — приказал Ведун. — До города минут двадцать езды осталось.
Парень сделал вид, что все хорошо. Но дрожал. Следователю и самому хотелось залезть на ближайшее дерево, но он лишь прислушался к лесным звукам.
Сова. Слева от дороги.
Летучая мышь пролетела над головой.
Протопал ежик. Вроде бы…
Вой. И уже значительно ближе.
На секунду показалось, что мелькнул силуэт. Человеческий? Слишком маленький. Девушка? Ребенок? Артем почти кинулся следом за секундным видением, потом понял, что, скорей всего померещилось — человек так быстро двигаться по темноте не смог бы.
Городские ворота были закрыты.
— Мы умрем, — заявил вдруг Зван и следователю пришлось прикрикнуть на мальчишку. Затем он ударил со всей силы по воротам и закричал:
— Хват, лентяй! Отворяй живо, пока мэру не нажаловался, что столичному расследованию мешаешь!
Через минуту маленькая дверца в пяти метрах от дороги заскрипела, отворяясь.
— Это кто тут ночью шастает, а? — в проеме появился стражник с фонарем в одной руке и ружьем в другой.
— По важным делам шастаем! — заявил, отодвигая Хвата и протискиваясь внутрь, следователь. — Можешь спросить у начальства из столицы.
Стражник только пробурчал что-то нехорошее в адрес гостей, ночью мешающих спать честным людям, запер дверцу и ушел в сторожку. Артем с Елисей сели опять в седла и направились по домам.
Чтобы утром узнать о новом трупе.
* * *
— Почти у самых стен города, — сетовал аптекарь, с утра пораньше вышедший в лес на сбор трав и наткнувшийся на тело девушки, судя по всему загрызенной диким зверем (на запястье врач обнаружил следы пальцев, так что, кажется, это четвертый труп в расследуемом деле). — А ведь разумная девка Милка была…
 
— Вы ее знаете?
— Знаю, — сокрушенно покачал головой мужчина. — Она у недруга моего служила, у Митьки-прохвоста. У него лавка с травами аккурат через две улицы от моей аптеки. — он прослезился. — Жалко девку-то, жалко как! Она ж замуж должна была идти через месяц! Хвалилась приданным!
— Откуда вы так много знаете о ней? — влез Елисей, подозрительно осматривающий свидетеля.
— Так разумница! Я ее сколько раз переманить хотел! И плату предлагал вдвое выше! А она уперлась — нет и нет! В ту лавку-то оказывается жених ее будущий захаживал… Ой, что с ее матерью будет!
Печального аптекаря отпустили с миром. Артемий заехал к врачу и лично посмотрел на труп (Елисей присоединиться не желал, остался в конторе бумажки разбирать). Потом направился с докладом к Дарли.
— Охотников возьми из деревни, может какие следы увидят, — посоветовал тот, постукивая пальцами по столу.
Ведун направился в деревню.
* * *
— Дарька! А что это к тебе мельник ходит?
Помимо Милки и Витки, у колодца стояли еще и Настасья с двумя подругами и парой увивающихся за ней парней. Поэтому стремление повыдернуть космы старой перечнице Миланье Дарья запихнула поглубже, и сквозь зубы ответила:
— Забор приходил чинить. А тебе-то что?
— И долго ты на чужих мужиках паразитировать будешь?
Женщина отставила полное ведро и повесила на крючок пустое.
— А он не чужой! — заявила она. — Он ничейный! Настасья, — она обернулась к прислушивающейся девушке, — вот ты на него виды имеешь?
Красавица перекинула за спину толстенную черную косу с алыми лентами.
— Нужен он мне! Старый и колючий! У него ж щи небось в бороде застревают!
Дарья посмотрела на глупую девку. Вот почто она хорошего мужика осмеивает, а?
— Краса! Это что, если он бороду сбреет, ты с ним на свидание пойдешь? — засмеялся Олежка, лучший охотник из парней, явно рассчитывая на ответный смех. Но девушка неожиданно топнула ногой и звонким голосом заявила:
— А и пойду!
Парни принялись о чем-то спорить, Миланья переключила свое внимание на них, и Дарья спокойно направилась домой.
Через два двора ее нагнала Витка.
— Даш! А ты чего, за него замуж собралась?
Конопатка в отличие от остальных хоть и была любопытна не в меру, но трепать языком не любила. Все больше слушала, чем рассказывала.
— А что?
Девушка от резкого тона сникла.
— Нравится он тебе что ли? — удивилась Бирючка.
— Да что ты! Нет! — отмахнулась девушка. — Меня…меня родители замуж выдают. В соседнюю деревню. На днях сваты придут, но там уже все оговорено…
— Не хочешь? — догадалась женщина.
— Не хочу, — кивнула Конопатка. — Лучше уж как ты…
Дарья поставила ведра на землю и от всей души отвесила собеседнице подзатыльник.
— Дура! Ишь чего удумала! В подоле принести хочешь?
— Меня тогда точно из дому выгонят!
— И куда ты пойдешь? Брюхатая? На улицу, гордо помирать от холода и голода? А ты думала, что с тобой в трущобах сделают?
— Да я не по-настоящему! — чуть не расплакалась Витка. — Я сказать хотела, мол…ну не девка уже. Он же такую не возьмет? Это ж позор!
— Позор не позор, а будто все как надо замуж идут. Фекла-то сосватанная ходит, хоть и с кузнецом миловалась — сама хвалилась.
— Фекла красивая.
— В другом дело. Что будешь делать, если не откажется он от свадьбы?
— Сбегу! — с отчаяньем заявила девушка.
— Куда?
— К Авдотье!
— А если родители из дому выгонят? Откажутся от тебя навек? Так с Авдотьей и будешь куковать?
— Ага!
— Дура, — заключила Дарья. — неужто такой страшный жених твой?